Малофеев Н.Н. Специальное образование в меняющемся мире. Европа

Подождите немного. Документ загружается.

в равенстве даже перед ликом Божьим светский закон закреплял их бесправие

как норму. Все прославленные реформаторы Запада долгое время либо об-

ходили несчастных вниманием, либо сомневались в их духовной состоятель-

ности. В VIII в. на континенте произошли серьезные политические перемены.

Франкский король Карл Великий подчинил себе многие европейские го-

сударства и создал новую Священную Римскую империю, распростершуюся от

Атлантического побережья на западе до Карпат на востоке, от Южной Италии

до Балтийского моря. Центр империи, получившей название «новой Европы»,

переместился от Средиземноморья на плодородные равнины, протянувшиеся от

Южной Англии через Северную Францию далее в Германию. По договору с

папой император принялся насаждать католичество на всей подвластной ему

территории. Почти на столетие латинский мир обрел политическую

стабильность. Понимая, сколь велика роль образования в деле сплочения

государства и создания единой церковно-латинской культуры, император, сам

выучившийся читать после сорока лет, приложил огромные усилия для

распространения грамотности. Мотивы задуманного им массового и

принудительного обучения лежат в сфере политики — грамотность

способствует проникновению идей, поощряемых государством, в массы.

Создатель Священной Римской империи войдет в историю европейской

цивилизации как монарх, первым вознамерившийся ввести всеобщее обучение.

Начиная с 789 г. всем аббатствам, монастырям и храмам предписывалось

открывать школы; датируемый 802 г. Капитулярий обязывал мирян посылать

детей на учебу в церковные и монастырские школы. Умершему императору не

нашлось достойного преемника, понимавшего цену грамоты для укрепления

государства, а потому и школьное строительство прекратилось. Опыт светского

«всеобщего» обучения грамоте оказался непродолжительным, личная энергия

Карла Великого не подвигла других европейских монархов к организации

обучения детей грамоте, но в известной мере подтолкнула Церковь к созданию

монастырских школ. Задуманная государем-провидцем образовательная

реформа опередила свое время — «в крайне бедном обществе, где

неграмотность и плохо развитая система коммуникаций были нормой, только

светская элита и духовенство оказались прямо затронуты ею» [21, с. 83].

Однако маховик европейской системы школьного обучения пришел в движение

и уже не остановится. Со временем в этойсистеме найдется место и для

учеников с недостатками физического и умственного развития. Так в IX в. Карл

Великий, сам того не предполагая, заложил камень в фундамент, на котором по

прошествии девяти столетий возведут специальную школу.

Неустанная борьба Карла Великого с языческими суевериями обусловила

появление указа, запрещающего убивать людей, подозреваемых в

одержимости бесом (805), и в последующие пять веков подобные казни в

границах Священной Римской империи официально не проводились.

Итак, на протяжении тысячелетия христианства латинский мир оставался

неприветливым к убогим. Причина негативного отношения католического

населения Европы к глухонемым, слабоумным, душевнобольным заключалась

и в крепости исконной традиции, и в полном тягот и лишений быте, и в особой

позиции отцов Западной церкви.

Тем временем усилиями франкских императоров и Римской церкви

христианское вероучение проникло в восточные и северные земли, в X в.

католичество приняли Венгрия, Польша, страны Северной Европы. Сила

ростков христианского милосердия, терпимости и благодеяний во многом

зависела от той культурной почвы, на которую попали семена нового для

язычников вероучения. Чтобы понять это, стоит обратиться к истории народов,

населявших Скандинавию. С христианскими идеями милосердия викинги

познакомились много позже византийцев и латинян, но восприняли их легче и

освоили быстрее в силу того, что проповедуемое сострадание к убогим

оказалось созвучно традиции, сложившейся в Скандинавии в дохристианский

период.

Викинги прославились как вспыльчивые, отчаянно храбрые, свирепые и

безжалостные воины, тем удивительнее их отношение к физическим

недостаткам сородичей. Ирландский эпос и исландские саги содержат

поразительные свидетельства терпимости северян к инвалидам, следовательно,

и до принятия христианства, по крайней мере в IX—X вв., викинги относились

к ним достаточно спокойно, не отторгая и не преследуя. В чем же причины

исконной терпимости северян к людям с физическим недугом?На огромных

малозаселенных территориях Скандинавских стран ценилась жизнь каждого

соплеменника. Подтверждением этого могут служить наставления верховного

божества Одина, is которых подчеркивается полезность любого человека: «Ез-

дить может хромой, безрукий — пасти, сражаться — глухой; даже слепец

до сожженья полезен — что толку от трупа!» [20, с. 195]. Религиозное

мышление северян допускало, что потеря одного из жизненно важных органов

не меняет статуса пострадавшего. Достаточно вспомнить, что особо чтимый

скандинавскими вождями и воинами отец всех богов Один был одноглазым.

