Малофеев Н.Н. Специальное образование в меняющемся мире. Европа

Подождите немного. Документ загружается.

точно так же, как его нормально развивающихся братьев и сес

тер. Дефект зрения уже не являлся безоговорочной причиной

для социального отторжения его носителя — страна знала про

изведения слепых музыкантов, работы слепого скульптора

Джона Конелли (1602—1664), читала стихи ослепшего поэта

Дж. Мильтона.

•<<<<<<< Учить незрячего подростка соглашались многие педагоги,

следовательно, часть образованных людей Англии той поры

оказалась способной проявить толерантность к детям-инвали

дам из семей своего круга.

•<<<<<<< К моменту рождения Николаса страна накопила двадцати

пятилетний опыт индивидуальной работы с глухими и обуче

ние ребенка-инвалида перестало быть событием экстраорди

нарным.

•<<<<<<< Государство и города проводили определенную социальную

политику, сложились традиции деятельной благотворительно-

сти, к началу XVIII в. в Англии успешно действовало немало разнообразных

филантропических обществ. Биографы почти не касаются этого важного

обстоятельства, но ведь кроме близких членов семьи кто-то должен был

читать Саундерсону вслух обильно поглощаемые им книги, да и в Кембридж

будущего профессора сопровождал волонтер христианского колледжа.

•<<< По сравнению с континентальными соседями Англия да

леко продвинулась в сфере гражданских прав и свобод. За три

года до рождения Саундерсона вступил в силу Акт Habeas

Corpus (1679), обеспечивший защиту граждан перед судом,

в 1689 г. принимается один из важнейших конституционных

актов страны — Билль о правах. После принятия Билля в Анг

лии «начинает формироваться принципиально новая политиче

ская система, основанная на борьбе за власть партий, представ

ляющих в парламенте интересы тех или иных социальных

групп» [29, с. 533]. По английскому закону Саундерсон не «без

гласный калека», но гражданин, наделенный правами, в том

числе правом на образование, и когда отец решает отдать сына

в частную школу, у ее администрации не нашлось оснований

отказать в приеме.

•<<<<<<<< В Англии конца XVII столетия существовала разветвленная

сеть государственных, городских и частных учебных заведений,

где при условии оплаты мог учиться любой желающий. Приход

незрячего ученика не смутил ни администрацию, ни школяров,

ни их родителей. К моменту поступления Саундерсона в Кемб

ридж страна имела пятивековую историю университетского об

разования, научная и культурная жизнь королевства была весь

ма богатой: в 1660 г. основано Лондонское королевское научное

общество, через шесть лет в столице открывается первый кон

цертный зал для широкой публики, а в 1677 г. — Гринвичская

астрономическая обсерватория.

•<<<<<<<< Завороженный математикой Н. Саундерсон вступил на сте

зю образования в пору грандиозных научных открытий: работы

Н. Коперника, Г. Галилея, Блеза Паскаля, английского физика

У. Гилберта, изобретателя логарифмов шотландского матема

тика Дж. Непера, английского философа Фр. Бэкона уже ста

ли достоянием просвещенного общества. Вторая половина

XVII в. — это время великих изобретений и открытий Р. Бойля,

Р. Гука, И. Ньютона, X. Гюйгенса, Г. Лейбница, немалого числа

других не менее именитых физиков и математиков. Со студен

ческой, если не со школьной скамьи Саундерсон попадает в во

доворот научной мысли, что оказывается значимым обстоя

тельством для его профессионального будущего.

•<<<<<<<< Саундерсон находился в научной среде, состоявшей преи

мущественно из неординарных людей, для которых инакость

не была равна несостоятельности.

Итак, XVII столетие оказалось богатым не только на прецеденты

индивидуального обучения детей с нарушениями слуха.

В Европе этого времени перестают быть редкостью слепые музыканты, тогда

же ослепшему в раннем возрасте человеку удается стать профессором

математики, заслуги которого признаны обществом и королем.

