Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

531

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

новенно верное показание, а свидетель, не знающий истины, дает не-

верное показание в той мере, в какой он не знает ее.

Действительно, в числе импульсивных показаний немало таких, ко-

торые оказываются верными; они образуются благодаря тому, что сви-

детель испытывает инстинктивное стремление объективировать со-

стояния своего сознания, вероятно, тесно связанное с полнотою их пе-

реживания, завершающегося в соответственном их разряде; во всяком

случае, при некоторой его напряженности он обыкновенно стремится

вместе с тем выразить испытываемое жестами, голосом, словами, пись-

менными знаками и т. п., хотя его стремление, конечно, может и не по-

лучить достаточной силы под влиянием какого-либо задерживающего

процесса. Свидетель обнаруживает стремление подобного рода, на-

пример, в тех случаях, когда он дает показание о факте, который пора-

зил его или «навязывается» его сознанию и напрашивается на полотно

или на бумагу; когда он «признается» или «сознается» в чем-либо, в осо-

бенности если его «признание» или «сознание» говорит против него

и т. п.

282 В «дневниках», например, такая потребность обнаруживается

нередко: составитель дневника стремится объективировать состояния

своего сознания, высказаться, «поверить свои тайны бумаге», записать

некоторые факты скорее для себя, чем для публики, и т. п.

Верные показания находятся, конечно, в зависимости от степени

знания субъекта, от тех эмоций, которые он более или менее ярко пе-

реживает в связи с объектом своего наблюдения, и т. п.; но такие пока-

зания зависят и от свойств объекта: показания об отношениях в про-

странстве, например, вернее показаний о действиях (во времени?); по-

казания о лицах (но не о личных их признаках) и о форме предметов

также более пригодны, чем показания о их числе и в особенности о их

окраске; показания о других свойствах отличаются, судя по некоторым

опытам, сравнительно большей верностью, чем полнотой, и т. п.283

282

См. выше, с. 490–492, прим. Стифен Дж. Очерк доказательственного права / пер.

П. Люблинского. С. lxxxviii–lxxxix, 42 и след.

283

Stern W. Wirklichkeitsversuche  Beiträge, ii Folge. S. 13, 14; Его же. Die Aussage и проч.

S. 32, 34, 49–52, 87; Binet A. La science du témoignaga  L’Année psychologique. T. xi.

Par., 1905. P. 133; cp. c. 687. Ввиду того, что малые количества предметов (напри-

мер, 2–3) могут восприниматься непосредственно, ошибки в показаниях о них

могут иметь и качественный, а не часто количественный характер; см.: Stern W.

Wirklichkeitsversuche  Beiträge, ii Folge. S. 8. Ошибки в отождествлении лично-

сти не редки, пример чего см. у Lailler М. et Vonoven H. Op. cit. P. 73–80; под «при-

знаками» лица разумеют сведения о внешнем его виде, костюме, позе, росте,

облике и т. п.; см.: Larguier des Bancels J. Op. cit., ib. P. 219, 224–225, 226–227.

532

³S]OOQOaTU T\]OVTT

Само собою разумеется, что верные показания о сложных истори-

ческих фактах образуются и под влиянием многих других условий.

Верные показания, например, могут иметь различные оттенки

в зависимости от того рода исторических фактов, о которых они да-

ются. Факты, которые при относительно меньшей сложности отлича-

ются большею яркостью индивидуальных особенностей и резче вы-

деляются, больше привлекают к себе внимание свидетеля и побуж-

дают его высказаться, не давая ему времени одуматься, внести в их

изображение свое толкование, переработать свои впечатления о них

и т. п. Выдающиеся личности, например Карл Великий, Людовик Тол-

стый и др., скоро находят своих биографов в лице Эингарта, Сюжера

и др. Внезапно случающиеся события также не позволяют свидетелю

подойти к ним с заранее подготовленной точки зрения или теории,

что соответственно отражается и на его показаниях: они имеют срав-

нительно менее искусственный характер и большею частью явно от-

личаются от присоединенных к ним размышлений, нравоучений

и т. п. Анналы монастыря Святого Аманда (St. Amand) и другие воз-

никшие с конца vii в. из приписок к пасхальным таблицам, напри-

мер, содержат немало таких показаний; они обыкновенно упоминают

о важнейших «событиях каждого года»

