Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

471

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

витель его может, например, прибегать к частичной или полной под-

делке источника

221.

При частичной подделке фальсификатор умышленно выдает искус-

ственный продукт за какую-либо часть действительного источника и,

заменяя им одну из его частей или вставляя его в состав действитель-

ного источника, подвергает последний искажению; он снабжает, на-

пример, подлинный предмет древности поддельным изображением

или поддельною надписью, разумеется, предназначенными для того,

чтобы путем лжи или обмана придать ему большее значение222; или

подменивает в подлинном тексте одни имена, термины и т. п. другими,

намеренно делает в нем произвольные вставки между строками, бу-

квами или словами и т. п. Такие частичные подделки встречаются,

например, на античных глиняных сосудах, хотя бы на древней «Не-

фелефой чаше», украшенной позднейшим (вероятно, поддельным)

рисунком с изображением Фрикса, Геллы и проч., а также заметны

в некоторых документах, например в известной «Donatio Caroli magni»

774 г.; но и некоторые предания, например сказание о Телле, можно

считать в том же смысле поддельными, если полагать, что составитель

Белой книги намеренно подменил в рассказе о Токо его имя именем

Телля и приноровил содержание рассказа к событиям, относящимся

ко времени образования известного союза трех швейцарских канто-

нов на Рютли223.

При полной подделке обманщик целиком фабрикует исторический

источник, т. е. стремится придать своему продукту значение цельного

исторического источника; благодаря собственной фантазии и неко-

221

Ср. выше, с. 467–468. В учении о подлоге различают «переделку», например,

при подлоге удостоверения или подтверждения документа, от его «подделки»

в целом его составе; последний термин, разумеется, нельзя смешивать с тем

понятием о подделке в широком смысле, которое указано было выше; здесь

он употребляется в более узком смысле

—

известного правонарушения; для того

чтобы не употреблять одни и те же термины в разных смыслах, я предпочитаю

говорить «о частичной» и «полной» подделке.

222

Clermont-Ganneau Ch. Les fraudes archéologiques en Palestine. Par., 1885. P. 95–96,

343–346; частичная подделка иногда называется «фальсификацией».

223

Furtwaengler A. Op. cit. S. 33–36; Kehr I. Die sogenannte Karolingische Schenkung von

774; см.: Hist. Zeit. Bd. 70 (1893). S. 388–389; Зиккель и Шеффер-Буагорст усмат-

ривали в ней интерполяции; Кэр другого мнения, о чем см. S. 437 и др. Knonau

G. Meyer von. Die historische Kritik und die geschichtlichen Gedächtnisstagen der

schweizerischen Eidgenossenschaft im Jahre 1891; см.: Hist. Zeit. Bd. 70 (1893). S. 215,

247; ср. S. 259. Такие же частичные подделки, разумеется, делаются и в копиях.

472

³S]OOQOaTU T\]OVTT

торому знанию памятников данной культуры, часто тех, которые от-

крыты недавно, он пытается сообразовать с ними свою подделку и вы-

дает ее за исторический источник, будто бы пригодный для изучения

той культуры, к которой последний, в сущности, вовсе не относится.