Судьба же умственно отсталых взрослых и детей европейцев, как и прежде,

не заботит.

| Почему «не видят» умственно отсталых детей и как впервые возникает

мысль об их обучении

В 1612 г. пастор Вольфганг Ратке (1571 — 1635) обращается к съезду

германских князей с письмом («Франкфуртский мемориал»), содержащим

развернутую программу школьной реформы во имя процветания общества. По

убеждению Ратке, преподавание в начальной школе следовало вести на родном

языке, а ее посещение сделать обязательным для всех детей, вне зависимости от

их пола или сословной принадлежности родителей. Несколькими

десятилетиями позже педагогические идеи Ратке о необходимости введения

равного школьного обучения для всех получают развитие в трудах гениального

выпускника Гейдельбергского университета Яна Амоса Коменского (1592—

1670). «Из человеческого образования, — пишет мыслитель-гуманист, —

нельзя исключить никого, кроме нечеловека» [17, с. 20]. Лидер чешской

реформаторской церкви, убежденный в возможности исправления мира за счет

совершенствования системы воспитания и образования, сторонник идеи при-

родосообразного обучения, он, вероятно, одним из первых задумывается об

умственно отсталых детях. По мнению Яна Амоса Коменского, их природную

медлительность и несообразительность можно преодолевать посредством

образования. Именно об этом пишет великий педагог в своей ставшей клас-

сической «Великой дидактике»: «Ведь кто усомнился бы в том, что воспитание

необходимо людям тупым, чтобы освободиться от природной тупости. <...> Кто

по природе более медлителен и зол, тот тем более нуждается в помощи, чтобы

по возможности освободиться от бессмысленной тупости и глупости. И нельзя

найти такого скудоумия, которому совершенно уже , не могло бы помочь

образование» [17, с. 206—207].

Линия, начатая Ратке и Коменским, находит продолжение в «Опыте о

человеческом разуме» (1690), вышедшем из-под пера английского философа-

просветителя Джона Локка (1632—1704), убежденного в примате обучения в

развитии человека и отрицающего наличие врожденных идей. Мыслитель

постулировал «естественную свободу человека» и «природное равенство

людей», считал человека «владельцем своей собственной личности, ее ийствий

и ее труда», провозглашал естественным для человека

право защищаться от любых посягательств на свое природное равенство,

свободу, собственность. Согласно Локку, свобода заключается в том, чтобы

человек не испытывал ограничений и насилия со стороны других, но

подобное возможно только при наличии закона. Интерпретируя Локковы

идеи, нетрудно прийти к выводу о том, что лица с физическими и

умственными недостатками способны обрести независимость только в

государстве, где правит закон, только в либеральном обществе,

признающем гражданский статус вчерашних «чужих». Великий

англичанин развивает мысль о роли обучения в становлении личности,

опровергает фатальный характер несостоятельности ребенка, отличного от

большинства. Локк не сомневался в том, что наличие или отсутствие

способностей не есть воля Бога или дьявола, не игра рока, не предначертание

судьбы. Способности приобретаются через опыт и чувства, могут быть

сформированы в условиях правильно организованного обучения.

В XVII столетии предложение введения обучения всех без исключения детей не

встретило понимания на государственном уровне ни в одной из европейских

стран, но судьбоносная идея возникла, более того, получила философское и

педагогическое обоснование. Предлагая всеобщее школьное обучение, его сто-

ронники невольно торили дорогу грядущему специальному образованию.

Предложение учить на начальной ступени не на латыни, а на родном языке

устраняло барьер, мешавший аномальному ребенку овладеть школьной

премудростью, а рекомендации педагогу согласовываться с природой

воспитанника предоставляли воспитателю значительную свободу в поиске

методов обучения.

