Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

431

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

встречается с более или менее заметными изменениями и в многих

других источниках применительно к весьма разновременным извес-

тиям о взятии разных городов

—

и немецких, и французских, и италь-

янских, и швейцарских; таких версий известно более 30; но составлен-

ные по «абстрактной» схеме вейнсбергского сказания, они представ-

ляются более или менее неподлинными, т. е. заимствованными

179.

Впрочем, следует иметь в виду, что культура, в отношении к кото-

рой данный источник рассматривается, может достигнуть полного

единства разве только в момент наивысшего своего развития и, зна-

чит, в остальные его моменты представляется лишь в известной мере

объединенным целым, уклонения от которого возможны; следова-

тельно, даже тот историк, который выработал надлежащее понятие

о данном типе культуры, не всегда имеет достаточное основание при-

знавать источник, не соответствующий ему, неподлинным. Вместе

с тем всякая культура создается путем индивидуальных актов творче-

ства, продукты которого не соответствуют среднему ее уровню; но по

несоответствию их с культурой историк также не может заключать

о их неподлинности. Выше уже были указаны, например, такие слу-

чаи, когда принцип соответствия или несоответствия с культурой,

сам по себе взятый, неприменим, когда произведение, тождествен-

ное с ней, оказывается неподлинным, а произведение, в известной

мере не соответствующее ей, считается подлинным: ведь источник,

обнаруживающий отсутствие индивидуального отпечатка и тождест-

венный с данной культурой, может оказаться копией; и наоборот, ис-

точник, более или менее резко отличающийся от остальных продук-

тов культуры своими индивидуальными уклонениями, если только по-

следние действительно индивидуальны, не вызывает сомнений в его

принадлежности тому, кто проявил их в силу присущих ему особен-

ностей мышления, стиля и т. п. Гениальное произведение, обнаружи-

вающее высшую степень единства сознания, может оказаться, напри-

мер, в значительном разногласии с данной культурной средой в ее ти-

179

Bernheim E. Lehrbuch. S. 352–355; существенные поправки

—

в статье W. Norden’a

Die Weiber von Weinsberg; см. Deutsche Literaturzeitung, 1912. № 10. S. 581–608.

В отличие от Бернгейма, Норден отвергает возможную достоверность вейнс-

бергского сказания в той именно абстрактной форме, в какой оно сообщено

в кельнской королевской хронике под 1140 г., вероятно, нужной, главным обра-

зом, для того, чтобы резче оттенить основной сюжет сказания; но и он прихо-

дит к аналогичному с Бернгеймом заключению, что рассказ о взятии Кремы

в урезанном виде послужил кельнскому летописцу для составления сказания

о вейнсбергских женах; см. S. 602, 608.

