Малофеев Н.Н. Специальное образование в меняющемся мире. Европа
Подождите немного. Документ загружается.
считать У. Келлена и Дж. Броуна, чьи основные труды пришли к читателям в
1777 и 1780 гг. Деятельная благотворительность далекого от научных
изысканий частного лица, таким образом, никак не была связана с успехами
английской психиатрии, скорее осуществлялась вопреки действовавшим
медицинским рекомендациям.
Индивидуальная инициатива противостояла позиции Церкви, действующему
закону и общественной морали. Пример Йоркского убежища не изменил
практику психиатрической помощи в стране, условия содержания больных в
английских психиатрических лечебницах продолжали оставаться
невыносимыми.
Опыт Тьюка окажется востребованным через 30 лет после того, как открылось
«Убежище...». Ужасающие факты содержания больных в сумасшедших домах
попали на страницы английских газет и взбудоражили читающую публику.
Дабы успокоить избирателей, чиновники из правительственной Комиссии по
душевным болезням организовали инспекцию психиатрической помощи в
стране, приведя бюрократическую машину в действие. Провидению было
угодно, чтобы в дни, когда материалы, собранные в ходе проверки, оказались
на столе парламентской комиссии, в «Эдинбургском обозрении» появилась
рецензия на книгу Самуэля Тьюка, повествующую о благотворительности его
предка и об истории «Убежища для душевнобольных». Расследуя конкретные
факты, парламентарии воспользовались книгой С. Тьюка как программным
документом. В 1815 г. нижняя палата парламента, заслушав доклад о дея-
тельности Бедлама и о состоянии дел в Йоркском убежище, высказалась в
пользу последнего. Парламентарии не только одобрили опыт Тьюка, но
рекомендовали впредь ориентироваться на Йоркское убежище как на модель
психиатрической больницы. Законодательное признание сделало свое дело, уже
через шесть лет похожее заведение открывается в Линкольне (1821), со
временем эта клиника станет центром новой психиатрии в Англии.
Парламентский билль
1
о реформе в Бедламе был принят в 1815 г., а вскоре
принимаются законодательные акты (1844, 1854), устанавливающие щадящие
правила содержания больных в сумасшедших домах, запрещающие применение
насилия и наказание изолятором. Всего за 30 лет официальный подход к
проблеме опеки психиатрических больных поменялся в Объединенном
королевстве кардинально, но страна готовилась к подобным переменам
столетиями.
Прогрессивная часть английского общества и государство (в лице
парламентариев) де-юре признали право людей с умственными недостатками
на медицинскую помощь и социальную опеку. Если иметь в виду, что ранее за
лучшее признавалось даже право на гуманную изоляцию, то принятое в
середине XIX в. решение следует признать шагом вперед. Проводя реформу
Бедлама, а затем психиатрической службы в целом, реформаторы-либералы
проявляли заботу об обитателях домов скорби и приютов для идиотов,
руководствуясь соображениями гуманизма, филантропии, но им не могла
прийти в голову мысль о признании за этими людьми права на свободу и
гражданский статус.
Принятие английским парламентом законодательных актов заставило
реформировать психиатрическую службу, что, в свою очередь, способствовало
изменению положения умственно отсталых. В Великобритании, так же как во
Франции, Швейцарии и Германии, все началось с организации приютов для
слабоумных. История возникновения первого из них напоминает
рождественскую сказку: заблудившийся во время путешествия по горам
Швейцарии английский врач У. Твиллинг случайно забрел на огонек в дом,
оказавшийся Абендбергским приютом Гуггенбюля для идиотов. Восторженные
впечатления от увиденного Твиллинг изложил в книге, которая, в свою очередь,
подвигла некую мисс Уайт открыть в родном городе Бат нечто похожее (1846).
Сначала приют принял трех воспитанников, через два года их было пятнадцать,
а через десять лет — 256. Приют становится известным, даже популярным,
благодаря чему число и размеры пожертвований множились, со временем
маленькое частное заведение, возникшее в Бате по воле одного человека, станет
в Объединенном королевстве крупнейшим учреждением подобного типа.