Согласно легенде, глаз он отдал сознательно за глоРунопевцы убеждали

слушателей: в моменты наивысшего напряжения, смены обличил, медитации

боги или мифологические герои могли на время слепнуть и глохнуть. Реальная

потеря слуха или зрения соплеменником, полагаем, не пугала скандинавов, во

всяком случае, не связывалась в их сознании с действием злых и опасных для

человека сил. Состояние эмоционального всплеска на грани неистовства тоже

не удивляло викингов. Они с уважением относились к берсеркам — свирепым,

по поверью, неуязвимым воинам, которые перед схваткой доводили себя до

экстаза: приходили в исступление, выли, словно дикие звери, кусали край щита

и в атаку двигались бегом. Отсюда отсутствие подозрительности, суеверной

боязни сумасшедших или людей с нарушениями слуха, зрения, речи.

Наконец, известно, что носитель физических недугов мог пользоваться

уважением сородичей. Норвежский король Олаф, повествуют ирландские саги,

не постеснялся обратиться за советом к Арнвиди Слепому, Торвиду Заике и

Фрейвиду Глухому — трем богатым, влиятельным и мудрым братьям из швед-

ской Упсалы [7]. Первый обладал столь слабым зрением, что в схватке едва

различал противника, но слыл храбрым и отчаянным в бою. Второй брат не мог

без запинки произнести двух слов, но, как и старший, отличался отвагой.

Третий плохо слышал (возможно, утратил слух). Явные физические недостатки

не помешали братьям быть в фаворе у князя, более того — в критический

момент сражения будущий король именно им доверил возглавить войско.

Сохранили скандинавские мифы и почтительную память о низкорослом и

горбатом конунге Инги Харальдссоне, который едва мог самостоятельно

передвигаться из-за того, что одна нога у него была сухая. Калекой Инги стал в

двухлетнем возрасте, но это не помешало ему наследовать родовой княжеский

титул, стать знаменитым воином и военачальником [20]. Если верить сагам,

положение лиц с физическими недостатками в средневековых скандинавских

общинах, расположенных на территории сегодняшних Норвегии, Исландии,

Швеции, Дании, было не столь тяжелым, как у их собратьев по несчастью в

Западной, Центральной или Южной Европе.

< Итак, в период раннего Средневековья христианское, милосердное отношение

к убогим осваивалось медленно и трудно всеми народами континента, но

жителям Северной Европы оно давалось легче, поскольку церковные

рекомендации оказались созвучными сложившейся ранее традиции

неагрессивного отношения к сородичам, страдающим различными недугами.

Выработанное в суровых условиях Севера представление о ценности любого

человека явилось благодатной почвой для формирования терпимого и

милосердного отношения к убогим. Жители Юга, на землях которых когда-то

были написаны законы Ликурга, с большим трудом осваивали христианские

идеалы милосердия, расходящиеся с исконной традицией агрессивток из

источника мудрости и пониманияного отношения к человеческой инакости.

Южане оставались более нетерпимыми, чем северяне, и к инородцам, и к

иноверцам, и к людям с физическими и умственными недостатками.

| Деятельное милосердие и его движущие силы

За шесть веков распространения христианства на европейском континенте

заметно изменились нормы отношения к убогим. Теперь уже и по закону, и

по церковному учению их нельзя было лишать жизни. Богобоязненные

верующие все чаще благодетельствовали калекам: кто жертвовал куском

хлеба, кто потрепанной одеждой, кто несколькими монетками, одновременно

ширилась сеть монастырских богоугодных заведений. И хотя отношение к

людям с физическими и умственными недостатками в Византии, латинском

мире и Скандинавии заметно различалось, истоки и движущие силы

деятельного милосердия были сходными.

На отношение европейцев к инвалидам повлияла урбанизация. Начиная с X

столетия на континенте множится число городов с развитым ремесленным

производством и оживленной торговлей; численность населения крупнейших

из них нередко достигает нескольких десятков тысяч. Преимущественно в го-

родах концентрировались храмы, обладающие чудодейственными реликвиями,

сюда нескончаемым потоком тянулись пилигримы, желавшие поклониться

святыням, стекались толпы ищущих исцеления больных и инвалидов,

скапливались жившие подаянием орды нищих. Наряду с паломниками-

богомольцами в города устремлялись и те, кто искал независимости от

феодалов и монастырей. Городской воздух делал человека свободным.< В

процессе длительного военно-политического противоборства с королем,

папой, феодалами, на чьих землях располагались города, последние обрели

определенную политическую независимость, право на самоуправление.

