Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

511

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

и парализует всякую критическую способность: то, что тогда видит

новый наблюдатель, есть уже не самый объект, а субъективный об-

раз, вызванный в его душе пропагандистом иллюзии. Вообразим, на-

пример, что очень впечатлительный человек разыскивает дорогую

ему личность и внезапно натыкается на труп, хотя бы и не особенно

сходный с нею, но представляющий особенность или деталь в туалете,

способную вызвать идею об этой именно личности. При данных ус-

ловиях он легко может впасть в иллюзию и заразить ею других. Не-

сколько времени тому назад, например, г-жа Шавандрэ разыскивала

своего сына и ошибочно признала его в трупе одного ребенка, най-

денном в Париже; находясь под впечатлением того, что личность ре-

бенка была уже «удостоверена» его товарищем, она по шраму на его

лбу окончательно убедилась в том, что перед нею похищенный и уби-

тый ее сын Филибер Шавандрэ; его родственники, соседи и школь-

ный учитель при виде трупа вынесли то же впечатление. Расследова-

ние дела обнаружило, однако, что пострадавший

—

совсем другой ре-

бенок, привезенный из Бордо в Париж. В данном случае совпадение

показаний целого ряда лиц не имело значения: они зависели от глав-

ного показания, а может быть, и друг от друга. Впрочем, можно при-

вести примеры, в которых зависимость ошибочных показаний друг

от друга проступает яснее. Однажды в полдень при ярком солнце фре-

гат «Belle Poule» кружился по морю, ища корвет «Le Berceau», с ко-

торым его разлучила сильная буря. Вдруг часовой подал сигнал о по-

явлении судна с перебитым рангоутом. Весь экипаж устремил свои

взоры по направлению сигнала, и все офицеры и матросы ясно уви-

дели плот, нагруженный людьми; лодки тащили его на буксире и сиг-

налили о крайней опасности. Адмирал Дефоссэ сейчас же отрядил

лодку для спасения погибающих; офицеры и матросы, сидевшие в ней,

утверждали, что они видели массу людей, с мольбою протягивавших

руки, а также слышали глухой и неясный шум многочисленных голо-

сов. Меры, принятые адмиралом, оказались, однако, совершенно из-

лишними; когда спасательная лодка приблизилась к мнимому плоту,

то оказалось, что это просто несколько древесных веток, покрытых

листьями. Таким образом, хотя показания, какие могли бы дать офи-

церы и матросы «Belle Poule» до того момента, когда они приблизи-

лись к плоту, совпадали бы, но они оказались бы ложными: мысли

их не были независимыми, а зависели от показания часового, воз-

никли на почве общего напряженного ожидания встречи с разыски-

ваемым корветом и, очевидно, взаимно и заразительно действовали

друг на друга; при таких условиях ошибка в показании часового стала

с убеждением повторяться и другими, что повело к совпадению зави-

512

³S]OOQOaTU T\]OVTT

симых и ошибочных утверждений

264

. Само собою разумеется, что та-

кое внушение может принимать и другие формы. В тех случаях, на-

пример, когда судебный следователь задает вопросы свидетелю, на-

ходясь под впечатлением какой-либо предвзятой мысли, он вызывает

показания, в сущности зависящие от той тенденции, которую он тем

легче проводит на допросе, чем менее он следит за собою и чем более

свидетель подчиняется его воле; а суд, опираясь на такие показания

и считая их без предварительной критики независимыми, хотя они

часто возникают под влиянием внушения, впадает в ошибку, которая

может повести и к наказанию невинного. Случаи подобного рода из-

вестны из целого ряда дел, например, знаменитого в xvii в. процесса

супругов Пивардьер. Историк часто находится в аналогичном поло-

жении: хотя сам он, конечно, не внушает свидетелям их ответов, но

имеет дело с ответами, внушенными им другими лицами, обществен-

ным мнением, прессою и т. п., а потому и не независимыми от них.