—

об избрании и смерти абба-

тов монастыря, поступлении реликвий и проч., о разных бедствиях,

неурожаях, эпидемиях, пожарах и наводнениях, о землетрясениях,

проливных дождях, бурях, холодах и засухах, о затмениях, северных

сияниях и т. п.; наконец, в связи с интересами данного монастыря

—

о некоторых фактах, касающихся фамилии его покровителей, их ро-

ждениях и смертях, об их военных предприятиях и т. п.284 В поздней-

шее время аналогичные показания о выдающихся современных собы-

тиях стали появляться в «реляциях», газетах и т. п.: в 1605 г., например,

антверпенский типограф Вергевен получил от эрцгерцога Альберта

привилегию на то, чтобы «печатать и гравировать на дереве или ме-

талле и продавать все новости о победах, осадах и взятии городов».

Факты более или менее обычные, например нравы, обычаи, учрежде-

ния и т. п., напротив, менее приковывают к себе внимание привык-

шего к ним свидетеля и часто упоминаются мимоходом, как нечто ес-

тественное, само собою разумеющееся или просто подразумеваются.

Составители житий, например Иона в своей биографии св. Колум-

бана, и другие агиографы позднейшего времени, между прочим, со-

общают ценные сведения о топографии данной местности, нравах ее

обитателей, их культуре и т. п.

284

Molinier A. Les sources etc. T. v. P. xxvii–xxx и lvi; cf. P. lxxxi–lxxxii.

533

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

Показания о сложных исторических фактах могут оказаться тем бо-

лее верными, чем более свидетель сам испытал их или сочувственно

переживал их и чем менее он скрывает свою «симпатию» (в широком

смысле) к тем людям, через посредство которых факт совершился; к

их действиям, к достигнутым ими результатам и т. п. В таких случаях

он может инстинктивно вскрыть в своем показании внутреннюю пси-

хическую сторону факта. В своих мемуарах любознательный С.-Симон,

например, обнаруживает большое чутье людей: он быстро и верно

распознает их, чувствует в одном

—

человека высоко честного, в дру-

гом

—

глубокого лицемера, схватывает иногда тон и даже стиль того

лица, о котором он пишет, большею частью передает читателю вер-

ное впечатление того, что он воспринял из придворной жизни вре-

мени Людовика xiv, и т. п.285

В образовании таких показаний инстинктивная потребность вы-

сказать истину, вероятно, играет известную роль, хотя, разумеется,

может соединяться и с другими факторами, обусловливающими воз-

никновение волевых показаний, известий и т. п.

Нельзя упускать из виду, однако, что импульсивные показания

в действительности редко оказываются вполне верными. В самом

деле, свидетель часто невольно говорит неправду; его показание

обыкновенно содержит случайные ошибки, т. е. оказывается в неко-

торой мере неверным; такие ошибки легко ускользают от его внима-

ния, но знание их необходимо для того, кто желает определить цен-

ность его показания286.

285

Mémoires du duc de St.-Simon. T. i. Par., 1856. P. vi–vii, xxiv.

286

Stern W. Zur Psychologie der Aussage  Zeitschrift für die gesamte Strafrechtswissen-

schaft. Bd. xxi (1902). S. 315–371. Ср. его же. Die Aussage и проч. S. 86–112. Автор при-

ходит к заключению, что ошибочность свободно данного показания (spontane

Bericht), т. е. отношение ошибочных данных к совокупности положительных

данных показания, в среднем составляет около 6 %, и считает возможным при-

знать «постоянство» такой «средней ошибки». В своей работе, посвященной

тому же предмету, Врешнер приходит к заключению, что число ошибок, обна-

руживающихся в показании о виденном на картине, значительно больше того

числа, которое было принято Штерном; см.: Wreschner A. Zur Psychologie, der

Aussage  Archiv für gesammte Psychologie. Bd. i (1903). S. 174 и др. Ср., впрочем,