432

³S]OOQOaTU T\]OVTT

пических признаках; сверх того, индивидуальное творчество может

повести и к более частным уклонениям, которые все же не говорят

в пользу его неподлинности. Многие чтения из произведений Тацита,

например, казались прежде не соответствующими римской культуре

его времени, т. е. неподлинными; но теперь они признаются особен-

ностями его индивидуального стиля, что, разумеется, устраняет со-

мнения в их подлинности. С такой же индивидуализирующей точки

зрения, легко принять и те уклонения источника, которые можно на-

звать индивидуальными ошибками: чтения, ошибочность которых

объясняется с точки зрения особенностей самого автора, его харак-

тера, тенденций и т. п., например, все же признаются подлинными

и не подвергаются исправлению даже в том случае, если они оказыва-

ются в явном разногласии с общепринятыми правилами; случай про-

извольных вставок или опущений, принадлежащих, однако, самому

автору, можно найти, например, в труде Диогена Лаертского и т. п.180

Вообще, критерий подлинности или неподлинности источника,

рассмотренные выше, находятся в тесной связи еще с одним понятием,

которое до сих пор оставалось в тени, а именно с понятием о той ин-

дивидуальности, к которой он относится. В самом деле, принцип един-

ства сознания в его применении к данному источнику, очевидно, пред-

полагает и наличность его носителя, т. е. того именно реально данного

автора, к творчеству которого источник возводится, а разъединен-

ность сознания

—

существование нескольких личностей, работавших

над его составлением. Принцип соответствия или несоответствия ис-

точника с известной культурой также получает возможно более точное

применение лишь в комбинации его с понятием о той индивидуаль-

ности, которой составление его приписывается. В действительности

можно отнести источник к определенному пункту пространства и к оп-

ределенному моменту времени, лишь связав его возникновение с тою

индивидуальностью, которая действовала в этом пункте и в этот мо-

мент и произвела источник; знание подобного рода дает возможность

историку частью достигнуть синтеза обоих моментов в личности ав-

тора, всегда действующего в данной местности, а вместе с тем и в дан-

ное время, частью точнее определить место и время возникновения

его произведения-источника. В самом деле, зная автора изучаемого

источника и располагая биографическими сведениями о нем, извес-

тиями о тех людях, с которыми он имел сношения, и о событиях, в ко-

180

Gercke A. und Norden E. Op. cit. S. 68–69, 72–73 и др. Ср. Gercke A. Die Analyse, als

Grundlage der höheren Kritik  Neue Jahrbücher für das Klas. Altertum. Bd. vii

(1901). S. 3–5, 6–7, 95, 97, 102–112.

433

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

торых он принимал участие, историк получает возможность гораздо

точнее определить и то положение, которое источник занимал (или

занимает) в данном культурном целом; при таких условиях он действи-

тельно может вставить данный продукт в ту, а не иную культуру, а зна-

чит, и точнее применить критерий соответствия или несоответствия

его с тою именно культурой, к которой он будто бы относится. Таким

образом, историк может распутать те нити, которыми данный источ-

ник будто бы связан с известной культурой, и в зависимости от того,

действительно они существовали или отсутствовали, признает источ-

ник подлинным или неподлинным. Следует заметить, однако, что без

знания личности автора историк не может точно установить и самый

факт возникновения источника: лишь при таком знании, уже подго-

товленном индивидуализирующей его интерпретацией, он может оп-

ределить то положение, которое источник занимал не только в преде-

лах данной местности и данного времени, но и в пределах жизни дан-

ного лица; лишь изучив его свойства и обстоятельства его жизни, он

может окончательно установить момент появления его продукта

—

ис-

точника, выяснить его причины и последствия, т. е. убедиться в том,

что последний есть именно тот самый факт, каким он представляется,

или наоборот, что он не может быть признан этим фактом, т. е. что он

оказывается подлинным или неподлинным.

Итак, понятие об индивидуальности того, кому источник приписы-

вается, служит для установления его подлинности или неподлинности:

ведь понятие о подлинности или неподлинности источника связано

с представлением о той индивидуальности, произведением которой

источник признается или не признается; мы называем источник под-

линным, если он действительно принадлежит тому автору, которому

составление его приписывается, и неподлинным, если он не принад-

лежит тому автору, с именем которого возникновение его связыва-

ется. Всякий, кто говорит, например, что из фронтонов Парфенона,

сделанных при Фидие, восточный

—

подлинный, разумеет, что восточ-

ный фронтон действительно создан Фидием; или всякий, кто утвер-

ждает подлинность первых семи книг «Комментариев» Юлия Цезаря,

в сущности, признает, что они действительно сочинены Юлием Це-

зарем; но для того чтобы утверждать нечто подобное, исследователь

должен иметь свои основания: он должен доказать, что данный источ-

ник есть действительно произведение того, а не иного лица; что Фи-

дий, а не кто другой действительно создал восточный фронтон Пар-

фенона; что Юлий Цезарь, а не кто другой сочинил первые семь книг

«Комментариев»; а только доказав, сверх того, что западный фронтон

Парфенона исполнен не Фидием, а, по всей вероятности, его учени-

434

³S]OOQOaTU T\]OVTT

ками, или что восьмая книга «Комментариев» написана не Юлием Це-

зарем, а, вероятно, Гирцием, историк может придти к возможно бо-

лее правильному выводу касательно подлинности или неподлинности

вышеназванных источников.