Он знает, например, что в той мере, в какой два свидетеля, показы-

вая об одном и том же факте, связывают данные своего восприятия

с какой-либо общей им точки зрения, показания их могут совпадать;

но разбираемый случай он не признает полным совпадением незави-

симых показаний, если точка зрения, общая обоим свидетелям, за-

имствована каждым из них хотя бы независимо от другого из одного

общего источника, положим, из какого-либо учения, или сложилась

под влиянием известных партийных взглядов и т. п.265 Многие из со-

временников императора Генриха iv

—

итальянцы, швабы и саксонцы,

например, писали о его «тирании»; но по ближайшем рассмотрении

их показаний оказывается, что все они находились под влиянием той

вражды к императору, которая порождена была клерикально-партику-

ляристическими тенденциями; значит, и их показания не могут быть

признаны независимыми от общего их источника, тенденциозность

которого, разумеется, отразилась и в их рассказах о Генрихе iv266.

Приемы различения независимых показаний от зависимых в сущ-

ности те же, что и критические приемы изучения состава источников,

264

Le Bon G. Psychologie des foules, 2 éd. P. 30–31, 33–34; там же и много других при-

меров.

265

Lailler M. et Vonoven H. Op. cit. P. 2, 18–19, 27–45, 50–51, 53–54, 80–85; уже Бинэ по дру-

гому поводу заметил: «il y a des questions qui, rien que par leur forme, sont de for-

midables machines à suggestions»; см.: Binet A. La science du témoignage  L’Année

psychologique. Т. xi. Par., 1905. P. 129; ср. еще Schrenck-Notzing. Über Suggestion und

Erinnerungsfälschung im Berchtold-Process. Lpz., 1897. S. 23, 29–30, 105, 109 и др.

266

Bernheim E. Lehrbuch. S. 528.

513

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

уже изложенные выше; применяя их к оценке показаний, историк вы-

деляет те из них, которые оказываются независимыми, и затем путем

сравнения их содержания может придти к установлению конкретного

факта совпадения изучаемых источников, который, с точки зрения

вышеуказанного критерия, и признается доказательством в пользу

достоверности их содержания.

В предшествующих рассуждениях совпадение показаний преиму-

щественно рассматривалось в наиболее простых его формах, т. е. при-

менительно к двум из них; но оно может обнаруживаться и при более

значительном числе показаний. Значительного числа совпадений, оче-

видно, можно ожидать с большею вероятностью между показаниями

о простом, элементарном факте, чем между показаниями о сложном

факте; но чем проще факт, тем он менее обращает на себя внимание,

по крайней мере, обыденных наблюдателей, если только такой факт

не оказывается вместе с тем внезапным или необыкновенным; и на-

оборот: сложный факт иногда в большей мере затрагивает их; зна-

чит, вероятность того, что сложный факт вызовет несколько пока-

заний, может быть больше, чем вероятность множественности пока-

заний об элементарном факте, а при наличии нескольких показаний

об одном и том же сложном факте совпадения между ними, хотя бы

частичные, все же могут достигнуть известного числа.

С вышеуказанной точки зрения пользуясь понятием о тождествен-

ности независимых показаний, можно, значит, рассуждать и о зна-

чении числа совпадений показаний, преимущественно частичных,

для установления степени достоверности изучаемого показания: чем

больше показаний, имеющих некоторую ценность и совпадающих

с тем, которое изучается, тем более достоверным оно представляется.

Историк, определяющий, например, время вступления на царство ка-

кого-либо правителя, положим, египетского фараона, признает по-

казание о нем тем более достоверным, чем больше число источников,

которые содержат совпадающие с ним показания

—

прямые или кос-

венные

—

о том, в какой год изучаемого царствования каждый из них

написан или обнародован и т. п.

Впрочем, можно подсчитывать лишь такие показания, которые

признаются равноценными или соизмеримыми. В действительности,

однако, весьма трудно принять, что два, а тем более несколько показа-

ний имеют совершенно одинаковое значение; частичное их совпаде-

ние в особенности уже предполагает некоторые различия в их составе,

едва ли остающиеся без влияния и на те элементы каждого из них, ко-

торые, в отдельности взятые, оказались бы вполне сходными между со-

бою. Такие показания несоизмеримы в количественном смысле, а при

514

³S]OOQOaTU T\]OVTT

различии в их качестве лучшее показание может оказаться более дос-

товерным, чем несколько совпадающих между собою показаний об од-

ном и том же объекте, в особенности если совпадение их состоит в заб-

вении или отрицании некоторых его признаков267.