ниже упоминаемые Beiträge, ii Folge. S. 9; Larguier des Bancels J. La psychologie

judiciaire. Le témoignage  L’Année psychologique. Par., 1906. P. 157–233. Beiträge

zur Psychologie der Aussage издаются с 1903 г. под редакцией L. W. Stern’a, сбор-

ник «Проблемы психологии»

—

под ред. О. Гольдовского, В. Потемкина и И. Хол-

чева. В. i: «Ложь и свидетельские показания». М. (без года) и др. До сих пор,

534

³S]OOQOaTU T\]OVTT

Ввиду того что без субъекта не может быть перцепции объекта, что

последняя есть акт индивидуального его сознания и, значит, подчи-

нена его пределам и в известной мере отражает в себе его индивиду-

альные особенности, колебания и т. п., можно сказать, что свидетель

при совершении такого акта не застрахован от ошибок; вместе с тем

при восприятии сложного объекта он едва ли может обойтись без па-

мяти, далеко не всегда, однако, надежной; следовательно, и при рас-

смотрении источников верных показаний свидетеля можно прежде

всего различать «ошибки восприятия» от «ошибок памяти»; они, ко-

нечно, часто переплетаются между собою и осложняются действием

его воображения, а также другими состояниями его сознания

287.

В сущности, наблюдатель, даже хорошо подготовленный, не в со-

стоянии сразу обнять в своем чувственном восприятии сложный факт

во всей совокупности его элементов; в каждый данный момент он пер-

ципирует их не вполне и не в одинаковой мере, а для апперцепции ка-

ждого из них, сверх того, нуждается в известном усилии внимания; но

он часто не в силах удержать апперцепцию на каждом из них: внимание

его легко отвлекается другими одновременно действующими раздраже-

ниями или «упорствующими» представлениями, аффектами и т. п.288

Итак, можно сказать, что наблюдатель испытывает в своем чувст-

венном опыте не более или менее сложный факт, а апперципирует

только его элементы, не всегда находится на надлежащем расстоянии

от того, что он воспринимает, и редко может или умеет всецело от-

даться длительному его восприятию. При таких условиях его ошибки

состоят скорее в пропусках того, что дано в действительности, чем

в прибавках к тому, из чего она слагается; впрочем, принимая одно за

другое, он может подвергнуть ее и некоторому искажению.

Более или менее удачно связывая данные своего восприятия, сви-

детель подвергает, однако, свое построение схематизации, отдаляю-

однако, Бинэ, Штерн и другие исследователи, к сожалению, сосредоточивали

свое внимание преимущественно на показаниях об объектах, существующих

в пространстве, а не следующих во времени; между тем показания последнего

рода всего более интересуют историка. Ср. «Проблемы психологии». С. 62–64,

82, 112, 157, 163, 249–258; Stern W. Die Aussage и проч. S. 5–6.

287

Sully J. Les illusions des sens et de l’esprit, 2 éd. P. 7, 12, 191.

288

Stern W. Wirklichkeitsversuche  Beiträge, ii Folge. S. 12. Присяга, между прочим,

повышает внимание, с которым показание дается, а данное под присягой пока-

зание оказывается значительно более достоверным, чем показание, данное без

присяги, Штерн приходит к выводу, что ошибочность показания, данного под

присягой, падает с 19 % до 7 %; см. ib. S. 9; ср. S. 23.

535

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

щей его от действительности; он легко может обнаружить и некото-

рый произвол в упрощении действительного факта, в выборе и в соче-

тании его признаков: ведь свидетель, ясно не сознающий критериев

такого упрощения, может выбрать несколько случайных элементов

и, произвольно изменяя положение хотя бы одного из них, уже нару-

шает смысл целого.