Урбанизация оказала заметное влияние на изменение отношения к людям

с физическими и умственными недостатками, и, хотя городское право не

распространялось на недееспособную часть горожан непосредственно,

косвенно оно стимулировало грядущие перемены в их жизни. В

предшествующие эпохи калека повсеместно — и в захолустной деревушке, и

в имперской столице — оставался существом ничтожным и бесправным.

Теперь же инвалид, живущий в городе, — не только убогий, но и горожанин,

в силу чего наравне с прочими получает личную свободу. Местные органы

самоуправления вынуждены думать как о горожанах-инвалидах, так и о

пришлых калеках.

<Толпы пилигримов, в том числе жаждущие исцеления больные, представляли

вполне определенную опасносровья бюргеров. Плохо питавшиеся, физически

ослабленные люди оказались весьма восприимчивы к различным инфекци-

онным заболеваниям. Бичом Средневековья стали дизентерия, «огненная

чума», туберкулез, малярия, лепра, уносившие тысячи жизней. Желая

обезопасить население от эпидемий, городские церкви открывают госпитали

(хосписы), предназначенные не столько для оказания медицинской помощи,

сколько для фильтрации странников. «Скудные средства и приоритет духовной

помощи над материальной ограничивали возможности этих учреждений:

обычно там размещались 12 или 24 человека, срок пребывания не превышал

три дня, еды давали немного и самую простую» [24, с. 355]. Обслуживали

пациентов госпиталей монахи-лекари. По мере роста количества монастырских

и светских больниц становится очевидной нехватка врачей, обладающих

медицинскими знаниями. Ситуация вынудила средневековых лекарей

совершенствовать собственную лечебную практику, обращаясь к ранее

игнорируемым христианами достижениям античной медицины, и даже

перенимать знания медицины арабской. Местом рождения первого светского

учебного заведения для подготовки врачей принято считать Са-лернскую

лечебную школу, открытую в Южной Италии предположительно в IX—X вв.

Со временем школа приобрела большую известность, ее опыт заинтересовал

медиков разных стран. В XI в. из нее вырос Салернский университет, положив-

ший начало созданию учебно-научного заведения нового типа. Знаменитое

учебное заведение сформировалась при активном участии расположенных

поблизости Бенедиктинского монастыря и приютов-больниц, находившихся в

ведении иоаннитов ( госпитальеров ).

<Высокая концентрация жителей в ограниченном крепостными стенами

пространстве делает неизбежной заинтересованность городских властей в

защите жителей не только от инфицированных больных, но и от сумасшедших

и слабоумных, чье присутствие прежде не замечалось властями. История

повторилась. Когда-то, думая о крепости государства, античные законодатели

обратили внимание на детей-инвалидов и в качестве меры защиты предложили

избавляться от них. На новом витке европейской цивилизации местные органы

городского самоуправления сталкиваются с похожей проблемой — им

необходимо обезопасить город от «ненормальных». Физическое уничтожение,

когда-то избранное античными правителями, для христиан неприемлемо, и

способом защиты от любых социально опасных людей становится их изоляция.

Вне всякого сомнения, первые городские приюты (богадельни), больницы,

сумасшедшие дома являли собой скорее места заключения, нежели

благотворительные заведения, но они оказались важным звеном в цепи

последующих действий по организации призрения людей с физическими и

умственными недостатками. Наряду с урбанизацией открытию хосписов и

богаделен для калек способствовали Крестовые походы, первый из которых

(1096—1099) завершился не только созданием главного государства

крестоносцев — Иерусалимского- королевства, но и появлением большого

числа нуждающихся в призрении искалеченных воинов. Для них в

Иерусалиме создают приют (госпиталь) Св. Иоанна, вокруг которого позже

формируется монашеский орден иоаннитов (госпитальеров). Члены ордена по

обету берут на себя обязательство проявлять заботу о больных и искалеченных,

именно их усилиями впоследствии на континенте будет создано немало

благотворительных учреждений для больных, раненых, страждущих [5, 11, 16,

22]. Крестовые походы и активность орденского движения привели к всплеску

благотворительной деятельности на континенте. В европейских государствах

под патронажем орденов множится число приютов, которые «совмещали

функции больницы, гостиницы и дома престарелых и сирот; в такой больнице

духовному исцелению уделяли больше внимания, чем телесному» [24, с. 355].