Само собою разумеется, что и при полной подделке составитель бо-

лее или менее подражает какому-либо образцу, оригиналу или копии

и т. п. В некоторых случаях, например, обманщик довольствуется вос-

произведением действительного источника: по возможности не изме-

няя его содержания и точно соблюдая его форму, он умышленно вы-

дает, положим, свою копию за оригинал, что часто встречается при

подлоге документов224; в других случаях, напротив, он только «подде-

лывается» под данный образец и допускает изменения в его содержа-

нии и форме. Впрочем, и в подделках последнего рода можно разли-

чать несколько степеней. Составитель подделки может, например, до-

вольно близко придерживаться данного образца: он подделывается

под стиль какого-либо знаменитого автора, а затем снабжает свое

произведение «псевдоэпиграфом», т. е. приписывает его составле-

ние этому автору, для чего и выставляет на своем произведении нуж-

ный ему титул или подпись, указывает на то, что оно принадлежит,

положим, Аристотелю или св. Бернарду, или Вольтеру225. Далее соста-

витель подделки может более или менее произвольно пользоваться

подходящим для своей цели материалом, из которого он и фабри-

кует источник: монахи аббатства С.-Дени, получившего многие пожа-

лования от короля Дагоберта, например, при подделке своих грамот

черпали нужные им сведения из летописи, известной под названием

«Gesta Dagoberti»; Роберт граф Бомон, около 1300 г. представил под-

дельные грамоты, снабженные, однако, подлинными печатями его

деда и тетки, и т. п. Наконец, составитель подделки может еще ме-

нее внимательно относиться к источнику: не довольствуясь более или

менее искусным подражанием настоящему типу, он сам придумывает

его; на базаре в Иерусалиме, например, одно время обращались брон-

зовые монеты с фантастическим изображением Моисея и соответст-

вующими еврейскими надписями, взятыми из библейских книг, но на-

чертанными современным нам письмом; монеты имели большой ус-

224

Rietsch K. T. Handubch der Urkundenissenschaft. Berl., 2 Auﬂ . 1904. S. 602 («Fäl-

schung» и «Verfälschung»); с правовой точки зрения, можно различать подлог

документов без изменения их содержания, когда подлинное правовое значе-

ние приписывается не только самовольно воспроизведенному прежнему, но

и новому их тексту.

225

Quérard J. M. Les supercheries littéraires dévoilées, 2 éd. Par., 1869–1861. Т. i. P. 4–25.

473

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

пех; впрочем, такие явно придуманные произведения, как, положим,

вышеназванная монета Моисея или «Cronica del rey don Rodrigo», на-

писанная в xvi в., но выдававшая себя за летопись viii в., не могут

долго вводить в заблуждение исследователей226.

Следует также иметь в виду, что полная подделка может выдаваться

или за оригинал, или за копию, или содержать только пересказ мни-

мого источника, ссылки на него и т. п.: составитель псевдоисидоровых

декреталий, например, выдавал их за копию, Розьер включал искажен-

ные им тексты грамот в качестве выписок будто бы из настоящих источ-

ников; в свою историю Лотарингии, напечатанную в 1580 г., потомки

Эвда ле Мэра включали сохранившееся предание о данных ему льготах;

Макферсон уверял, что его песни

—

перевод с гельского языка.

Итак, понятие о подделке оказывается довольно сложным: хотя

в основе его и лежит несколько общих признаков, но оно может

иметь весьма различные оттенки; пользуясь общим понятием о под-

делке, историк стремится выяснить, какое из более частных его зна-

чений получает свое приложение к данному случаю.

Ввиду того, что подделка есть искусственный продукт злой воли

человека, «материализованной лжи» и т. п., методы ее обнаружения,

во многом, впрочем, сходные с методами установления неподлин-

ности источника, сводятся главным образом к установлению такого

именно ее характера. Подделка обнаруживается, например, в искус-

ственности общего вида продукта: он не производит достаточно цель-

ного впечатления; его черезмерная сохранность, не соответствующая

данным условиям, или, напротив, демонстративная архаичность ино-

гда слишком резко бросается в глаза, чтобы не вызвать подозрения,

особенно в искусственности его материала, техники и стиля. В са-

мом деле, историк признает, например, данный предмет поддельным,

если он сделан из иного или нового материала и при помощи новей-

ших технических средств, оставляющих свои следы на предмете; если

его техника не выдержана; если его назначение и употребление по-

рождают сомнения и т. п.; он также заключает иногда о подделке па-

мятника письменности по бумажному знаку, обнаруживающему, что

226

Clermont-Ganneau Ch. Op. cit. P. 30, 31–32, 52; Furtwaengler A. Neuere Faelschungen

der Antiken. Berl.-Lpz., 1899. S. 16, 25; Kautzsch E. und Socin A. Die Aechtheit der

Moabitisehen Alterthümer Strassburg, 1876. S. 138, 187–189; Giry A. Manuel. P. 874,

878; ср. еще сведения о поддельной «истории завоевания Испании маврами»

Абул-Касима Тарифа Абентарика, появившейся в конце xvi в. и пользовавшей-

ся большим авторитетом до 1708 г., о чем см. в соч. Quérard J. М. Supercheries etc.

