Малофеев Н.Н. Специальное образование в меняющемся мире. Европа

Подождите немного. Документ загружается.

Выйдя из состава России и обретя суверенитет, Польша провела реформу

образования. Декрет о всеобщем школьном обучении (7 января 1919 г.)

предусматривал обучение глухих, слепых и умственно отсталых детей при

условии их проживания в радиусе трех километров от действовавших на тот

момент специальных школ. В случае большей удаленности от учебного

заведения государство не гарантировало им помощи, перекладывая

ответственность на родителей. Иными словами, де-юре право на образование

аномальные дети обрели, но де-факто ничто не изменилось. И все же декрет

задал тон грядущим переменам. На Всепольском съезде учителей, состояв-

шемся в апреле 1919 г., положение аномальных детей анализировалось в

выступлениях С. Копчинсьского, Т. Ярошиньского, В. Ярецкого. По мнению

докладчиков, в специальном обучении нуждалось не менее 6% детского

населения страны школьного возраста. Решить столь масштабную задачу,

убеждали выступавшие, способно только государство.

С 1919 г. Польша активно принялась строить национальную сеть специальных

учреждений, открыв в дополнение к ранее имевшимся учебным заведениям для

глухих и слепых вспомогательные школы в Варшаве, Лодзи и Познани. Дейст-

вия правительства укладываются в политическую логику буржуазно-

демократического государства западной ориентации. Правительство признает

свою ответственность за организацию социальной опеки детей с отклонениями

в развитии, закрепив обязательство статьями Конституции 1921 г. Тогда же

публикуется статья Я. Хельманна «Школы и учреждения для аномальных детей

как задача общества», являющаяся, по сути, проектом развития сети

специальных школ на территории Польши, подкрепленным строгими

статистическими выкладками [46]. Поскольку автор занимал высокий пост в

Министерстве вероисповеданий и народного просвещения, можно

предположить, что статья отразила официальную позицию. Потенциальное

количество учащихся, нуждающихся во вспомогательной школе, Хельманн

определил в 70000 человек, тогда как посещало вспомогательные классы и

школы не более 2000 учеников. Устами автора публикации министерство

заявило о необходимости создания 22 вспомогательных школ и 1827

специальных классов для малоуспешных и стойко неуспевающих учеников,

предложив в качестве модели воспользоваться опытом католической Бельгии.

Разрыв с бывшей метрополией (Российской империей) и желание как можно

быстрее избавиться от всего, что напоминало о ней, побудило поляков искать

научных кумиров на Западе, конкретнее — во Франции, поскольку опыт

извечного врага — Германии также оказался неприемлем.

Путеводной звездой энтузиастов из Варшавы становится Париж,

соответственно цели, содержание, организационные условия специального

образования копируются по французским лекалам. Послом молодой польской

специальной школы во Франции выступает Мария Гжегожевска, благодаря

которой в Варшаве появляется Государственный институт специальной

педагогики (1922).

Становление польской научной школы

Формально пальма первенства принадлежит Ортографической консультации,

которую врач Т. Бенни организовал при Институте фонетики Варшавского

университета. Консультация оказывала практическую помощь людям с

нарушением слуха и речи, готовила логопедов и сурдопедагогов для учебных

заведений для глухих детей. Сотрудниками института и консультации

создавалась первая отечественная учебно-методическая литература, в

частности: «Подготовка учительских кадров для глухонемых» (1921),

«Описательная фонетика. Грамматика польского языка» (1923), «Чтение с губ

для позднооглохших в свете теории психологии речи» (1927).

Государственный институт специальной педагогики (1922) по преимуществу

решал проблемы психолого-педагогической и медицинской помощи умственно

отсталым детям. Исследования в области психофизиологии и психиатрии вели

В. Луневский, В. Стерлинг, X. Янковска; психологическое направление

обеспечивали М. Гжегожевска, Я. Сегал, С. Седлячек, М. Стефановска, 3.

Кармель-Вещлицка, Ф. Фелхорска. За педагогику и дидактику в институте

отвечали

Я. Корчак, М. Вавжиновски, Мария и Феликс Войнаровичи. Сотрудники ин-

ститута создали первую в стране программу обучения для вспомогательных

школ, полагая, что цель его гуманистическая и что в процессе обучения следует

решать функциональную, социальную и экономическую задачи. По мысли ав-

торов, общество обязано помогать умственно отсталому ребенку в реализации

жизненной программы, так как любой человек наделен правом жить в социуме,

любой ребенок, вне зависимости от его умственного и физического развития,

обладает правом на обучение и воспитание. Функциональной задачей спе-

циальной педагогики понималось усиление индивидуальных возможностей

ребенка, компенсация имеющихся у него недостатков, социальной —

включение ребенка в общественную жизнь, экономической — обучение

трудовым, ремесленным навыкам и умениям, чтобы выпускник специальной

школы мог жить своим трудом [16].