Следует также иметь в виду, что совпадение тождественных и неза-

висимых показаний не может служить безусловным критерием досто-

верности показуемого: нельзя отрицать, что и совпадение недостовер-

ных показаний возможно268. Вообще, хотя вероятность совпадения

таких показаний невелика, если только они действительно незави-

симы друг от друга, но степень ее все же может колебаться: чем более

показания зависят от общего им условия ошибки, тем более вероятно

и совпадение показаний, обнаруживающих ее; и наоборот: чем менее

показания зависят от условий подобного рода, тем менее вероятно

совпадение между ними в их индивидуальных ошибках. С указанной

точки зрения, легко заметить различие между показаниями, содер-

жащими более или менее непроизвольные ошибки, и показаниями,

преднамеренно ложными или лживыми: показания с невольными

ошибками возникают в тех случаях, когда какое-либо общее им усло-

вие, например, привычная, но ошибочная ассоциация между двумя

представлениями, естественно вызывает в каждом свидетеле склон-

ность при показывании об одном из них упоминать и о другом; пред-

намеренно ложные или лживые показания, напротив, возникают при

менее общих условиях: они преимущественно зависят от личных ин-

тересов; последние придают каждому из них, а следовательно, и сде-

ланным в нем ошибкам, индивидуальный характер, благодаря кото-

рому и совпадения между ними представляются маловероятными.

И действительно, трудно указать примеры совпадения ложных или

лживых показаний, высказанных независимо друг от друга; преднаме-

ренно ложные или лживые показания свидетелей на суде могут сов-

пасть между собою, но они обыкновенно зависят от воли того, кто ду-

мает воспользоваться ими, и т. п.

Соответственно вышеуказанному понятию о совпадении показа-

ний понятие о несовпадении или о фактическом противоречии ме-

жду изучаемым показанием и другими показаниями вызывает в исто-

рике сомнение в его достоверности и может привести к заключению,

что изучаемое показание недостоверно. В своих мемуарах, например,

Меттерних сообщает, что в 1813 г. «29-го мая в 4 часа дня он получил

267

Fribourg A. Nouvelles expériences sur le témoignage  Rev. de Synthèse Hist. T. xiv

(1907). P. 164.

268

Fribourg A. Op. cit.  Revue de Synthèse hist. T. xiv (1907). P. 167 (опыты Клапареда).

515

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

через посредство курьера из Дрездена вести о неудачном исходе сра-

жения при Бауцене»; но уже 26 мая Гумбольдт писал из Вены: «Вчера

прибыли два курьера от Стадиона с известиями о сражениях, проис-

ходивших с 19-го до 21-го», а 27 мая сообщал: «Вчера вечером я узнал

от графа Меттерниха об исходе сражения 19-го

—

22-го мая». Легко за-

метить несовпадение между показаниями Меттерниха и Гумбольдта

и, в силу некоторых соображений, отдавая предпочтение последнему,

придти к заключению, что показание Меттерниха недостоверно

269.

Впрочем, вывод подобного рода можно сделать лишь в том случае,

если изучаемое показание действительно противоречит другому, дос-

товерность которого уже признана. Между тем ввиду вышеуказанных

соображений об относительно разной форме соответствия показа-

ний разноречие между ними может быть и кажущимся; оно иногда,

например, сводится к согласованности, а не к совпадению показаний,

что видно хотя бы из вышесделанного рассмотрения показаний био-

графа папы Стефана ii и продолжателя хроники Фредегара о съез-

дах в Киерси и Бернако, или ограничивается одною терминологией,

положим, в том случае, когда одно и то же сражение называется раз-

лично, смотря по тому, какое из ближайших мест, при которых оно

происходило, принимается во внимание, например сражение при

Бауцене или при Вуршене.

В случае большого числа несовпадений последнее может получить

значение и для установления степени недостоверности изучаемого по-

казания: чем больше показаний, имеющих некоторую ценность и не

совпадающих с тем, которое изучается, тем менее достоверным оно

представляется. Ввиду существенных затруднений, возникающих, од-

нако, при подсчете таких показаний, обыкновенно приходится огра-

ничиваться научно-качественною оценкою их. С такой точки зрения

историк рассматривает, например, известный (18-й) бюллетень Напо-

леона о сражении при Бородине, не совпадающий с показаниями Ку-

тузова, Ермолова, Липранди и других.