T. i. P. 23, 170.

474

³S]OOQOaTU T\]OVTT

бумага сделана в позднейшее время, и по другим палеографическим

признакам, например по характеру письма, почерка и сокращений;

по невыдержанности языка и стиля, формул, правил стихосложения,

приемов изложения и т. п.; вообще, он признает искусственность со-

става источника признаком его поддельности, если представляемая

им комбинация элементов оказывается при наличии данных усло-

вий невозможной или слишком маловероятной, например, в том слу-

чае, когда он приходит к заключению, что составитель пользовался

такими источниками, которые при известных условиях (в данное

время и в данном месте) не могли быть доступны мнимому автору или

даже вовсе не существовали, или когда он замечает, что подделыва-

тель, видимо, не понял оригинала или каких-либо характерных под-

робностей его техники или стиля, часто известных ему лишь по ка-

кой-либо плохой копии, и т. п. В том случае, когда историк обнаружи-

вает искусственность содержания источника, он также подозревает

в нем подделку; с такой точки зрения, он обращает внимание, напри-

мер, на анахронизмы в широком смысле, т. е. на противоречия ме-

жду содержанием, положим, представлениями, чувствами и т. п., уже

известными из однородных источников данного времени, и содер-

жанием изучаемого продукта или на какие-либо другие следы искус-

ственной работы составителя подделки, дисгармонирующих с под-

линным характером того источника, который он желал бы выдать за

оригинал, например на его форму или язык и стиль, которые могут

прикрывать иногда вложенное в них новейшее содержание; на тен-

денции не одного только автора подлинника, но и предполагаемого

составителя подделки, встречающиеся рядом в одном и том же источ-

нике; на его стремление сделать свою подделку возможно более инте-

ресной для ученого или любителя и подчеркнуть с такою целью неко-

торые особенности мнимого подлинника, или во избежание подоз-

рений принять слишком много предосторожностей, которые очень

трудно выдержать в их совокупности, намеренно подвергнув его, на-

пример, порче, не касающейся, однако, тех его частей, которые, каза-

лось бы, должны были всего более подвергнуться ей или оказываются

наиболее ценными, и т. п.227 В некоторых случаях, наконец, историк

принимает во внимание и искусственность нахождения или передачи

227

Kautzsch E. und Socin A. Op. cit. S. 163, 165, 166–177; Furtwaengler A. Op. cit. S. 11, 21,

35 и др. По поводу поэм Ровлэя, оказавшихся подделкой Чэттертона, Вальтер

Скотт заметил: «Всякий раз, как мы подставляем в них новые выражения вме-

сто древних, мы вовсе не изменяем ни их смысла, ни энергии мысли (соста-

вителя),

—

результат, которого невозможно было бы достигнуть относительно

475

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

источника: он имеет в виду, например, что поддельный продукт мог

быть искусственно снабжен указаниями на место и время мнимого его

происхождения или даже заблаговременно помещен в соответствую-

щую обстановку, подобно, например, части моавитских древностей,

и т. п.228 В некоторых случаях исследователь легко может заподозрить

такие показания, например наивное показание Жития св. Плацидия,

которое рассказывает, что сам святой передал его автору и даже поза-

ботился о том, чтобы позвать живописца, который списал бы с него

образ, и т. д.; но он должен иметь в виду, однако, что составитель под-

делки, напротив, часто прибегает, подобно Вагенфельду, и к более

ловким приемам для указания мнимого места и времени нахождения

источника, вскрытие которых и обнаруживает подделку, и т. п.