Институт адаптировал зарубежный и разрабатывал собственный

диагностический инструментарий, организовывал в разных регионах страны

консультативно-диагностические службы, активно готовил педагогические

кадры.

Пропаганду дефектологических знаний обеспечивала газета «Специальная

школа», публиковавшая статьи педагогов, психологов, врачей, общественных

деятелей, а также самоотчеты практиков и зарубежные материалы по проблеме.

Другим каналом распространения знаний стал Музей специальной педагогики,

открытый при институте. В Польше стремительно развивалась национальная

научная школа, оформлялась национальная модель специальной школы.

Институт специальной педагогики организует проведение фундаментальных и

прикладных исследований, но главной задачей считает подготовку кадров для

профильных учебных заведений. В 1924 г. стараниями Гжегожевской

«Польский учительский союз» пополняется секцией специального обучения, с

декабря того же года начинает выходить газета «Специальная школа». За

короткий промежуток времени публикуется серия книг и статей, упомянем

лишь некоторые из них: М. Вавжиновски. «Программа и методы обучения в

школе для умственно отсталых» (1926), В. Стерлинг. «Морально

неполноценный ребенок» (1929) Г. Быховски. «О психическом лечении детей»

(1931), М. Гжегожевска. «Измерение интеллекта по шкале Бине и его

диагностическое значение» (1935). Состоявшийся через шесть лет после

принятия декрета о всеобуче Всепольский учительский съезд (1925) собрался

исключительно ради решения проблем специального обучения.

Голоса тех, кто мечтал создать национальную ССО, правительство услышало и

по мере сил оказывало им всяческую поддержку (в 1922 г. в Польше

действовала 21 специальная школа, в 1928 — 50). Правда, текст Общепольского

школьного устава (1932) воспроизводил логику декрета 1919 г.: статья 13

устанавливала, что обучение аномальных детей должно осуществляться в

специальных школах, статья 9 допускала освобождение аномальных от

обучения при условии отсутствия специальной школы вблизи от места их

проживания. Нечто похожее мы уже видели, знакомясь с английским

законодательством. Польское правительство, точно так же признав

необходимость специального обучения, не могло из-за финансовых ограниче-

ний в полной мере исполнить собственное решение. Политическая

нестабильность (в 1921—1922 гг. Польша воевала с Советской Россией, в 1926

г. в стране произошел военный переворот, впоследствии она попала в тиски

долгого и глубокого экономического кризиса) не позволила развить успехи в

организации специального образования. Помня об экономической депрессии, о

постоянной военной угрозе Польше с Запада и Востока, воздержимся от

критики, но оценим совместные усилия государства, Католической церкви и

общества в деле организации социальной опеки слепых, глухих, умственно

отсталых детей.

Сами поляки, зафиксировав в 1937/1938 учебном году охват специальным

обучением лишь 11,5% детей от общего числа нуждавшихся в нем, сочли

ситуацию кризисной. Пути выхода из кризиса искали участники

Общепольского конгресса ребенка (1938), Учительского конгресса (Вильно,

1939), предложив в итоге программу мер по развитию сети и реальному

осуществлению всеобщего начального образования. Сбыться намеченным

планам не было суждено; 1 сентября 1939 г. немецкие войска вступили на

польскую землю, через три недели восточную границу пересекла Красная

Армия, 28 сентября Германия и СССР подписали Договор о разделе Польши.

<<<<< Страна и ее специальная школа вступили в трагическую полосу своей

истории. За годы войны около 200 тысяч польских детей оказались угнанными

в Германию, одних уничтожили, других «онемечили». С 1 сентября 1939 г. по 8

мая 1945 г. из числа польских подданных около 2 миллионов еврейских и

польских детей погибли в гетто, концентрационных и трудовых лагерях,

тюрьмах, медицинских лабораториях. Эвтаназии подверглось около 10 тысяч

«неполноценных» поляков, из них 35% составили дети с физическими и

умственными недостатками. После раздела 1939 г. часть польских земель

вошла в состав Рейха, там специальная школа подверглась немедленной

ликвидации. На оккупированной территории, в так называемом Генерал-

Губернаторстве, поляки, как могли, пытались сохранить образование, обучение

велось подпольно, возглавила движение «Тайная организация учителей» (ТОН).