Мечты о господстве всеобщего и равного школьного обучения смогут

воплотиться в жизнь позже, когда сложатся все необходимые

социокультурные предпосылки к открытию народных школ. Тогда же их

организаторы сделают неприятное открытие: среди, казалось бы,

однородной массы учеников обнаружится немало неспособных к усвоению

обязательной школьной программы, что заставит создавать для них специ-

альные классы — «дополнительные», «повторительные», «вспо-

могательные». Произойдет это в XIX веке, в XVII же столетии европейское

государство оставалось неготовым к организации обучения умственно

отсталых детей, впрочем, до введения всеобуча никто и не подозревал об их

существовании. Дети же со слабоумием, идиотией, грубыми нарушениями

психики в силу их очевидной интеллектуальной несостоятельности

объектом обучения никогда не мыслились.

Итак, до введения всеобуча у государства не будет повода озаботиться

организацией специального обучения, однако благодаря философам-

просветителям и педагогам-гуманистам с конца XVII столетия просвещенная

часть европейского общества начинает обсуждать вопрос о праве глухих и

слепых детей на получение образования, соответствующего их происхожде-

нию, впервые высказывается мысль об обучении детей «тупых» и

«медлительных».

Рубикон перейден.

Первые специальные учебные заведения

Основными средоточиями идей Просвещения на протяжении XVIII в.

выступали Англия и Франция, во второй половине столетия столица Франции

становится и столицей Просвещения. «Его [Просвещения] идеи, — пишет Э.

Хобс-баум, — получили широкое международное распространение во

французских формулировках. В передовой мысли преобладали светскость,

рационализм и прогрессивный индивидуализм. Главной задачей было

освободить личность от оков, стеснявших ее, от невежественного

традиционализма Средневековья, который все еще довлел над миром, от

религиозных предрассудков Церкви (далеких от жизни или разумности), от

неразумного разделения людей на иерархию из высокородных и низкородных

слоев. Свобода, равенство и братство — вот были их лозунги. В свою очередь,

они стали лозунгами Французской революции» [28, с. 35]. Борьба за

установление «царства разума», основанного на «естественной свободе

человека», гражданском равенстве, закономерно привела приверженцев новой

философии к переоценке социального статуса и возможностей людей с

умственными и физическими недостатками.

< Первой в мире Франция в XVIII столетии признает за глухими ограниченное

гражданское право, статус инвалида по слуху законодательно меняется, он

наконец перестает быть для суда «мертвым». Виновник революционных

преобразований — мажордом Королевской палаты Франсуа Меснье (Meusnier)

и его семья. Служебное положение отца двоих глухих детей Меснье и

благорасположение к нему монарха обусловили появление на свет уникального

документа. В связи с кончиной старшего сановника двора его взрослые

крещеные грамотные глухие сыновья оказались упомянутыми в королевском

письменном распоряжении. Юридический казус состоял в том, что, назвав

глухих по именам, монарший указ не позволял суду считать их «мертвыми» для

закона. До упомянутого прецедента глухие и слепые легко вписывались в

категорию «малолетние, пораженные в правах и другие персоны», их интересы,

как и интересы малолетних, в суде представлял либо отец, либо опекун.

Французские юристы нашли компромиссное решение, писся в

соответствующую статью закона уточнения. Новая формулировка звучала

следующим образом: «дети: малолетние, отсутствующие (например, живущие в

эмиграции), поражен- ные в правах». Сделанная поправка позволила перевести

братьев Меснье из категории «мертвых для закона» в категорию «детей,

пораженных в правах» (interdits). Прецедент был создан, и последствия не заставили

себя ждать.

Наш очередной герой — Клод Анри Дешане (Deseine, 1740— 1823), сын

парижского ремесленника. Старший Дешане входил в плотницкую гильдию,

членство в которой давало определенные социальные льготы и по статусу

соответствовало положению буржуа. Братья глухонемого Клода Анри

получили неплохое образование: один стал скульптором, другой архитектором.