Само собой разумеется, что методы исследования источников, вы-

зывающих подозрение в подделке, чрезвычайно разнообразны; при-

нимая во внимание, смотря по нужде, приемы, употребляемые для ус-

тановления неподлинности источника, историк пользуется еще и дру-

гими добавочными, часто техническими средствами для того, чтобы

обнаружить следы подделки и судить о ней иногда по довольно слу-

чайным или мелким, но все же характерным признакам; он знает, на-

пример, как трудно подделать ровную и блестящую патину античной

бронзы или политуру античной вазы, или выцветшие начертания

древнего палимпсеста и т. п.; он заключает, что источник

—

поддель-

ный по тем новейшим приемам технической его обработки, кото-

рые он возводит к личности подделывателя. В таких случаях архео-

лог обращает внимание, например, на признаки позднейшей обра-

ботки вещи, на следы медной окиси на каменной подделке, т. е. на те

свойства ее поверхности, которые получаются, положим, путем варки

подделанного предмета в котле; на искусственный характер окисле-

ния металлического изделия, не тождественного с естественным его

процессом; на следы ударов, нанесенных вещи, положим, из мрамора

или из золота, чтобы скрыть новейшее ее происхождение; на искус-

ственное пропитывание стенок глиняного сосуда селитрой или та-

кое же покрытие мраморной статуи слоем грязи, будто бы свидетель-

ствующим о ее древности; на смазывание вещей разными составами

какого-либо другого поэта»; см.: Thierry A. Les grandes mystiﬁ cations littéraires.

Par., 1911. P. 57–58.

228

Clermont-Ganneau Ch. Ор. cit. P. 145; cp. P. 46, 164. Везер, например, сам раскопал

несколько предметов при Медебе, не подозревая, что они, по всей вероятно-

сти, были предварительно зарыты в том месте, куда его ловко направили; см.:

Kautzsch E. und Sociu A. Ор. cit. S. 32–45, 65.

476

³S]OOQOaTU T\]OVTT

или воздействие на них путем разных химических реакций, благо-

даря которым поверхность мрамора точно выветривается, поверх-

ность бронзы получает архаичный вид, и т. п.229 Археограф также рас-

сматривает свойства материала, служившего для письма, например

кожи, пергамина или бумаги, а также чернил и приемы письма инте-

ресующего его произведения; в некоторых случаях он может при по-

мощи фотографии или микроскопа увеличить данный образ и выяс-

нить то непроизвольное, хотя и не всегда заметное простому глазу

дрожание почерка, который свидетельствует о непривычной руке со-

ставителя подделки; или при помощи тех же средств обнаружить под-

чистку, сделанную на бумаге, благодаря изменениям в ее толще и т. п.;

он также обращает внимание на состояние материала, послужившего

для письма, на степень сохранности бумаги и чернил, на нарочно сде-

ланные на ней пятна и т. п.

230

Во многих случаях историк принужден ограничиться вышеуказан-

ными соображениями для того, чтобы судить о данном продукте, и ко-

нечно, не всегда может придти к положительному заключению, что

он поддельный; но иногда ему удается обнаружить и личность самого

составителя подделки и таким образом окончательно убедиться в том,

что изучаемый продукт

—

подлинное его произведение, посредством

лжи или обмана выдаваемое за чужое, т. е. за «настоящий источник»;

229

Manuel de recherches préhistoriques. P. 116 et ss.; Reinach S. La tiare de Saïtapharnès,

ib. р. 108, 109; Furtwaengler A. Neuere Faelschungen. S. 2 ff. При исследовании моа-

витских древностей ученые даже сами пытались воспроизводить их для того,

чтобы дать себе отчет в том, насколько трудно было сделать их и т. п.; см.: Kau-

tzsch E. und Socin A. Ор. cit. S. 175–177.