В «пятерку» руководства ТОН входил сурдопедагог Вацлав Тулодецки.

Предположительно, в Варшаве в 1938/1939 учебном году подпольно

продолжали работать около 30 специальных классов, школ и детских домов и

приютов (90 учителей). На протяжении всех лет оккупации в столице и ее

окрестностях существовало не менее 12 специальных учреждений, ежегодная

численность детей, их посещавших, составляла более полутора тысяч. Так,

«Дом сирот» Я. Корчака в варшавском гетто насчитывал около 200 детей. До

августа 1944 г. продержался Варшавский институт слепых и глухих (в годы

оккупации его деятельность заключалась в попытке сохранить ученикам

жизнь).

Во время войны от рук оккупантов погибли многие лидеры польской

специальной педагогики: М. Вавжиновский, Я. Корчак, В. Луневский, Я. Сегал,

С. Седлячек, В. Стерлинг, М. Стефановска, X. Янковска (все они являлись

ведущими сотрудниками Варшавского института специальной педагогики).

Многие учителя и врачи специальных школ, как Януш Корчак, приняли смерть

вместе со своими воспитанниками: Анджей Билко, Анна Брауде-Геллер,

Стефания Вильчинска, Антон Волошин, Франтишек Кухн, Михал Лотоньски,

Зигмунд Малецки, Йозеф Медоньски, Ян Пшедборский, Ян Сосиньски, Юлия

Чернякова, Ян Утехт и многие другие. На Международном конгрессе Лиги

нового воспитания (Париж, 1946) докладчик из Польши X. Аудерска сказал:

«Немцы отказали польскому ребенку в праве на родной дом и стабильное

общество, в праве на нормальное физическое развитие, в праве на школьное

обучение, в праве на нормальную жизнь» [16].

Людские и материальные потери Польши в годы Второй мировой войны

оказались катастрофическими, просто наладить быт, а не то что специальную

школу, казалось, не представлялось возможным. Тем не менее 1 декабря 1945 г.

(после шестилетнего< перерыва) Государственный институт специальной

педагогики, несмотря на то, что Варшава лежала в руинах, возобновил свою

деятельность, но это уже история Польши послевоенной.

А как обстояло дело в странах-родоначальниках, уже создавших и узаконивших

три типа специальных школ, т. е. завершивших начальный этап строительства

национальных систем? Каким содержанием было наполнено двадцатилетие,

прошедшее от момента подписания Версальского мирного договора до

сентября 1939 года — начала Второй мировой войны? Рассмотрим кратко

ситуацию Великобритании, Германии и Дании.

<< Дания держала военный нейтралитет, а потому не испытала тягот и лишений

в той мере, что выпала воюющим странам. Напомним, королевство, основанное

на принципах конституционной монархии, первым в Европе взяло курс на

обязательное семилетнее обучение (1814), первым ввело закон об обязательном

специальном обучении (1817). Образовательная система Дании включала

народные, грамматические, реальные школы, а также гимназии, под всеобучем

подразумевалось овладение программой народной школы. Государственная

опека детей-инвалидов на практике состояла в гарантии права на обучение и

финансовой ответственности правительства за его исполнение, вменялись эти

функции Министерству социальной помощи. Власти заботились о том, чтобы

все дети с недостатками слуха, зрения, речи посещали школу. Требуя

обязательной организации специального обучения, законодатель

ориентировался на объем знаний в пределах программы народной школы, не

устанавливая обязательного уровня достижений. Либеральное отношение

государства — заказчика специального образования — проявилось в

отсутствии единой программы (образовательного стандарта), официальной

установки на достижение всеми учащимися специальной школы определенного

уровня знаний, умений, навыков, сопоставимого со средним уровнем,

обеспечиваемым общеобразовательной школой. В отличие от большинства

европейских стран, в чьих специальных школах главенствовала

государственная программа, которую надлежало усвоить всем без исключения,

Дания ориентировалась на индивидуальные особенности и возможности уче-

ника, что позволило ей к концу XIX столетия охватить специальным обучением

более 95% глухих и слепых детей королевства. Вместе с тем не следует

переоценивать уровень знаний учащихся, сравнивать его с качеством

специального обучения в государственных школах Германии, в частных

институтах Австрии или Англии. Успехом Дании тех лет можно считать

предоставление подавляющему большинству детей с нарушениями слуха,

зрения, речи специальной педагогической поддержки и медицинской помощи,

явное улучшение качества жизни детей-инвалидов.