На момент кончины отца и раздела наследства (1777) его дочери в возрасте 17,

18 и 20 лет претендовать на наследство как несовершеннолетние (mineurs) не

могли, а потому его следовало поделить между 28-летним скульптором Луи

Пьером и 36-летним архитектором Луи Этьеном [33]. Согласно действующему

французскому закону, 37-летнему глухонемому Клоду Анри не приходилось ни

на что рассчитывать, однако его младшие братья не сочли возможным

использовать себе во благо физический недостаток родственника и потребовали

от городских властей юридического признания гражданских прав Клода Анри.

Парижская бюрократия оказалась в щекотливом положении. С одной стороны,

глухой по закону не являлся субъектом судебного разбирательства и для суда

не существовал. С другой стороны, юристы знали о прецеденте с братьями

Меснье. По сегодняшним меркам, семья Дешане просила совсем немного —

выдать их глухому родственнику удостоверение личности, где были бы

указаны его имя и фамилия, а также было засвидетельствовано то, что он глух и

нем от рождения. Сама собой разумеющаяся для нынешней эпохи просьба

французскую бюрократию конца XVIII в. поразила своей необычностью, если

не дерзостью. Чиновники из магистратуры провели особое совещание и в конце

концов сочли возможным выписать документ следующего содержания: «Клод

Анри — глухой, немой, он не может писать и читать, а потому не в состоянии

распоряжаться собственностью самостоятельно». Родственников формулировка

не устроила, и они потребовали исправить констатацию «не может писать и

читать» на более точную — «не обучен письму и чтению». Мэрия сочла

подобное требование обоснованным и изменила запись, что, в свою очередь,

привело к пересмотру гражданского статуса участника правового конфликта.

Внесенное уточнение меняло официальный статус Дешане, который отныне

признавался не mineurs (несовершеннолетним), a interdits (пораженным в

правах), это в корне меняло ситуацию, поскольку означало, что не глухота

служит причиной безграмотности, а Клода лишили возможности учиться.

Малозначительное на первый взгляд изменение юридического статуса

позволило глухому претендовать на обучение. Обретя желанное право, Клод

Анри не замедлил воспользоваться им, став одним из учеников парижской

школы Эпе, а затем студентом Королевской академии

скульптуры и живописи (1778). Академический курс

глухонемой Дешане прошел у того же преподавателя, что

и его слышащий брат. В XVIII в. шаг от обретения права

на частную собственность до получения права на

образование оказался совсем коротким, тогда же на смену

индивидуальному обучению приходит специальная

школа, сначала частная, затем государственная. Лидером

специального обучения оказывается Франция.

В 1751 г. «Журнал ученых» опубликовал отчет комиссии Парижской академии наук о

демонстрации научному сообществу неким господином Перейрой его глухих учеников.

Авторы отчета — весьма известные и уважаемые ученые, члены Парижской академии наук

де Бюффон, де Меран и Феррейн отметили: «Виденных нами результатов метода г-на

Перейры вполне достаточно, чтобы еще раз подтвердить мнение... что такой метод обучения

глухонемых в высшей степени практичен и что лицо, которое применяло его с таким

успехом, достойно похвалы и поощрения». Особенно заинтриговала академиков

«арифметическая машинка» — устройство, с помощью которого Перейра обучал своих

неслышащих воспитанников «четырем действиям арифметики».