230

Clermont-Ganneau Ch. Op. cit. P. 185–266 и др.; Bertillon A. L’expertise en écritures;

см. Rev. Scient. 1898. Janvier 1. P. 1–9. Вообще для установления подложности

источника историк, подобно судье, мог бы пользоваться самыми разнообраз-

ными (иногда очень малозаметными) признаками: памятник вещественный

или письменный, подделанный фальсификатором, в сущности носит следы

его прикосновения, когда он, например, переворачивал или складывал бума-

гу и т. п.; между тем конечности пальцев, отпечаток которых на бумаге можно

обнаружить путем известных химических реакций, могут обладать индивиду-

альным характером, а самый отпечаток в таком случае может, значит, указы-

вать на личность фальсификатора и быть равносильным как бы его подписи.

Историк не может, конечно, применять прием подобного рода для установле-

ния личности давно умерших фальсификаторов: но люди, занимающиеся под-

делками, существуют и в настоящее время; ср.: Munro R. Archaeology and false

antiquities. Ld., 1905. P. 274.

477

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

сомнения в научном значении тиары Сайтафарна или перевода де-

вяти книг Санхуниатона, например, окончательно разрешились, ко-

гда исследователям удалось доказать, что они возникли благодаря изо-

бретательности Рушумонского, Вагенфельда231.

Критерии, методы и технические приемы, рассмотренные выше,

получают широкое применение ввиду распространенности подделок.

В самом деле, следует иметь в виду, что источники издавна подделы-

вались и продолжают подделываться. Уже древние, особенно в эпоху

Птолемеев, занимались подделками; со времени Возрождения можно

указать на целый ряд лиц, прославившихся деяниями подобного рода;

следовательно, старинная подделка может иногда носить на себе под-

линный отпечаток старины, оставаясь, тем не менее, подделкой, чего,

разумеется, нельзя сказать про новую.

Подделки практикуются и относительно остатков культуры, и от-

носительно исторических преданий.

В числе остатков будто бы древнейшей культуры можно встретить

поддельные орудия из камня, иногда изготовленные в особых мастер-

ских232. Особенно много подделок древностей на Востоке; в настоя-

щее время целые фабрики занимаются такими работами в Египте,

в Персии, в Палестине, на Кипре и т. п. Предметы, будто бы принадле-

жащие к остаткам классической древности или западноевропейской

культуре, также далеко не все можно признать подлинными; в Афи-

нах, Стемнице (в Аркадии), Неаполе, Риме, Париже, Брюсселе, Оча-

кове, Одессе и других местах занимаются подделками разного рода

древностей, для чего употребляют иногда древний материал или под-

линные фрагменты старины233. Подделывают преимущественно зо-

лотые вещи, монеты и терракоты, но также и другие предметы

—

рас-

писные вазы, резные камни, статуи, картины, надписи, документы,

231

См. выше, с. 466; другие примеры см. в соч. Clermont-Ganneau Ch. Op. cit. P. 58, 106,

116, 126, 151–160; автор указывает, между прочим, на забавную подделку, будто бы

древнего бюста, воспроизводившего черты самого составителя ее

—

Мартына

Булоса; Giry A. Op. cit. P. 880, 881.

232

Manuel des recherches préhistoriques, publ. par la Société préhistorique de France.

Par., 1906. P. 117–119; Jenks A. E. А remarcable counterfeiter; см. Americ. Anthropol.

Journal. N. S. № 2 (1900). P. 292–296.

233

Sittl K. Archäologie der Kunst. S. 802–805; там же указания на литературу; ср. еще:

Munro R. Op. cit. P. 30 ff. В современных музеях, например, С.-Жерменском (близ

Парижа), а также Руанском устроены особые витрины с поддельными орудия-

ми. В Париже устраивается по инициативе E. Guimet даже особый музей архео-

логических подделок.