<Пагубным следствием Крестовых походов оказалась для Европы пандемия

проказы, в XII—XIII столетиях ее масштабы достигли столь огромных

размеров, что ради размещения больных церковные и светские власти создают

около 19 тысяч лепрозориев. Так, Англия и Шотландия, население которых не

превышало полутора миллионов в XII веке, располагали 220 лепрозориями,

Франция — более чем двумя тысячами.

<Наряду с лепрозориями средневековая Европа испытывала острую нужду в

светских богадельнях (приютах), но обеспечить строительство богоугодных

заведений оказалось не по плечу ни обществу, ни феодалам, ни Церкви:

•<<<<<<<< Сельское население и подавляющее большинство горожан

не имело ни денег, ни поводов для подобного дела.

•<<<<<<<< Привилегированное и экономически независимое сословие

феодалов средства, конечно, нашло бы, но у них отсутствовали

мотивы, побуждающие входить в «пустые» траты ради убогих.

О больном или увечном аристократе заботились родственники

и челядь. Войско же феодала состояло из ландскнехтов-наем

ников, выхаживать изувеченного солдата не предполагалось,

калеку без труда заменял очередной здоровый наемник.

<Церковь предоставляла кров и пищу паломникам-калекам,

призрение немощных не входило в круг ее первоочередных ин

тересов, кроме того, содержание убогих требовало значитель

ных материальных затрат. Размеры милостыни напрямую зави

сели от финансового положения монастыря и от щедрости его

настоятеля, а введение в 1215 г. обязательного церковного сбо

ра (1/20 годовых доходов) на денежное обеспечение Крестовых

походов не оставляло монастырям средств на филантропию. Не следует

забывать также, что в силу религиозных предубеж< дений сумасшедшие,

слабоумные, глухонемые вообще не могли рассчитывать на заботу

духовенства.

< Стараниями отдельных монархов и епископов больницы и богадельни

продолжали появляться на территории европейских стран, но в XII—XIII вв.

главной движущей силой деятельного милосердия становится город.

Урбанизация и развитие городского самоуправления влияют на изменение

отношения западноевропейцев эпохи Средневековья к инвалидам. Если у

рыцарской аристократии (феодалов), духовенства и сельского населения они

по-прежнему не вызывают особого интереса, то бюргерство по необходимости

задумалось о людях с физическими и душевными недугами, а задумавшись,

приступило к действию. В городах возникают прецеденты светской заботы об

увечных и немощных — открываются светские больницы, приюты, убежища.

Благотворительность и призрение становятся функцией городского

самоуправления (магистрат, мэрия, муниципалитет), обязанностью

бюргерства. Христианские заповеди о милосердии и сострадании получают

реальное воплощение в благотворительной деятельности горожан. За счет

городского самоуправления и бюргерства ширится круг «творцов» деятельного

милосердия.

<Наряду с упомянутыми значимой движущей силой эволюции отношения к

инвалидам выступает развитие системы образования. В пору раннего

Средневековья основная часть общества, включая крестьян, большую часть

горожан и рыцарства, отчасти монашество и мелкое духовенство, не владела

грамотой. Испытывая острую нужду в грамотных служителях, Церковь идет на

создание особого рода учебных заведений — монастырских школ.

Появившиеся в IX веке монастырские школы ставили своей целью подготовку

человека для духовного поприща, за пять лет обучения школярам предстояло

овладеть грамотой, причем не на родном языке, а на латыни.

<В XII столетии наряду со школами на континенте появляется новый тип

учебного заведения — университет. Старейшим считается выросший из

Школы свободных искусств (1088) университет города Болонья (1119,

Северная Италия), среди факультетов которого широкую известность

приобретет правоведческий. Спрос в Европе на юристов оказался столь велик,

что к 1150 г. численность студентов (среди которых значительную часть пред-

ставляли иностранцы) достигнет десяти тысяч. В 1160 г. во Франции

учреждается Парижский университет (Сорбонна), в 1167 г. в Англии —

Оксфорд и еще через полвека — Кембридж (1209). К тому времени уже

существует университет в древней столице Португальского королевства —

Коимбре. На Апеннинском полуострове в XIII в. вслед за Болонским

открываются университеты в Саламанке на Пиренейском полуострове (1218),

Падуе (1222) и Неаполе (1224). Растет количество высших учебных заведений

и число обучающихся в них студентов, благодаря чему за относительно

короткий исторический срок западный мир обретет целую армию правоведов,

медиков, учителей. Люди этих профессий будут востребованы городом,

государством, обществом. Само по себе возникновение и распространение на

континенте и школьного, и университетского образования, казалось бы, не

предвещали перемен в отношении государства и общества к детям с

физическими и умственными недостатками, но на деле приблизили их.