Впрочем, в исследованиях подобного рода можно прибегать к

весьма разнообразным понятиям и приемам, отчасти уже подготов-

ленным исследованиями, которые основаны на вышеупомянутых

принципах. В самом деле, такие исследования могут выяснить, при-

писывать данное произведение творчеству одной личности или не-

скольких, и могут дать понятие о тех типических чертах источника,

по которым можно судить, например, о принадлежности его той или

другой национальности или о принадлежности автора источника к

той, а не иной общественной группе: уже знание того, был автор изу-

чаемого источника духовной или светскою особой, монахом или епи-

скопом, городским писцом или полководцем и т. п., а значит, и знание

типических особенностей того, а не иного круга людей, к которому он

принадлежал, дает возможность исследователю оценивать его произ-

ведение с точки зрения критики, устанавливающей научную ценность

источника как факта

181

. Нельзя, однако, ограничиться такими иссле-

дованиями: историк стремится изучить, какая именно индивидуаль-

ность воплотила типические черты данной культуры, какую именно

комбинацию она им придала, в какой мере она, наряду с ними, обла-

дала индивидуальными особенностями, и с такой индивидуализирую-

щей точки зрения выясняет, соответствует им то произведение, кото-

рое приписывается ей, или не соответствует.

Само собою разумеется, что личность автора устанавливается на ос-

новании непосредственных или посредственных показаний о нем ис-

точников. Непосредственные и прямые показания об имени автора

историк черпает из подписи автора или лица, от которого данный ис-

точник исходит, случайного его упоминания о самом себе и т. п.; не-

посредственные и косвенные

—

из указаний самого автора на место

и время его жизни, на среду, в которой он действовал, людей, с кото-

рыми он вступал в сношения, и т. п. За отсутствием непосредствен-

ных показаний об авторе источника историк обращается к изучению

посредственных данных о нем, т. е. принимает во внимание связь изу-

чаемого источника с другими известными ему источниками. В неко-

торых случаях историк может пользоваться, например, посредствен-

ными и прямыми показаниями последних об имени автора, черпая

их из чужих надписей на остатках древности, на рукописях или кни-

181

Bernheim E. Lehrbuch. S. 406–407.

435

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

гах, из чужих упоминаний имени автора в письмах, грамотах, летопи-

сях или рассказах, из знака фирмы или скрепы канцелярских чинов-

ников, названия общества или редакции издания, если труд

—

коллек-

тивный, и т. п. Впрочем, не всегда располагая посредственными, но

все же прямыми показаниями, историк может еще привлечь и кос-

венные данные: если он знает другие источники, автор которых уже

известен ему и творчество которых обнаруживает существенное сход-

ство с творчеством изучаемого источника, он, с точки зрения выше-

изложенного понятия о непрерывности сознания, стремится устано-

вить связь между одним из таких продуктов и изучаемым им источ-

ником, что и дает ему основание приписать составление последнего

тому, а не иному автору. Если же историк лишен такой возможности,

он, благодаря критерию соответствия с культурой и добытым при его

помощи выводам, путем сравнения стремится установить, из какой

именно культуры

—

центра, направления, кружка, школы и т. п. дан-

ный источник вышел, т. е. к какой из порожденных, таким образом,

групп источников он с наибольшею вероятностью должен быть отне-

сен, что и дает ему иногда основания высказать дальнейшие предпо-

ложения касательно того именно автора, которому интересующий его

источник принадлежит.

В исследованиях подобного рода историк пользуется большею ча-

стью теми же приемами, что и при определении единства и непре-

рывности сознания, а также места и времени возникновения источ-

ника, но стремится в возможно большей степени индивидуализи-

ровать их; он принимает во внимание, например, индивидуальные

особенности техники и формы источника или его письма (почерка),

языка и стиля; он изучает такие же особенности его содержания, ми-

ровоззрения и тенденций его составителя и т. п.

182

При рассмотрении,

например, большой всемирной хроники, приписываемой Эккегарду

из Ауры (Aura), один из новейших исследователей пришел на основа-

182

Приемы установления подлинности почерка, играющие некоторую роль в судеб-

ной экспертизе, в последнее время рассмотрены Фрэзером и Бертильоном;

последний указывает на «l’insufﬁ sance de l’écriture comme preuve d’authenticité»;

результаты такой экспертизы «условны»; см.: Frazer P. Examination of documents,

1894; Bertillon A. La comparaison des écritures et l’identiﬁ cation graphique  Rev.