Понятие о фактическом противоречии между независимыми пока-

заниями, в сущности, лежит в основе и того доказательства недосто-

верности источника, которое называется «argumentum ex silentio». Такая

аргументация могла бы иметь две формы, смотря по тому, противоре-

чит рассматриваемый источник остальным положительным или же

молчаливо-отрицательным показаниям о факте. Можно было бы пред-

ставить себе, положим, что источники

упоминают о факте

а источник N молчит о нем; или наоборот: что источники

мол-

269

Bailleu P. Die Memoiren Metternichs  Hist. Zeit. Bd. 44 (1880). S. 231.

516

³S]OOQOaTU T\]OVTT

чат о факте

, а

упоминает о нем; иными словами говоря, можно

было бы различать два вида случаев, т. е.

x и

−

x или

−

x и

Случай вида (

x и

−

x) по понятным соображениям не имеет,

однако, большого значения: совпадение положительных, тождествен-

ных и независимых показаний

x считается обыкновенно дос-

таточным для того, чтобы пренебречь молчаливо-отрицательным по-

казанием

−

x, разумеется, если его значение не превышает значения

остальных показаний; но случай вида (

−

x и

x) требует бо-

лее подробного рассмотрения.

В последнем смысле argumentum ex silentio можно формулировать

следующим образом. Если историк имеет основание думать, что от-

сутствие в одном или нескольких источниках одного или нескольких

показаний о факте

лучше всего объясняется предположением, что

факта

не было, и значит, может придти к заключению, что если бы

данные источники показывали о факте

, то показания их были бы от-

рицательными, он заключает о недостоверности положительного по-

казания, свидетельствующего в пользу того, что факт

будто бы был

в действительности.

Аргументация подобного рода основана на том, что молчание од-

ного или нескольких данных источников о факте

признается равно-

сильным отрицанию того, что факт

был в действительности; иными

словами говоря, такие молчаливо-отрицательные показания о факте

признаются более или менее достоверными частью на том основа-

нии, что авторы, не упоминающие о факте

, не могли бы не знать

о нем, если бы он действительно случился, и вместе с тем не могли бы

не упомянуть о нем частью и ввиду того, что молчаливо-отрицатель-

ные показания, если их несколько, совпадают между собою. Итак,

лишь полагая, что такие показания достоверны и что источник с по-

ложительным показанием о факте

или не имеет определенной цен-

ности, или признается менее ценным, можно судить о степени недос-

товерности положительного его показания о том же факте; и обратно.

Если, например, источники, ближайшие по времени и месту к (мни-

мому) факту, ничего не показывают о нем, а какое-нибудь поздней-

шее или иноземное сказание одно только и повествует о нем, историк

может сомневаться в его достоверности; или если факт был настолько

важен для современников или для ближайшего потомства, что он не

мог не произвести впечатления на них и что ближайшие к нему по

месту и времени источники по самому характеру своему не могли бы

не упомянуть о нем, если бы он существовал, но все же не упоминают

517

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

о нем, исследователь имеет основание предполагать, что показание

о его существовании сомнительно или недостоверно.

Вместе с тем argumentum ex silentio получает некоторое значение

лишь под условием, что такое предположение обосновано примени-

тельно к отсутствию показаний в соответствующих источниках, а не к

отсутствию отдельно взятых показаний; отсутствие таких показаний

в источниках или молчаливо-отрицательные показания источников

и говорят против достоверности положительного показания крити-

куемого источника; ведь без источника, в котором показание отсутст-

вует, нельзя судить о том, действительно ли оно отсутствовало: лишь

по совокупности включенных в источник показаний, положим, о фак-

тах, близких к обсуждаемому, можно судить о действительном отсут-

ствии показания о том факте, который известен только из изучаемого

источника; да и каждый источник, умалчивающий о факте, подлежит

внимательному рассмотрению прежде, чем утверждать, что он дейст-

вительно обнаруживает отсутствие показания о факте, который, на-

против, упоминается в разбираемом источнике.