ые акции

в сфере призрения: королевские приюты для слепых

На рубеже XII—XIII вв. Европа переживает событие, которое отечественные

историки дефектологии либо обходят своим вниманием, либо упоминают о

нем как об ординарном: «...в Баварии в 1198 г. было основано первое

убежище для взрослых слепых на средства ослепшего курфюрста» [23, с. 16].

Однако появление на континенте специализированного богоугодного

заведения в статусе государственного института — событие знаковое;

впервые в роли деятельного благотворителя инвалидов в лице монарха

выступило государство!

Все прежде существовавшие монастырские и городские богадельни могли на

короткое время предоставлять кров случайно обратившимся к ним за

помощью убогим странникам. Приюты для нищенствующих калек являлись

ночлежками — «домами кратковременного пребывания», чьи обитатели

самостоятельно добывали пропитание, полагаясь на милость и сострадание

«верных христиан». Баварское же убежище коренным образом отличалось от

привычных богоугодных заведений — оно создавалось непосредственно для

инвалидов, а именно воинов, лишившихся прения в Крестовом походе, и

явилось, по сути, прообразом одного из институтов государственной системы

социальной помощи. Что же подвигло монарха совершить поступок,

кажущийся неординарным в атмосфере Средневековья?

Появление Баварского убежища едва ли можно объяснить простым

увеличением числа незрячих европейцев. Столь же грудно истолковать данный

феномен особенным чувством милосердия, внезапно снизошедшим на

правителя. Тайные пружины исторического прецедента кроются в событиях

политической жизни — борьбе короны с папой и крупными феодалами За

власть. Необходимость бороться за умы и симпатии подданных заставила

монарха проявить особое милосердие и заботу о преданных, но утративших

здоровье ветеранах, это выгодно от-N1 чало его от жестоких и эгоистичных

феодалов. В борьбе С напой за власть милосердный жест мог оказаться

полезнее грубой силы. Учредитель первого приюта для слепых (убежища для

ослепших крестоносцев) имел политические и личные.

мотивы для деятельной благотворительности. Подкрепляет этот вывод история

возникновения следующего государственного приюта для слепых в Париже

(1260). Как и Баварский, Парижский приют создавался для особой группы

инвалидов — слепых рыцарей, а его содержание, как и в немецких землях, взял

на себя монарх (государство). Тронутый положением слепых воинов, Людовик

IX построил для них особое здание (1254—1260), получившее название

«Maison des Quinze-Vingts (15x20)» [17, с. 466]. Благотворительное заведение

первоначально приняло 300 обитателей, по легенде, плененных и ослепленных

мусульманами крестоносцев. Государь выкупил несчастных у сарацинов и

обеспечил кровом. Какое-то время «Дом Трехсот» содержался за счет

королевского бюджета, но отпущенных средств оказалось недостаточно, и

призреваемые получили высочайшую привилегию — нищенствовать. Монарх

даже повелел обеспечить слепцов поводырями за счет казны.

Если в XI—XII вв. созданием разнообразных богоугодных заведений

занимались Церковь и город, то в XII—XIII столетиях круг творцов деятельной

благотворительности пополняется милосердными монархами. Церковь, город и

корона оказываются партнерами в деле призрения.

К середине XIII в. во всех крупных городах Западной Европы действуют как

монастырские, так и светские (городские) хосписы и убежища, где калека,

нищий странник (зачастую больной или увечный) мог получить кров. Европа

располагает уже немалым числом церковных и светских благотворительных

заведений, открытие же королевских (государственных) убежищ для слепых

стало завершающим аккордом первого периода эволюции отношения к инаким.

Это свидетельство нового понимания властью своей ответственности за

инвалидов-воинов, потерявших зрение. Даты открытия светских приютов для

слепых в Баварии (1198) и Франции (1260) определяют условный рубеж

первого и второго периодов эволюции отношения государства и общества к

людям с физическими и умственными недостатками.