Наконец, такое упрощение часто благоприятствует появлению

дальнейших ошибок, вызванных какой-либо привычной ассоциацией

или какой-либо временно охватившей сознание мыслью; свидетель

смешивает, например, образ того, кто действовал, с образом того, кто

мог действовать, или полагает, что он уже испытал то, что испыты-

вает, и т. п.289

Такие ошибки наблюдаются, конечно, и в показаниях, имеющих

отношение к историческим событиям, или продуктам, если только

можно проверить их другими данными. Английский государствен-

ный деятель и писатель Рэлей (Raleigh), заключенный в Тауэр вскоре

по вступлении на престол короля Иакова i, например, сидел однажды

у окна своей тюрьмы и внимательно наблюдал за кровавым столкнове-

нием, происходившим в одном из ее дворов. На следующий день Рэлей

принимал одного из своих друзей и рассказал ему то, что случилось

на его глазах; каково же было его удивление, когда его гость, лично

участвовавший в происшествии, доказал ему, что дело происходило

совсем иначе. Предание повествует, что Рэлей, пораженный своим от-

крытием, бросил в огонь только что оконченную им последнюю часть

своей всемирной истории: ему казалось, что раз он столь ошибся, да-

вая показание о том, что он видел своими глазами, он ничего не знает

из того, что он написал на основании чужих показаний. Подобные

случаи бывали, конечно, и с позднейшими наблюдателями. Тэн, один

из выдающихся французских критиков, например, подробно описы-

вая впечатления, вынесенные им при созерцании Мадонны Рафаэля,

известной под наименованием «del Granduca» (в галерее Питти), ме-

жду прочим, уверяет, что голова ее покрыта «длинным зеленым по-

крывалом»; но стоит только взглянуть на самую картину, чтобы убе-

диться, что Тэн дал ошибочное показание о его окраске290.

В сущности, всякое наблюдение над сложным фактом основано, од-

нако, не на одном только чувственном восприятии. Оно нуждается

еще в памяти. Наблюдатель удерживает в памяти свое представление

289

Lailler M. et Vonoven H. Ор. cit. P. 74; о парамнезии см. исследования Рибо, Солье,

Виньоли, Грассе и др.

290

Aulard A. H. Taine, historien de la Révolution française. Par. P. 13.

536

³S]OOQOaTU T\]OVTT

о факте хотя бы на самый краткий промежуток времени, прежде чем

дать устное или письменное показание о нем; но свидетель далеко не

всегда находится в условиях, благоприятствующих памяти, например,

более или менее яркого переживания того, что запоминается, сочув-

ствия к нему и т. п.; притом только научно настроенный наблюдатель

проводит свои наблюдения, пользуясь строго установленным методом

и более или менее совершенными орудиями, и сейчас же по наблюде-

нии записывает его при помощи системы обозначений, смысл кото-

рых точно установлен и всеми понимается одинаково; обыденный на-

блюдатель, напротив, часто воспроизводит то, что он наблюдал, лишь

по истечении некоторого промежутка времени, по памяти, а иногда

и довольно случайно. Следовательно, такой наблюдатель легко впа-

дает в ошибки, которые состоят в забвении воспринятого, т. е. в по-

нижении энергии представления, в постепенной утрате свежести

и ясности образов, в пропусках, которые восполняются преимущест-

венно под влиянием воображения, и т. п. Свидетель, например, плохо

помнит или забывает мимолетное представление или то, что уже по-

блекло; он легко спутывает представления, потерявшие свежесть или

утратившие некоторые черты, в особенности если связь между этими

представлениями не успела еще окрепнуть или уже разлагается; он

еще легче упускает из виду такую связь, если одно из них уже исчезло,

и благодаря более привычной для него ассоциации, произвольно за-

меняет одно из ранее связанных между собою представлений с дру-

гим, сходным или смежным с удержанным в памяти представлением

или даже с тем, которое он сейчас не может точно припомнить, и сме-

шивает его с подставным; следовательно, он принимает одно из них

за то, чему оно в сущности не соответствует, и таким образом, впа-

дает в ошибку; продолжая упрощать удержанное в памяти и выбирать

из него характерные признаки, он еще более усиливает неверность

показания и т. п.291

291

Binet A. Op. cit.  L’Année psychologique, 3-e an. P., 1897. P. 306–312; автор экспе-