Scient. 1897. Decembre 18. P. 769–783. Само собою разумеется, что в той мере,

в какой историк не только пользуется показаниями данного источника или дру-

гих источников, но критикует их, он уже переходит в область критики таких

показаний, т. е. устанавливает их достоверность или недостоверность, о чем

см. ниже, § 3.

436

³S]OOQOaTU T\]OVTT

нии палеографических и других признаков к выводу, что составите-

лем главной ее части следует признать монаха Михельсбергского мо-

настыря Фрутольфа; другой ученый, главным образом, на основании

внимательного знакомства с содержанием любопытного для истории

аверроизма трактата «Impossibilia» восстановил принадлежность его

Сигерию (Сижеру) Брабантскому

183. В прежнее время ученые припи-

сывали продолжение летописи, известной под названием «Annales

Laurissenses majores», одному только Эингарту, но внимательное изу-

чение ее стиля обнаружило, что по крайней мере четыре автора по-

следовательно работали над составлением вышеназванных анналов

за время с 801 по 829 г.184.

Впрочем, при установлении подлинности или неподлинности

источника, в связи с изучением индивидуального его генезиса каж-

дый отдельный случай нуждается в исследовании именно тех обстоя-

тельств, при которых данный источник возник или изменялся; сле-

довательно, каждая из таких работ получает свой индивидуальный

характер, зависящий от совокупности условий данного случая: лишь

обладая хорошим знанием личности автора, можно, например, с не-

которою уверенностью утверждать, что данная часть его произведе-

ния подлинная или неподлинная.

Знание индивидуальности автора, получаемое путем индивидуали-

зирующей интерпретации, служит, таким образом, для доказательства

подлинности или неподлинности приписываемого ему произведе-

ния; но знание факта, что данный источник есть продукт того именно

лица, деятельности которого он приписывается, обыкновенно уже ос-

новано на показании о таком факте: ведь автор или, по крайней мере,

его деятельность, породившая источник, большею частью известны

историку лишь по показаниям о них, сделанным или в самом произ-

ведении, или в других источниках. Критика источника как факта не

занимается, однако, рассмотрением показаний о нем: оно принадле-

жит критике показаний источника о факте. Лишь в том случае, если

автор изучаемого источника уже известен по таким показаниям, как

автор других произведений, соответствие или несоответствие с ними

изучаемого источника становится основанием для признания припи-

сываемого ему же произведения подлинным или неподлинным. В та-

183

Bresslau H. Bamberger Studien; см. Neues Archiv der Gesellschaft für ältere deut-

sche Geschichtskunde, 1896. Bd. 21. S. 197–226; Mandonnet P. Siger de Brabant et

l’Averroïsme latin au xiii sc. Fribourg, 1899. P. cxl

—

cxlix.

184

Monod G. Études critiques sur les sources de l’histoire Carolingienne. Par., 1898,

fasc. i. P. 102–162 (Bibl. des Hautes Études. № 119).

437

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

ком смысле можно говорить о соответствии данного источника с ин-

дивидуальностью известного автора; располагая, например, автогра-

фом Петра Великого, историк легко может признать подлинность

многих его заметок, писанных тем же характерным спешным почер-

ком, хотя бы они и не были подписаны им; зная стиль автора, его об-

раз мыслей и т. п., он признает подлинность произведения такого же

стиля, образа мыслей и т. п. И наоборот, по несоответствию с почер-

ком, стилем, образом мыслей данного лица и т. п. историк судит о не-

подлинности приписываемого ему произведения.

Само собою разумеется, что разнообразные критерии подлинно-

сти или неподлинности источника употребляются обыкновенно в той

или другой комбинации, а не порознь: вывод, сделанный на основа-

нии одного из них, проверяется выводом, который получается при

пользовании другим применительно к тому же источнику. При рас-

смотрении одного из сборников городской библиотеки в Базеле, на-

пример, оказалось, что он содержит, между прочим, трактат, озаглав-

ленный «Quaestio Alberti de Saxonia de quadratura circuli», а затем рас-

суждение под заглавием «Item alia quaestio de proportione dyametri

quadrati ad costam ejusdem». Современный ученый, издавший оба

произведения, приписывает второе из них также Альберту Саксон-

скому, главным образом на том основании, что автор его, подобно

Альберту Саксонскому, придерживается одинакового с ним взгляда

на несоизмеримость отношения между стороною квадрата и диаго-

налью для того, чтобы опровергнуть учение о существовании недели-

мых, и охотно употребляет выражение «est dare»; но только что на-

званное учение и выражение «est dare» нисколько не характеризуют

стиль и образ мыслей одного Альберта Саксонского; они встречаются

и в других схоластических произведениях xiv в. и, значит, не могут

служить для решения того, признавать трактат с заглавием «Item alia

quaestio» и т. д. подлинным или неподлинным произведением Аль-

берта Саксонского185.