478

³S]OOQOaTU T\]OVTT

в том числе генеалогические и крепостные акты, жалованные гра-

моты, статейные списки, даже соборные деяния и т. п. В качестве при-

меров можно указать хотя бы на те монеты, которые прекрасно под-

делывались Кавино из Падуи, а также Дюшулем и Ле-Пуа уже в xvi в.;

или на картины различной величины, будто бы найденные в окрест-

ностях Рима, в Помпеях или в Геркулануме и сделанные Гверрой; или

на надписи, сочиненные Фурмоном; или на документы, изготовлен-

ные Шоттом, или на письма Паскаля и многих других лиц, сочинен-

ные Врен-Люкасом, и т. п.234

В числе исторических преданий можно также отметить немало

поддельных: помимо надписей, многие анналы и хроники, разные

генеалогии, сказания и легенды, биографии и мемуары, народные

песни и сказки и т. п. оказываются поддельными; достаточно припом-

нить, например, известный сборник песен Оссиана, составленный

Макферсоном; перевод девяти книг Санхуниатона, сочиненный Ва-

генфельдом; мемуары Людовика xviii, принца Талейрана и других,

фабрикованные Ламотом; сборник «Carya Magalonensis», будто бы со-

державший описание нравов, обычаев и учреждений жителей Мон-

пеллье в Средние века и придуманный Мокэн-Тандоном, и т. п.235

Вышеуказанные принципы и приемы прилагаются и к обсуждению

достоинства целых групп связанных между собою продуктов; сомне-

ние в действительном значении одного из них при таких условиях ес-

тественно переносится и на остальные, так как признаки, вызываю-

щие подозрение в его подделке, получают значение и для оценки всей

группы. Впрочем, при подделке целой группы источников признаки

их искусственного происхождения могут обнаружиться с большею

ясностью: фабрикуя несколько источников, подделыватель не нахо-

234

Штерн Э. фон. О подделке классических древностей на юге России  Тр.

x Археол. съезда в Риге. Т. i. С. 189–195; [D. Toustain et D. Tassin]. Nouveau trai-

té de diplomatique. T. vi. Par., 1765. P. 110–208 и др.; Thierry A. Op. cit. P. 243–279;

см. еще предшествующие примечания. О подделке русских монет см.: Лаки-

ер А. История подделки монет в России до времен Петра Великого  Зап. СПб.-

ого археол. общ. Т. x. 1853. С. 248–281; Гр. И. Толстой. Древнейшие монеты вел.

кн. Киевского. СПб., 1883, гл. v: о грамотах князя Льва Галичского см. указа-

ния в Лаппо-Данилевский А. Печати последних галичско-владимирских князей

и проч.  Болеслав-Юрий ii. СПб., 1906. С. 214.

235

Thierry A. Les grandes mystiﬁ cations littéraires. Par., 1911. P. 187–206, 227–241 и др.;

Пыпин А. Подделка рукописей и народных песен; см.: Пам. древн. письм.

№ cxxvii. СПб., 1898 г. Сами подделки вызывали иногда подражания, о чем см.

Thierry A. Op. cit. P. 162.

479

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

дит, например, достаточно разнообразных типов для своих продук-

тов и слишком часто повторяется; если он оставляет их в возможно

более сохранившемся виде, черезмерная сохранность совокупности

их представляется менее вероятной, чем сохранность одного из них;

если же он стремится придать им архаичный стиль, ему приходится

соответственно выдержать его относительно всей группы, что не-

редко оказывается затруднительным и ведет к несогласованности ее

элементов между собой; само собою разумеется, что при таких усло-

виях он легче может сделать и другие ошибки, по которым можно су-

дить о подделке. Наглядные примеры применения критики к таким

группам можно найти хотя бы в той литературе, которая была поро-

ждена известными подделками моавитских древностей или «арборей-

ских пергаминов»; ученые разных специальностей подвергли их рас-

смотрению с самых разнообразных точек зрения

—

археологической,

технической, палеографической, филологической, литературно-исто-

рической, собственно исторической и т. п.236

Итак, критерий, в силу которого историк называет данный источ-

ник или какую-либо из его частей подделкой, оказывается довольно

сложным и применяется к области продуктов человеческой психики,

вызванных злой волей их составителей и преднамеренно выдаваемых

ими за действительные источники; при помощи разнообразных ме-

тодов и технических приемов, изложенных выше, историческая кри-

тика устанавливает отрицательную ценность таких источников для

научного построения той исторической действительности, к которой

они будто бы относятся.