риментально доказывает, что описание факта по памяти обыкновенно менее

полно, чем описание его в «натуре»; такое явление обнаруживается и в «упро-

щении» действительности, и в подборе признаков, нужных для ее характери-

стики; он приходит к заключению, что ребенок в таких случаях забывает 1 / 3

«предметов», обративших на себя его внимание в натуре. Разнообразные при-

меры ошибок, вызванных забвением и проч., см.: Фрейд З. Психопатология

обыденной жизни / рус. пер. В. Медема. М., 1910. Односторонняя теория авто-

ра вызвала возражения П. Раншбурга; см.: Ranschburg P. Das kranke Gedächtniss.

Lpz., 1911. S. 6–8, 14–22, 27–31 и др.

537

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

Заблуждения памяти, конечно, тем более возможны, чем больше

промежуток времени, протекший между восприятием предмета или

факта и показанием о нем. Такие заблуждения заметны, даже если

этот промежуток равен двум секундам и в особенности если ощуще-

ния и восприятия, наполняющие интервалы, относятся к тому же са-

мому виду ощущений и восприятий, какие мы стремимся сохранить

в памяти. Само собою разумеется, что ошибочность показаний воз-

растает по мере увеличения того же промежутка, но в зависимости

от потери впечатлений едва ли не идет все более медленным темпом.

Судя по расчетам одного из исследователей касательно показаний

заранее предупрежденных свидетелей, например, число сделанных

ими ошибок возросло на 1,5 % в течение 5 дней, на 4,3 % в течение 14

дней, на 6,0 % в течение 21 дня. Время влияет и на полноту показания,

и на его верность; они постепенно убывают, впрочем, не всегда в оди-

наковой мере

292.

Вышеуказанные ошибки получают дальнейшую спецификацию в за-

висимости от разновидностей памяти: свидетель может обладать сме-

шанным или преимущественно тем, а не иным видом памяти, напри-

мер зрительной, слуховой, моторной, значит, не всегда в состоянии

исправлять ошибки одного рода памяти при помощи другой ее раз-

новидности, тем более что последняя может оказаться менее пригод-

ной для воспроизведения припоминаемого объекта

293. Свидетель, ко-

торый имеет, например, преимущественно слуховую, а не зрительную

память, т. е. плохо воспроизводит данный объект или факт во всей

полноте его линий, формы, освещения и красок, и значит, получает

292

Larguier des Bancels J. Op. cit. P. 174, 206–208. Судя по опытам Штерна, «невер-

ность» показания, т. е. процент ошибок в нем, возрастает даже довольно рав-

номерно: относительно наблюдаемых им случаев он пришел к заключению,

что «неверность» показания увеличивается ежедневно на 0,33 %; ср. «Пробле-

мы психологии». С. 47, 83, 111, 243. Следует иметь в виду, однако, что показа-

ние, содержание которого беднеет под влиянием времени, может сохранить

то, что в нем более достоверного, и утратить лишь то, что уже в самом начале

представлялось более или менее смутно и показание о чем не обладало досто-

верностью; в таком смысле, пожалуй, можно сказать, что верность показания

может даже возрасти, но, разумеется, лишь на время, по прошествии которо-

го и она все же падает; уверенность в верности хотя бы и неверного показания,

по-видимому, не находится в столь тесной и прямой зависимости от времени,

по крайней мере в тех пределах, какие принимались до сих пор при производ-

стве опытов. Ср. еще Ranschburg P. Op. cit. S. 36, 49, 74 ff.

293

Ribot Th. Les maladiés de la mémoire. P. 110.