Само собою разумеется, что чем больше источников, превышаю-

щих по своей ценности разбираемый или, по крайней мере, равно-

ценных с ним и не содержащих показаний о факте, и чем больше вре-

мени протекло с того момента, когда факт будто бы случился, и до того

момента, когда он упоминается в разбираемом источнике, тем более

вероятно и заключение, что положительное его показание недосто-

верно. Критики библейских книг, например, между прочим, пользу-

ются такой аргументацией при обсуждении предания о факте возник-

новения книги Даниила: «Иисус бен Сирах не называет ни Даниила,

ни трех его товарищей, хотя упоминание их в его хвалебном песно-

пении было бы вполне уместно»; да и в еврейском каноне книга Да-

ниила не оказывается среди «пророков», т. е. там, где каждый припи-

сывающий ей древнее происхождение должен был бы разыскивать ее

и куда ее переместили уже составители александрийского перевода;

на основании соображений подобного рода, подкрепляемых, впро-

чем, еще и другими доказательствами, книга Даниила, согласно пред-

положению критиков, признается произведением более поздним, от-

носящимся ко времени Маккавеев, вопреки показанию составителей

александрийского перевода

270

. Наиважнейший источник для истории

270

Kuenen A. Abhandlungen. S. 28–31. Один ученый доктор Сорбонны xvii в. —

Лонуа

(Launoy) пытался установить предельный срок молчания письменных источни-

ков, по истечении которого положительное показание о факте нельзя признать

достоверным, и довольно произвольно ограничивал его двухсотлетним перио-

518

³S]OOQOaTU T\]OVTT

Карла Великого, т. е. его биография, составленная Эингартом, да и не-

которые другие источники не упоминают о подвигах, рассказанных

в так называемой хронике псевдо-Тюрпена; ввиду молчания важней-

ших источников известия ее признаются легендарными271.

Следует иметь в виду, однако, что argumentum ex silentio часто теряет

свою силу. При дальнейшем исследовании, например, источники

с молчаливо-отрицательными показаниями могут оказаться менее

ценными, чем источник с положительным показанием о факте; то-

гда совокупность молчаливо-отрицательных показаний, каждое из ко-

торых, в отдельности взятое, сравнительно малодостоверно, но сов-

падает с остальными показаниями той же совокупности, может ока-

заться в противоречии с положительным показанием, обладающим

сравнительно высшей степенью достоверности, и т. п. Ведь молчание

данного источника о факте может происходить и от того, что его со-

ставитель не знал того факта, который упоминается в разбираемом

источнике, или забыл упомянуть о нем, или не считал его достойным

внимания или упоминания; или имел желание скрыть его и т. п. Сле-

довательно, заключать по отсутствию показаний о факте, кроме од-

ного

—

что этот факт не существовал, во многих случаях рискованно,

особенно если научно-историческая ценность источника с положи-

тельным показанием еще не установлена или даже превосходит значе-

ние источников с молчаливо-отрицательными показаниями о том же

факте. Помимо только что указанного затруднения, возникающего

при пользовании подобного рода аргументацией, можно указать еще

и на другое: правильное употребление argumentum ex silentio предпола-

гает безусловное знание всех источников, умолчавших о факте и про-

тивопоставляемых одному источнику, упоминающему о том же факте;

но историк не может быть уверен, что он знает все источники; а если

один из утерянных также упоминал бы о том же факте и был бы най-

ден, ему пришлось бы признать наличие совпадения двух положитель-

ных показаний о факте, что, разумеется, уже не дало бы ему основа-

ния без дальнейшего рассмотрения отрицать достоверность разбирае-

мого положительного показания о том же факте. При таких условиях

argumentum ex silentio более пригодно для того, чтобы вызвать сомне-

ние в достоверности положительного показания, чем категорическое

утверждение, что оно недостоверно.

дом; но положительное упоминание о факте может быть основано и на устном

предании о нем, которое долго сохраняет его и не всегда становится своевре-

менно известным историку; ср. Smedt Ch. de. Principes. P. 216–221.

271

Molinier A. Les sources etc. T. i. № 648, 679 и др.