Тем временем Великобритания вступает в Викторианскую эпоху (1837—1901),
приближаясь к зениту своего могущества. В обществе растет прослойка
культурных, образованных людей, в 1851 г. в стране насчитывалось около 16
тысяч юристов (не считая 1700 студентов юридических факультетов), около 17
тысяч врачей и хирургов (плюс около 3500 студентов-медиков и ассистентов),
армия учителей достигла почти 76 тысяч, добавим сюда 20 тысяч гувернеров и
гувернанток. Профессии юриста, врача, педагога становятся достаточно
распространенными. Наконец, еще один немаловажный показатель — в 1851 г.
городское население по численности обходит сельское. Десятилетие с 1860 по
1870 г. становится периодом реформ, политической либерализации. Англия,
уже обладавшая парламентской Конституцией, в 1867 г. проводит одну
избирательную реформу, а в 1872 г.— другую, общее число граждан,
обладающих правом голоса (избирателей), возросло четырехкратно [17, 24].
Доля богатых людей в структуре общества выросла незначительно, но
суммарный объем их доходов достиг фантастических масштабов. Намеченная
парламентом реформа в области психиатрической помощи осуществлялась в
контексте экономического подъема, активизации деятельной филантропии, а
потому шла весьма успешно. Правительство совершенствовало нормативно-
правовую базу, состоятельная часть населения передавала из собственных
средств деньги, необходимые на создание и жизнеобеспечение растущей сети
благотворительных учреждений, а проблем с медицинскими и педагогическими
кадрами страна, обладавшая армией врачей и учителей, не знала.
В организации опеки слабоумных Англия, как и в деле помощи глухим и
слепым, пошла «своей дорогой», рассчитывая на уже сложившуюся традицию
деятельной благотворительности и принимая во внимание ситуацию
экономического подъема. Институты призрения слабоумных могли безбедно
существовать без государственной поддержки, а потому и действовать без
оглядки на власть. Расчет оказался верным. Со второй половины XIX в.
количество благотворительных заведений для слабоумных стремительно
растет, к 1871 г. в них находилось примерно 1100 человек, правда, тогдашние
статистические данные содержат информацию о наличии в Англии 30 тыс.
«идиотов», но будем помнить о неточности дефиниций и воспринимать этот
термин в историческом контексте. Дефиниция «идиот» применялась не только
по отношению к людям, которых сегодня мы назвали бы глубоко умственно
отсталыми, по и по отношению к людям, имеющим любое интеллектуальное
нарушение вне зависимости от его природы и степени выраженности. Все они
без разбора направлялись в сумасшедшие дома, приюты либо в работные дома
для бедноты.
В начале 70-х гг. предлагается развести сумасшедших и слабоумных, создается
специальный комитет, который ставит своей задачей разработку подходов и
принципов комплектования специальных учреждений разных типов, а также
создание соответствующей классификации. Комитету предстояло решить
участь тех самых тридцати тысяч «идиотов», т. е. определить стратегические
направления необходимой помощи (лечение, опека, обучение), наиболее
подходящий тип благотворительного заведения из числа имеющихся (дом для
умалишенных, лечебница для умалишенных, работный дом, приют для
слабоумных, школа для бедных), разработать правила комплектования
специальных учреждений. Семь лет (с 1871 по 1878 г.) ушло на дискуссии,
выработку и согласование пакета предложений, затем он поступил на
рассмотрение во властные структуры, и вскоре вышел очередной
парламентский билль, законодательно закрепивший принципы и правила орга-
низации, комплектования и деятельности соответствующих заведений. С
момента выхода законодательного акта сеть специальных учреждений для
слабоумных начинает развиваться особенно интенсивно, столь же
стремительно улучшаются и условия содержания в этих заведениях, к концу
XIX в. многие из них поражают иностранцев своим великолепием. В качестве
иллюстрации расскажем о приюте Earlswood, который в конце XIX столетия
посетила наша соотечественница Е. X. Маляревская. По ее восторженной
оценке, заведение являло собой «образец для всех учреждений Англии и других
стран. Оно содержится на средства благотворителей, и число взносов зависит
от более или менее удачного спича, произносимого на ежегодном< обеде
жертвователей.< Помещение,< которое< занимает Earlswood, — это дворец,
размерами своими превосходящий все общественные здания в Петербурге.