Критерии, рассмотренные выше, часто применяются в самых раз-

нообразных сочетаниях и для того чтобы установить группы связан-

ных между собою источников, достигнув более или менее ясного по-

нимания их соотношения, историк, с такой точки зрения, определяет

подлинность или неподлинность целого источника или частей источ-

ника, входящего в состав данной группы.

Вообще, под группой связанных между собою источников можно

разуметь совокупность источников, находящихся в некоторой зависи-

185

Duhem P. Etudes sur Léonard de Vinci. Par., 1906. T. i. P. 341–343.

438

³S]OOQOaTU T\]OVTT

мости один от другого или друг от друга, а под зависимостью между ис-

точниками

—

реальное отношение между ними, действительное влия-

ние одного из них на другой, «родство» или «генеалогическую связь»

между ними и т. п.

При установлении группы связанных между собою источников ис-

торик должен иметь основание утверждать, что такая связь сущест-

вует; помимо общих критериев, указанных выше, он пользуется и объ-

ективными признаками ее существования, преимущественно совпаде-

нием источников между собою в целом или в каких-либо частях; если

он может объяснить такое совпадение влиянием одного источника

на другой, он и приходит к заключению, что совпадающие источники

связаны между собою, и пытается определить, какой из них влиял

на другой, т. е. выясняет их генеалогическую связь.

В самом деле, полное совпадение исторических источников, отли-

чающихся некоторой сложностью своего содержания, как было пока-

зано выше, уже с точки зрения критерия единства и непрерывности

сознания может служить объективным признаком для заключения

о том, что они, вероятно, связаны между собою

186

; хотя предположе-

ние о том, что они возникли независимо друг от друга, возможно, но

оно маловероятно; так как полное совпадение относительно сложных

источников или их соответствующих частей между собою, т. е. совпа-

дение их и по содержанию, и по форме, особенно в ошибках, сделан-

ных в соответственно тождественных местах, маловероятно, если

они независимы, то в случае их совпадения можно, значит, предпола-

гать существование некоторой зависимости между ними; если исто-

рик замечает такое совпадение или большое сходство в характерных

особенностях двух или нескольких источников или их соответствую-

щих частей, он имеет основание заключить о вероятной зависимости

одного от другого или вообще, или в некоторых их частях.

Высказанное общее положение можно выяснить хотя бы на следую-

щем схематическом примере. Положим, что историк сравнивает ис-

точники

, касающиеся одного и того же сложного комплекса фак-

тов

, и замечает, что авторы источников

(положим,

) при

описании

упоминают только об одних и тех же фактах m, n, о, p, q,…

в одной и той же последовательности. Вероятность, что

незави-

симо от

упомянет из данного сложного комплекса фактов

те са-

мые факты, положим, m, n, о, p, q,…, которые принял во внимание и

мала, если выбор и последовательность их, в обоих случаях тождест-

186

Ср. ниже, в § 3, о совпадении показаний, которое следует отличать от совпаде-

ния исторических источников.