Если применить все вышесказанное о критике, устанавливающей

научную ценность источника как исторического факта, легко придти

к заключению, что она служит весьма важным подспорьем для боль-

шинства исторических построений; но она все же не может удовле-

творить всех запросов историка, стремящегося научно построить ис-

торическую действительность. В самом деле, источник может быть

236

Clermont-Ganneau Ch. Op. cit. P. 101–183; Kautzch Е. und Socin A. Op. cit. S. 166–171, 177–

178, 179; ср. 186–187; моавитские древности стали появляться с 1872 г.; Foerster W.

Sull’azenticità dei codici d’Arborea; см. Atti del Congresso Internazionale die scien-

ze storiche, v. iv. P. 53–56. «Pergamene di Arborea» (на о. Сардинии) стали извест-

ны с 1845 г.; они отличаются, например, такими особенностями языка, которые

относятся к позднейшему времени, содержат рассуждения о происхождении

неолатинских языков от латинского, о единстве Италии и т. п.; Ферстер, впро-

чем, замечает касательно несколько позднейших сборников № 13 и 14: «mi parve

autentico per la sua scrittura».

480

³S]OOQOaTU T\]OVTT

подлинным и, тем не менее, оказаться недостоверным; или обратно,

неподлинный источник может заключать достоверные показания.

Итак, следует отличать понятие о достоверности или недостоверно-

сти источника от понятия о его подлинности или неподлинности; по-

нятие о достоверности или недостоверности источника лежит в ос-

нове критики, устанавливающей научную ценность показаний источ-

ника.

§ . Критика, устанавливающая научно-историческую ценность

показаний источника о факте

Вообще, можно сказать, что всякий, кто высказывает какое-либо суж-

дение о факте, дает показание о нем.

Простейшее из таких показаний, казалось бы, состоит в утвержде-

нии или отрицании факта; но и оно обыкновенно оказывается до-

вольно сложным.

В самом деле, утверждая или отрицая факт, субъект уже включает

в свое показание несколько понятий, в сущности заключающих суж-

дения, хотя бы в скрытой форме; вместе с тем он обыкновенно судит

о том, что факт случился или не случился, по нескольким признакам,

не выделяя каждый из них, что также осложняет содержание его пока-

зания; далее, он часто оценивает факт и, значит, включает в свое по-

казание более или менее ясно сознаваемый критерий своей оценки,

свое «настроение» и т. п.; наконец, высказывая свое мнение о факте,

он, с принятой им точки зрения, понимает, строит и изображает его,

далеко не всегда выделяя его из других связанных с ним фактов; сле-

довательно, он часто дает показание не об одном, а о нескольких фак-

тах и легко смешивает вышеуказанные суждения о них между собою.

В громадном большинстве случаев историк и имеет дело со сложными

показаниями: каждое из них может содержать несколько суждений,

более или менее связанных между собою и касающихся одного или

даже нескольких фактов.

Естественно, что при таких условиях даже то показание, которое

высказывается на основании данных собственного своего чувствен-

ного восприятия, может быть истинным или неистинным и, значит,

может оказаться пригодным или непригодным для познания истори-

ческой действительности: каждое из суждений, входящих в его состав,

подлежит проверке, прежде чем опираться на них для построения ис-

торической действительности.

На основании принципа систематического единства сознания ка-

ждый из нас признает показание истинным, если содержание его со-