519

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

Само собою разумеется, что изучение совпадения или несовпаде-

ния показаний распространяется и на целые совокупности связан-

ных между собою показаний, известий и т. п., образующих целые ис-

точники. В таких случаях большая достоверность, приписываемая ис-

точнику, совпадающему в некоторых из его показаний с показаниями

других источников, дает возможность на основании принципа един-

ства сознания и других критериев, указанных выше, с большим дове-

рием отнестись и к тем его показаниям, которые хотя и не совпадают

с показаниями других источников, но связаны с остальными показа-

ниями разбираемого источника; и обратно: недоверие к показаниям

источника, не совпадающим с показаниями других источников, пере-

носится

—

разумеется, не без предосторожностей

—

и на другие пока-

зания разбираемого источника. В основе подобного рода исследова-

ний лежат те же принципы и приемы, какие были указаны выше; но

оно значительно осложняется разнообразием возможных соотноше-

ний и, конечно, редко прилагается к целым источникам, так как веро-

ятность совпадения больших совокупностей показаний мала. С такой

точки зрения критики изучают, например, евангелия: подобно Сиге-

лию и его преемникам, они сравнивают рассказы евангелистов о зем-

ной жизни Иисуса Христа: выясняют, в чем именно и в какой мере эти

рассказы совпадают или не совпадают, усматривают в первых трех си-

ноптических евангелиях больше фактического содержания, чем в чет-

вертом, и приписывают гораздо больше достоверности «речам» пер-

вого евангелия, чем четвертого; некоторые из них полагают даже, что

последнее имеет характер не столько истории, сколько «аллегории»

жизни Иисуса Христа и т. п.272

Итак, принимая во внимание все сказанное выше о соответствии

или несоответствии показаний, можно придти к заключению, что оно

имеет весьма важное значение для выяснения их достоверности или

недостоверности. В самом деле, на основании одного показания ис-

торик не всегда может с достаточною уверенностью утверждать, что

факт, о котором показание дается, действительно был; труднее устано-

вить достоверность, чем недостоверность одного показания; но из не-

достоверного показания нельзя даже заключить, что факт в действи-

тельности не был, ибо в последнем случае пришлось бы пользоваться

отрицательным показанием, которое, однако, признавалось бы досто-

верным, поскольку оно отрицает, что факт был в действительности;

272

Renan E. Vie de Jésus. Par., 14-e éd. P. x–xii, xlvii–xcii, 477–541 и др.; ср. Jülicher A.

Einleitung in das Neue Testament, 5–6 Auﬂ . Tüb., 1906. S. 328 ff., 345 ff.; о некото-

рой зависимости Mt и Lc от Mc см. ib. S. 306 ff.

520

³S]OOQOaTU T\]OVTT

из недостоверного показания историк может вывести лишь то, что

оно непригодно в качестве источника и что, следовательно, им нельзя

пользоваться. Согласованные или совпадающие показания, напротив,

взаимно подтверждают друг друга или подкрепляют одно из них, а не-

согласованные или несовпадающие дают возможность сразу обнару-

жить, что именно в некоторых из них вызывает сомнение и нуждается

в дальнейшей критике.

Степень вероятности заключения о факте также возрастает, если

показания источника, на основании которого оно сделано, подтвер-

ждаются благодаря соответствию их с показаниями о том же факте

других источников. Вообразим, например, что ученый находит в при-

рейнской стране, где некогда жили аламанны, древнеримскую монету;

на основании такой находки он еще не может высказать достаточно

обоснованного заключения о существовании там в прежние времена

какого-либо римского поселения: ведь одна древнеримская монета

могла попасть сюда и по какой-либо случайности; но если такие на-

ходки сделаны в нескольких местах той же страны, он может сделать

свое заключение на основании нескольких согласованных между со-

бою данных, что, конечно, придаст его выводу больше доверия; более

или менее сплошное распространение таких монет не могло быть слу-

чайным, хотя и могло быть вызвано какими-либо другими причинами,

например частыми сношениями местных жителей с римлянами, а не

их поселениями. Положим далее, что такие находки оказались еще бо-

лее значительными и что в некоторых из указанных мест удалось на-

ткнуться на целые клады однородных монет; в таком случае ученый

может опереться на совпадение данных касательно одного и того же

места и на согласованность более значительных данных относительно

разных мест и, значит, будет придавать своему заключению еще боль-

шую вероятность, все еще, однако, недостаточную для того, чтобы

вполне устранить сомнения. Представим себе, что вместе с монетами

в тех же местах раскопки обнаружили, однако, и другие древности,

относящиеся к римской культуре,

—

остатки стен и домов, алтари, по-

суду и т. п.; принимая во внимание такое соответствие, которое также

может оказаться, смотря по условиям, согласованностью или совпаде-

нием данных, ученый может уже без особенных колебаний признать

довольно вероятным свое заключение о существовании в таких мес-

тах в прежнее время римских поселений. Впрочем, изучая остатки

римской культуры в стране аламаннов, исследователь, конечно, не

упускает из виду и соответствия их с письменными показаниями, на-

пример с известиями о войнах Каракаллы с аламаннами, с рассказами

Аммиана Марцелина о борьбе с ними Констанция и Юлиана, о бо-