В архаичном мире главенствуют задачи выживания отдельного человека и рода

в целом, значимы ценности благополучной жизни тела человека и его рода,

установления порядка, предсказуемости во взаимодействии природных ритмов

жизни человека и его среды. Традиционное сознание защищается от всякого

сбоя в установленном порядке вещей, всякой инакости.

физической неполноценности, чтобы те своей немощью не нарушали

могущества государства.

Христианство приносит новые нравственные ценности, предлагает новую

картину мира и новый взгляд на немощного человека. Высшей ценностью

признается сопереживание другому, милосердие провозглашается не просто

добродетелью, но обязанностью крещеного человека. Христианство

закладывает фундамент толерантного отношения к людям вне зависимости от

их происхождения, социального положения, физической силы или степени

смышлености.

Признав христианский постулат о том, что право на жизнь даруется Богом и не

может быть отобрано человеком, власть не может более терпеть детоубийство,

которое с IV в. расценивается европейским судом как посягательство на Божью

волю, преступление. Право на жизнь обретено по закону.

Уходящая корнями в архаичные времена традиция недоброжелательного

отношения к немощным, уродливым, глухонемым, слепым, слабоумным,

душевнобольным оказалась столь прочной, что западноевропейскому обществу

понадобилось тысячелетнее воздействие христианской религии, прежде чем са-

мые милосердные его члены смогли взглянуть на ребенка-инвалида не с

насмешкой, презрением, ненавистью или ужасом, но с жалостью и

состраданием.

Первыми, кто переступил незримую черту и подал пример участливого и

милосердного отношения к людям, отторгаемым большинством, оказались

немногочисленные церковные подвижники. Поначалу только монастырские

хосписы и приюты оказывали помощь больным и увечным, там убогие

взрослые и дети могли получить кров и пишу. В лоне христианской Церкви

рождаются милосердное отношение к убогим, деятельная благотворительность,

призрение слабоумных, людей с физическими недостатками.

Со времени Крестовых походов и бурного развития городов

благотворительное попечение о нищих и безродных инвалидах перестает быть

прерогативой христианской Церкви. В XI—XII вв. созданием разнообразных

богоугодных заведений, наряду с католическими конгрегациями, начинают

заниматься городские органы самоуправления. В XII—XIII столетиях круг

творцов деятельной благотворительности пополняется милосердными

монархами. Призрение сирот, нищих и убогих постепенно входит в сферу

внимания городской и верховной власти.

Христианское, милосердное отношение к убогим осваивалось медленно и

трудно всеми европейцами, но южане оставались более нетерпимыми, чем

северяне, и к инородцам, и к иноверцам, и к людям с физическими и

умственными недостатками. Причина тому — различия в культурной почве, на

которую ложились новые нравственные ценности: созвучие христианского

отношения традициям северян и расхождение его с обычаями южан.

Первый период эволюции отношения государства и общества к людям с

физическими и умственными недостатками завершается на Западе тем, что

Церковь, город и корона оказываются партнерами в деле их призрения.

Совпадение интересов столь влиятельных политических сил и объясняет

переход европейцев к следующему периоду отношения к людям с недостатками

физического и умственного развития. Почти два тысячелетия понадобилось

европейскому государству, чтобы пройти путь от агрессии и нетерпимости до

первого осознания необходимости призрения инвалидов.

Библиография

Антология педагогической мысли христианского Средневековья В 2 т. -

М.: Аспект Пресс, 1994. - Т. 1.

Басова А. Г. История сурдопедагогики / А. Г. Басова, С. Ф. Егоров. — М.:

Просвещение, 1984.

Басова А. Г. История обучения глухонемых / Под ред Ф A Pav — М.:

Учпедгиз, 1940.

Гиро П. Частная и общественная жизнь римлян / Пер с фр ; под ред. С. П.

Моравского. - СПб., 1899.

Гофф Ж. Л. Людовик IX Святой / Пер. с фр. В. И. Матузовой-М.: Ладомир, 2001.

Замский X. С. Умственно отсталые дети: История их изучения, воспитания и

обучения с древних времен до середины XX века. - М.: НПО Образование,

1995. Исландские сага. БВЛ. - Т. 8. - М.: Художественная литература,

А У / о.

Историческая демография докапиталистических обществ Западной Европы:

Проблемы и исследования / Отв. ред. Ю Л Бессмертный. — М., 1988.

КаннабихЮ.В. История психиатрии / Предисл. П. Б. Ганнушки-на. — Л.:

Госмедиздат, 1929.

Колпакова Г. С. Искусство Византии. Ранний и средний периоды. - СПб.:

Азбука-классика, 2004.