538

³S]OOQOaTU T\]OVTT

лишь относительно бледный образ действительности, стремится вос-

полнить его при помощи разных суррогатов, в особенности слуховых

впечатлений, к которым можно причислить и слова, более или менее

тесно ассоциируемые с письменными их обозначениями; но пользу-

ясь слуховыми впечатлениями взамен зрительных, он, конечно, может

впасть в новые погрешности. Следовательно, хотя вышеуказанные

ошибки памяти у одного и того же лица иногда оказываются ошиб-

ками памяти одного рода и могут быть исправлены памятью другого

рода, но они часто могут встречаться в зависимости от ошибок то од-

ного, то другого рода памяти и соответственной их замены.

Следует заметить, что показание об историческом факте основано

не только на памяти, но на воспоминании: субъект, дающий показание

об историческом факте, должен не только знать, что он его испытал

где-то и когда-то, но должен помнить ту совокупность представлений,

ту обстановку, словом, то конкретное целое, в котором вспоминае-

мый образ был действительно испытан им, и значит, то положение,

которое соответствующий ему конкретный факт занимал в простран-

стве и во времени, т. е. в данном коэкзистенциальном или эволюцион-

ном целом. Естественно, что при воспоминании субъект легко может

поместить факт, удержанный в памяти, не в то положение, какое он

занимал в данном целом.

Все сказанное, конечно, объясняет происхождение тех ошибок, ко-

торые делаются и в показаниях об исторических фактах, в особенно-

сти при воспоминании о них. Достаточно припомнить, сколь долгий

промежуток времени иногда протекает между моментом восприятия

исторического факта и показанием о нем, например, при составлении

мемуаров и т. п., чтобы придти к заключению, что в них ошибки подоб-

ного рода могут очень часто встречаться. Ксенофонт, например, пи-

сал свои воспоминания о Сократе много лет спустя после его смерти,

что и отразилось на их содержании; автор воспоминаний указывает,

между прочим, на такие поводы к беседам, которые относятся к позд-

нейшему времени, когда философа уже не было в живых. В своих ме-

муарах Меттерних описывает некоторые факты, случившиеся лет за

сорок до их составления; обладая довольно слабой памятью, он при

описании фактов, даже позднейших, впадает в целый ряд ошибок;

ввиду того, однако, что он составлял свои записки в разное время

и степень неверности его записей в той мере, в какой она была обу-

словлена последним, оказывается различной; составитель мемуаров

делал более или менее значительное число ошибок в некотором со-

ответствии с тем промежутком, который отделял время, когда факты

случились, от времени, когда он записывал их. В записках Меттерниха

539

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

можно встретить случаи ошибочного размещения фактов и в про-

странстве, и во времени; упоминая, например, о своем пребывании

в Страсбурге в 1788 г., он рассказывает, что Бонапарт только что оста-

вил город, но известно, что Бонапарт в 1788 г. стоял со своим артил-

лерийским полком в Оксонне (Auxonne), а о пребывании его в Страс-

бурге, хотя бы и в другое время, более надежных сведений не име-

ется; повествуя о своем учении в Майнце, законченном в июле 1792 г.,

Меттерних уверяет, что студенты записывали лекции по республикан-

скому календарю, очевидно, забывая, что в то время во Франции еще

не было ни Республики, ни республиканского календаря, и т. п.294 Сви-

детель, показывающий о сложном историческом факте, легко может

под влиянием вышеуказанных условий также исказить порядок, в ка-

ком моменты его следовали во времени, и таким образом, уже придает

ложную окраску историческому факту. В одном из наших губернских

городов, например, собравшиеся 17 октября 1905 г. в здании земской

управы подверглись нападению разъяренной толпы; она подступила к

зданию, стала бросать камнями в окна и т. п. При допросе свидетелей

разногласия в показаниях касательно последовательности только что

указанных фактов не было; ввиду логически необходимой связи ме-

жду ними каждый из свидетелей утверждал, что сперва толпа подсту-

пила к зданию земской управы и затем стала бросать в нее камнями;