Джакомо Родригес Перейра (Pereira, Giacomo Rodriguez, 1715—1780) родился в

Португалии, вырос в Испании, медицинское образование

получил во Франции и там же инициировал обучение

глухих. Перебравшись из Испании в Париж, крещеный

иудей меняет имя — отныне он не Джакомо Перейр, а

Яков Перейра. Начало сурдопедагогической практике

положили занятия с горячо любимой глухой сестрой

(1735). В поисках частных уроков Перейра пересекает

границу, и вскоре слух о его необычном педагогическом

таланте распространяется по Франции, чему, кстати,

способствуют публичные демонстрации достижений

успешных воспитанников. На одной такой демонстрации,

организованной в стенах иезуитского колледжа города

Ла-Рошель (провинция Бордо), присутствует отец глухого

подростка — крупный землевладелец д'Этавиньи,

который нанимает Перейру учителем. Достижения

ученика, представленного на суд интеллектуальной элиты

Франции (1749), и зафиксировал упомянутый отчет

комиссии Королевской академии наук. Профессиональная

судьба сурдопедагога складывалась весьма удачно,

прошедшие через его уроки воспитанники не только

овладев устной речью, но и оказались способ -

ными к школьной науке и получали неплохое для своего времени

образование. Особенно прославился Сабуре де Фонтеней —

выходец из высокородной семьи, успешно овладевший, несмотря на

врожденную глухоту, филологией. Обучая детей устной речи,

Перейра активно применял разработанную им дактильную азбуку, а

также самодельные слуховые трубки для стимулирования и

использования остаточного слуха.

Среди парижских интеллектуалов Перейра пользуется уважением, достаточно

перечислить имена его друзей — Руссо, Дидро, д'Аламбер, Бугенвиль, с ним

ищут встреч Вольтер, Бюффон, Тиссо. После выступления в академии Перейра

со своим глухим подопечным удостаиваются аудиенции Людовика XV.

Восхищенный и растроганный король жалует сурдопедагогу 800 ливров (с 1751

г. аналогичная сумма станет ежегодно выплачиваться ему как пенсия). Фран-

цузская академия наук трижды награждает Перейру, а Париж, не слишком

жалующий эмигрантов, оценивает сурдопедагога по достоинству. И не только

Париж: в 1759 г. Перейра избирается членом Лондонского королевского

научного общества.

Заметим, что Перейра не стал правопреемником дела Понсе и Бонета: на

родине, в пиренейских католических королевствах с судами инквизиции и

активным отторжением чужих, он не мог обрести признание, даже приняв

христианство. Чужой по крови, интеллектуал, брат глухонемой, учитель

глухих — в южной экономически отсталой стране любого из названных

качеств хватило бы, дабы вызвать подозрительно-недоброжелательное от-

ношение окружающих. Только переехав в Париж, столицу Просвещения и

вольнодумства, Перейра достигает известности и популярности. Талантливый

педагог оказался в нужное время в нужном месте, его современниками и

собеседниками оказываются лучшие умы Европы. Перейру и его учеников

неоднократно принимают в Академии наук, знакомство с ним побуждает

Дидро к написанию «Письма о глухих» (1751)

, а Руссо — к размышлениям о

происхождении языка. Да и в знаменитом педагогическом романе «Эмиль»

есть отзвуки дискуссий энциклопедиста с сурдопедагогом. Перейра и Руссо не

только состояли в приятель

ских отношениях, но и жили по соседству. Собственную педагогическую практику, особенно

в части системы и структуры тренировки органов чувств, Перейра строил, руководствуясь

сен-суалистскими рекомендациями Руссо в области индивидуального обучения. А тот, если

верить Э. Сегену, был частым гостем на уроках испанца, и пример обучения глухонемых

нашел отражение в философской педагогике Руссо [22]. В свою очередь,изложенная в

«Эмиле» педагогическая концепция в определенном смысле послужила в дальнейшем для

Перейры руководством.

И все же не испанцу выпала честь создать в Париже первую в мире спе-

циальную школу, ее архитектором станет «свой» — сурдопедагог-француз.

Основателем первого в мире учебного заведения для глухих принято считать

Шарля Мишеля де л'Эпе (1712—1779), замечательного сына своей эпохи.