Внутри изящная обстановка, стремление к уютности и удобству. Нигде на
материке нет ничего подобного. Теперь всех воспитанников 600 — 400 маль-
чиков и 200 девочек. Возраст приема колеблется от 5 до 21 года, но в числе
этих 600 есть седые старики и старушки, поступившие сюда еще детьми... Вся
система приурочена к тому, чтобы спокойствием и мягкостью облагораживать
искаженные роковыми влияниями натуры» [6, с. 88—89]. Не менее сильное
впечатление оставило у Е. X. Маляревской знакомство с Darent Schools —
заведением на 1000 детей и 600 взрослых слабоумных, а также основанным
графиней Meath центром для эпилептиков — Home of Comfort в Godaluving
Surrey.
Всего за век приюты для слабоумных так преобразились, что перестали даже
отдаленно напоминать своих прародителей, теперь уже неловко называть их
приютами, скорее это британские институты призрения. Достатком, если не
сказать роскошью, английские заведения для слабоумных резко
контрастировали с аналогичными институтами континентальной Европы, ни
Франция, ни Германия ничем подобным похвастать не могли. Причину столь
разительных отличий следует искать в политическом устройстве государства,
многовековых традициях гражданского права, выбранном механизме развития
призрения слабоумных в ситуации экономического подъема страны.
<
3.3.4 Английский опытF школьного обучения< умственно отсталых детей
<
В Германии первый специальный класс для отсталых детей открылся в 1859 г.,
к 1893/1894 учебному году подобные классы имелись в 32 городах, в них
обучалось около 2300 умственно отсталых детей. Во Франции пробные
вспомогательные классы появляются в начале XX в., к 1912 г. их число не
превышает 30, а количество учащихся едва перевалило за семь сотен. Что
касается Англии, то здесь инициатива принадлежит Лондону и старинному
городку Лестер (административному центру графства Лестшир), в этих городах
в одном и том же 1892 году впервые было организовано обучение детей с
легкими формами умственной отсталости.
В 1899 г. английский парламент принимает билль «Permissive act».
Показательно название закона, слово «permissive» имеет в английском языке
несколько значений, одно из них — гарантированное разрешение, другое —
толерантность, терпимость. Согласно новому акту, графствам разрешалось
организовывать по своему усмотрению школы для слабоумных. Спустя всего
несколько лет — к 1904/1905 учебному году — школы для умственно отсталых
детей имелись уже в 31 городе Великобритании (см. таблицу 5).
<
<
Таблица< 5
<
Английские учебные заведения для умственно отсталых детей
(1904/1905 учебный год)
№
п/п
Город Количество
учебных
заведений
Количество
учащихся
1 Лондон 89 4423
2 Уолтемстоу 1 30
3 Уэст-Хем 2 10
4 Бирмингем 7 283
5 Бредфорд 5 131
6 Бристоль 5 319
7 Ливерпуль 4 503
8 Манчестер 3 176
9 Вилсден (Бол. Манчестер) 2 96
10 Болтон (Бол. Манчестер) 2 71
11 Солфорд (Бол. Манчестер) 1 24
12 Олдем (графство Манчестер) 2 40
13 Ноттингем 3 165
14 Лидс 3 120
1S Шеффилд 3 80
16 Бернли (графство Ланкастер) 2 130
17 Кардиф 2 43
18 Брайтон 1 40
19 Барри (Уэльс) 1 16
20 Биркинхед (графство Мерсисайд) 1 130
21 Вулвергемптон 1 40
22 Галифакс 1 24
23 Дарлингтон 1 25
24 Девенпорт 1 40
25 Дерби 1 40
<
26 Лестер 1 57
27 Ньюкасл 1 41
28 Оксфорд 1 25
29 Плимут 1 96
30 Реддинг 1 17
31 Хартлепул 1 38
<
Итого 150 7400
Нетрудно заметить лидерство столицы и явный разброс количества детей по
отдельным учебным заведениям; если в школе города Реддинг их 17, то в
Биркинхеде — 130. Очевидная несуразица объясняется тем, что, во-первых, при
сборе статистики составители неправомерно объединили в графе «Учебные
заведения» и классы, и школы, во-вторых, под привычным для нас термином
«школа» английские составители отчета подразумевали учреждения разного
типа, да еще и с разными контингентами учащихся. В начале XX в. в Англии
одновременно действовали: центры, специальные школы для дефективных де-
тей, а также школы специального обучения.