В 1924 г. на парламентских выборах в Дании победу одержали социал-

демократы (с небольшими перерывами они продержатся у власти до 2001 г.),

чья политическая программа ориентирована на социальные гарантии. Первая

волна реформ пришлась на тридцатые годы XX столетия, в частности,

реформированию подверглась ранее сложившаяся система социальной помощи

населению, правительство поставило своей целью обеспечить всем инвалидам

льготы на лечение, обслуживание, образование.

1933 г. Акт о социальном обеспечении: социальная реформа в целях

предоставления всем инвалидам бесспорного права на бесплатное лечение,

обслуживание, специальное образование.

1937 г. Закон о начальной школе, вменивший административным округам

(аматам) обеспечение специального обучения детей с нарушением слуха

(первоначально исполнялся в Копенгагене и крупных городах).

1943 г. Циркуляр Министерства образования о ежегодном тестировании слуха у

всех учащихся.

Забота о лицах с интеллектуальными нарушениями и в XX столетии оставалась

прерогативой ведомств социальной помощи. Министерство общественных дел

и подчиненный ему Директорат обслуживания умственно отсталых работали в

тесном контакте с государственными службами здравоохранения, курировали

действовавшие в каждом административном округе страны центры для

умственно отсталых.

Итак, Дания счастливо избежала социальных потрясений начала XX в. и

продолжила строительство национальной системы специального образования,

охватывая обучением все большее количество детей с нарушениями слуха,

зрения, речи. В отличие от большинства европейских стран, Дания не ввела в

специальных школах обязательной государственной программы, предложив

педагогам ориентироваться на индивидуальные особенности и возможности

ученика. Государство неуклонно развивало систему медицинской, социальной

и экономической помощи детям-инвалидам и их родителям, в каждом амате

функционировал центр помощи умственно отсталым детям. Прежде других

взяв курс на обязательное семилетнее обучение (1814), введя Закон об

обязательном специальном обучении (1817), Дания сохранила лидерство в деле

развития системы специального образования благодаря нейтралитету в войне.

Иначе обстояло дело в Англии — стране — участнице Первой мировой войны.

1913 г. Принят Закон о дальнейших улучшениях в деле попечения о

слабоумных.

1914 г. В соответствии с новым Законом об образовании школьников (о

питании школьников) местным отделам народного образования вменяется

обеспечение учащихся обедами. Законодательно вводится< дифференциация<

учреждений< для< умственно< отсталых детей.

1916 г. Введен Закон о воинской службе. Разработан тест Стэмфорда —

Байнета для проверки уровня интеллекта. Люис М. Терман вводит индекс IQ

(США).

1918 г. Закон (Акт Фишера) продлил срок обязательного обучения до 14 лет и

оформил разделение начальной школы на две ступени: младшую (7—11 лет) и

старшую (11 —14 лет). Начинает реализовываться Указ об обучении детей с

физическими недостатками, эпилепсией. Бюджетные ассигнования,

выделенные на финансирование образования, сокращаются на 6 млн. фунтов

стерлингов. Эта акция объявляется временной мерой.

1922 г. В рамках сокращения бюджетных ассигнований (Акт Геддеса)

правительство принимает решение не возвращать средства, «временно»

изъятые Актом Фишера (1918).

1924 г Палата общин выносит порицание генеральному прокурору, который в

«деле Кэмпбелла» поставил авторитет правительства выше правосудия.

1925 г. Издан циркуляр, призывающий соблюдать Закон об обязательном

обучении умственно отсталых детей.

1926 г. Британский психолог Сирил Берт (1883—1971) публикует

«Определение умственных способностей».

1926—1928 гг. Узаконены интеллектуальные тесты для 11-летних выпускников

младшей ступени начальной школы.

1931 г. Доклад Хэдоу (Консультативного комитета по начальной школе)

содержит рекомендацию понимать термин «обучение» в значении получения

опыта и навыков, а не приобретения знаний и накопления фактов.

Приняв в 1913 г. «Акт о дальнейших улучшениях в деле попечения о

слабоумных и других умственно дефективных лицах, о некоторых поправках к

законам о душевнобольных», Англия декларирует стремление кардинально

улучшить социальную опеку, включая специальное образование глухих, слепых

и умственно отсталых детей. На тот момент британский закон в сравнении с

действовавшей на континенте нормативной правовой базой специального

обучения оказался наиболее прогрессивным и детализированным. Исполнение

Акта 1913 г. потребовало законодательного оформления предлагаемых типов

специальных учреждений, а также правил их комплектования. Всего через год

необходимая юридическая база создана, более того, закреплена очередным

правительственным решением.

Парламентский Акт 1914 г. узаконил дифференцированную систему