439

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

венные, обусловлены не только логическим ходом мыслей или фак-

тическою связью событий, но и более или менее субъективным, про-

извольным отношением к ним. Такая вероятность, кроме того, бы-

стро убывает в зависимости от возрастания сложности комплекса

от числа фактов m, n, о, p, q,…, которые остановили на себе внимание

обоих авторов, и от степени субъективности или произвола в их вы-

боре и расположении, а также в их оценке. Итак, совпадение

или

при вышеуказанных условиях весьма маловероятно; такое

совпадение приходится толковать зависимостью

от

или

от

Следовательно, можно в совпадении подобного рода усматривать ос-

нование для того, чтобы говорить о вероятной зависимости одного

источника от другого даже при некотором различии в их форме. Пол-

ное совпадение в ошибках, сообщаемых двумя (или несколькими)

источниками, если ошибочность их уже доказана, тем более может

служить признаком заимствования; если

сделал в соответственно

тождественных местах источника

те же самые ошибки, что и

в ис-

точнике

, то предположение, что

заимствовал свои ошибки из

или что

заимствовал свои ошибки из

, более вероятно, чем пред-

положение, что

сделали те же ошибки совершенно независимо

друг от друга. Степень вероятности такого заключения, конечно, за-

висит и от числа совпадений, и от значения, какое исследователь при-

дает сделанным в источниках ошибкам.

Впрочем, совпадения между источниками могут иметь различные

степени. Полное совпадение, конечно, предполагает тождество или,

по крайней мере, большое сходство содержания и формы источников,

взятых в полном их составе; но при некотором сходстве в форме, на-

пример, отдельных выражений (вроде «datum» и «actum» в грамотах

или «obiit» в летописях) нельзя еще говорить о зависимости их содер-

жания; и наоборот, при некотором различии в форме можно призна-

вать зависимость одного источника от другого по содержанию; ведь

можно в известной мере изменить его форму или облечь его в иную

форму, более пригодную для данной цели; в частности, хотя бы для того,

чтобы скрыть его зависимость по существу от другого источника.

Таким образом, для установления зависимости, в какой источники

данной группы находятся, историк принимает во внимание совпаде-

ние между источниками вообще или в некоторых их частях, различая

сходство их по содержанию от сходства их по форме.

Легко заметить, однако, что совпадение источников получает зна-

чение для суждения о подлинности или неподлинности источников

или составных частей каждого из них лишь в том случае, если оно

объясняется предполагаемой реальной зависимостью одного источ-

440

³S]OOQOaTU T\]OVTT

ника от другого. Действительно, критический анализ состава источ-

ников опирается не только на вышеуказанные основные принципы,

но и на особое понятие, а именно на понятие о реальном взаимоотно-

шении источников, т. е. о группе источников, зависящих один от дру-

гого или друг от друга, а потому и сходных между собою. В самом деле,

при критическом анализе состава источников историк уже исходит

из понятия о группе источников, находящихся в таком именно взаи-

моотношении, и, пользуясь понятием о нем, выясняет эмпирическим

путем характер той именно реальной зависимости, в какой они нахо-

дятся в действительности; представляя себе целую группу источников,

«родственных» между собою, историк-критик определяет подлин-

ность или неподлинность источника, принадлежащего к этой группе,

или составных его частей.

При построении группы связанных между собою источников

нельзя, однако, точно установить зависимость между ними, не зная,

какой из них основной, т. е. не зависит от других, и какие, напротив,

стоят в более или менее близкой или отдаленной зависимости от него.

Вообще, если историк может удовлетворительно объяснить весь ис-

точник

или некоторые части в источнике

лишь предположением,

что его составитель пользовался источником А или соответствую-

щими частями источника

, то он и получает основание признать за-

висимость источника

от источника

Такое заключение получает несколько большую обоснованность,

если исследователь может доказать, что место возникновения основ-

ного источника

действительно соответствует его предположениям,

т. е. что основной источник

появился в более культурном центре,

чем производный В, а главное, возник раньше

, т. е. действительно

предшествовал

во времени; в сомнительных случаях преемство род-

ственных источников во времени может иметь большое значение для

установления генеалогической связи между ними, т. е. для вывода, что

зависит от

, а не

от

; наконец, то же заключение получает еще

большую вероятность, если исследователь имеет основание предста-

вить себе такую зависимость в смысле причинно-следственной связи,

т. е. действительно подыщет те условия и мотивы, которыми он может

объяснить заимствования, какие составитель

сделал из

; в послед-

нем случае критик уже представляет себе

условием, при наличии

которого составитель

испытал мотивы, побудившие его образовать

продукт

, и действительно образовал источник

С указанной точки зрения, можно, пожалуй, формулировать и по-

нятие о подлинности или неподлинности данного источника или его

частей: тот источник, который не зависит от какого-либо другого ис-