но в числе фактов, происшедших во время нападения, судьи интересо-

вались еще одним, а именно

—

выстрелом, сделанным из окна управы;

они допрашивали свидетелей о времени, когда выстрел произошел,

—

до бросания или после бросания камней. Последовательность, в ка-

кой эти факты случились, далеко не представляла такой строгой необ-

ходимости, какую легко было заметить в предшествующем случае; вы-

стрел мог произойти и до бросания камней, и после бросания камней

и нельзя было a priori, без ясного и точного воспоминания о случив-

шемся утверждать, что именно случилось раньше, а что позже; вместе

с тем утверждение той, а не иной последовательности этих фактов

связывалось и с разным толкованием их значения: отвечая на выстрел

бросанием камней, толпа оказывалась менее виновной, чем в против-

ном случае. В самом деле, рассказывая о том, что произошло, свиде-

тели впали в разногласие; одни показывали, что выстрел был сделан

до бросания камней, другие

—

что он наступил после бросания кам-

294

Bailleu P. Die Memoiren Metternich’s  Hist. Zeit. Bd. 44 (1880). S. 228, 229, 230 и др.;

Fribourg A. Op. cit.  Rev. de Synthesehist. T. xii (1906). P. 274; автор сличил авто-

биографию, написанную Меттернихом в 1829, 1844 и 1852 гг., с подлинными доку-

ментами, письмами, реляциями и проч.

540

³S]OOQOaTU T\]OVTT

ней; такие разноречивые показания, очевидно, получали разное зна-

чение и для суждения о степени виновности тех, которые были заме-

шаны в дело. В результате расследования оказалось, однако, что ис-

тина лежала посередине: толпа бросала камни и до выстрела, и после

выстрела.

Впрочем, при изучении заблуждений памяти и воспоминания сле-

дует иметь в виду и те ошибки, которые обнаруживаются под влиянием

продуктивного воображения: оно порождает не столько пропуски

в том, что дано в действительности, сколько прибавки и способствует

ее извращению. Действительно, воображение может односторонне

влиять на содержание воспоминания или искажать его точность, от-

крывая широкий простор игре ассоциаций. Свидетель часто запоми-

нает лишь то, что поразило его воображение; вместе с тем он испыты-

вает естественную склонность при помощи воображения заполнить

пробелы, образовавшиеся в его представлении о факте, и интерпо-

лирует данные своего чувственного восприятия продуктами собст-

венной фантазии, которые он не различает, однако, от действитель-

ности, или искажает ее295.

В самом деле, по мере того как воспоминание о событии слабеет,

свидетель под влиянием фантазии часто вносит в свое описание при-

думанные им дополнения, прикрасы, подробности и т. п. Такое об-

стоятельство чаще всего обнаруживается в том случае, если воспоми-

нание не содержит точных указаний на конкретный факт во всей его

полноте; утрачивая многое из испытанного, сам вспоминающий за-

полняет пробелы в схематическом и обезличенном образе конкрет-

ным содержанием, разумеется, придуманным им самим. На картинке

с изображением переселяющегося живописца, которая служила для

многих опытов над свидетельскими показаниями, например, изобра-

жены дроги, на них диван, а на диване «жена живописца», переезжаю-

щая со всем своим домашним скарбом. Один из опрошенных свиде-

телей, очевидно, помнил, что «она сидит на чем-то», но забыл на чем

именно; желая восполнить образовавшийся, таким образом, пробел,

он в своем показании заявил, что «жена живописца» сидит на «ящике»

и т. п. Вместе с тем свидетель принимает иногда одни изображения

за другие: летающий мяч

—

за солнце, кошку

—

за таксу или даже за го-

лубя, а также увеличивает число воспринятых объектов или сливает

295

Pick A. Zur Psychologie der Confabulation; см.: Neur. Centralblatt, xxiv Jahrg.,

1905. S. 509–516; автор называет конфабуляцией стремление заполнить пробе-

лы памяти поддельными продуктами воспоминания, главным образом, стрем-

ление локализировать припоминаемые представления в пространстве.