Если вычленить собственно классы и школы для умственно отсталых детей, то
учащихся окажется около 4000. Для сравнения: в том же 1904/1905 учебном
году во вспомогательных школах Германии за парты село 15 тыс. учащихся.
Как случилось, что при наличии действовавшего с 1899 г. закона об обучении
умственно отсталых в приют они попадали чаще, чем в школу? Причина — в
формулировке закона, точнее, в позиции государства. Если Германия на рубеже
XX в. приняла Закон об обязательном обучении, то Великобритания
ограничилась актом, разрешающим обучение. Английский закон передал
инициативу по учреждению вспомогательных классов органам местного
самоуправления, предусматривая небольшую государственную субсидию в
случае решения города или графства открыть учебное заведение, но при этом
государство оставляло за собой право контроля правильности их расходования
и качества обучения. Таким образом, открывая школу, местные органы
самоуправления не только принимали на себя большую часть расходов по ее
содержанию, но и оказывались под контролем государственных чиновников.
Организация специального обучения на местах полностью зависела и от
финансовых возможностей региона, и от позиции властных структур графства
(города), и от ценностных предпочтений жителей региона, обладающих правом
голоса (избирателей). Анализ географии специального обучения в
Великобритании свидетельствует, что наиболее интенсивно оно вводилось в
столице, университетских городах, в графствах с преобладанием городского
населения.
Напомним, обучение глухих и слепых детей правительство поручило
руководству элементарных школ в 1893 г., спустя шесть лет благодаря
«Permissive act» было дано разрешение на обучение детей с физическими
нарушениями, умственной отсталостью и детей, страдающих эпилепсией.
Закон 1899 г. не вызвал энтузиазма у органов местного самоуправления, однако
в обществе нашлась другая сила, заинтересованная в его реализации и
способная оказывать общественное влияние на власть. Обеспокоенные судьбой
аномальных детей общественные организации создали Национальную ассо-
циацию помощи дефективным детям (1903). Ассоциация пропагандировала
необходимость специального образования и побуждала общины к открытию
специальных школ, она также взяла на себя опеку и трудоустройство
выпускников. Усилия активистов сказались достаточно быстро, через два года
(1904/1905 учебный год) число учебных заведений составило 152, количество
же учащихся — 7,5 тыс. Еще через восемь лет (1912/1913 учебный год) Англия
имела уже 177 школ, численность учеников почти удвоилась, достигнув 12,5
тыс. детей. Развитие системы обучения умственно отсталых детей не вызывает
сомнений, но если помнить о том, что Германия годом раньше посадила за
парты 35 тыс. умственно отсталых детей, то достижения Англии уже не
кажутся столь убедительными.
Великобритания первенствовала по другому показателю — по обеспечению
комфортных условий обучения. Школы размещались в специально
построенных или приспособленных, хорошо оборудованных зданиях,
обязательно имели территории для спортивных игр и прогулок. Согласно
английской традиции, учащиеся проживали дома, интернатная форма орга-
низации обучения умственно отсталых не поощрялась. Вспомогательные
школы обслуживали детей, проживающих в ограниченном радиусе от учебного
заведения, как правило, он не превышал 20 миль. (Назовем это требование
«правилом радиуса».) Устроители считали важной проблемой доставку детей в
школу. Во имя комфорта в Лондоне организовали специальную омнибусную
службу доставки, за наиболее ослабленными детьми прибывала карета скорой
помощи, приспособленная для транспортировки пассажира в лежачем
положении, в необходимых случаях детей сопровождала сиделка. Доставку
учеников заведение брало на себя, в силу чего стоимость «дорожных расходов»
съедала значительную часть школьного бюджета. Дороговизна
транспортировки подопечных и «правило радиуса» принуждали англичан
пытаться организовать обучение умственно отсталых детей в стенах
элементарной школы по месту жительства, равнение специальной школы на
элементарную сказалось и на установлении сроков обучения, и на выборе
программы образования.