В молодости послушник Эпе отказался дать обязательную при рукоположении

в священники письменную клятву (его смущение вызвал пункт об

информировании властей о признании в политических преступлениях,

сделанных во время исповеди) и не только лишился сана, но и оказался

отлученным от государственной церкви. Эпе получает второе — юридическое

— образование и впоследствии служит адвокатом в высших судебных

инстанциях. На сурдопедагогическую стезю он вступает в пятидесятилетнем

возрасте. Поводом взяться за незнакомое дело в столь зрелом возрасте

послужила мимолетная встреча с двумя глухими девушками, произошедшая в

кафедральном соборе во время посещения Эпе своего родственника-

священника. Кто-то из духовных лиц занимался воспитанием девиц, Эпе же

вознамерился обучить их грамоте.

Первые сурдопедагогические эксперименты Шарля Эпе официально

датируются 1760 годом. Начав с обучения двух девушек, он постепенно

увеличил число учеников до шести. Будучи человеком состоятельным,

вольнодумец Эпе в своих педагогических изысканиях сохранял свободу и

независимость. Со временем подвижник перешел от индивидуальных занятий к

организации небольшого бесплатного частного учебного заведения, в котором

ко времени кончины Эпе (1789) обучалось 72 ученика.

Будучи приверженцем идей французских просветителей, Эпе противился

социальному различению по «высокородно-сти» и «низкородности». Как

человек, отлученный от официальной церкви, Эпе на личном опыте знал,

каково быть отверженным. Как сурдопедагог, он противился общепринятому

делению людей на «высокородных слышащих» и «низкородных глухонемых»,

стремился убедить французских учителей, ученых, общество в том, что «глухой

способен не просто к усвоению языка, он способен к образованию в той же

мере, в какой к нему способны слышащие и говорящие» [35, с. 50]. Создавая

систему обучения, получившую название «мимический метод», Эпе в качестве

главного выдвигает принцип «естественности», «природосообразности»

обучения. Предлагая использовать в обучении глухих различные речевые

средства (дактилологию, письменную, устную и жестовую речь), он отводит

жестовой речи ведущую роль, считая наиболее естественными для глухих

«зрительные» средства общения. Понимая, что «естественные жесты» не могут

стать надежным средством формирования абстрактных понятий и языковых

обобщений, Эпе дополняет их «методическими жестами». В историю сур-

допедагогики Шарль Эпе вошел как создатель системы «мимический метод»,

как человек, убежденный в возможности умственного и нравственного

развития глухонемого, стремившийся раскрыть его потенциальные

возможности путем обучения «естественными» и «природосообразными»

средствами.

В Париже второй половины XVIII столетия обучением глухонемых занимались

не только Перейра и Эпе. В историю французской сурдопедагогики вписаны

имена Р. Эрно, который демонстрировал успехи своих глухих учеников в

стенах Французской академии наук (1757), сурдопедагога из Орлеана Клода

Дешана, изложившего авторскую методику в трактате «Элементарный курс

обучения глухонемых» (1779) и впервые поднявшего вопрос о помощи

позднооглохшим, воспитании слепоглухих. Просвещенными французами

индивидуальное обучение глухих более не воспринимается как что-то

экзотическое. Сообщения об успехах глухих периодически появляются на

страницах парижских газет, из этого следует, что информация подобного рода

начала занимать читающую публику и представлять интерес не только для

специалистов, академиков, но и для журналистов и парижских обывателей.

Практика индивидуального обучения находит определенную общественную

поддержку, привлекает внимание монарха, о чем стоит сказать особо.

Эксперименты Я. Перейры, К. Ф. Дешана, Ш. Эпе пришлись на годы правления

Людовика XVI, при прямом участии которого менялся гражданский статус

братьев Меснье и Клода Анри Дешане. Короля, чью жизнь оборвала гильотина,

многие историки рисуют человеком, сочетавшим в себе всестороннее

образование и глубокую религиозность. Деятельная благотворительность Лю-

довика XVI носила не показной характер: по свидетельству директора

королевской казны Ж. Неккера, в 1788 г. монарх счел возможным потратить

около 70% средств из собственного ежегодного «денежного пособия короля» на

поддержание бедных семей и иных нуждающихся, в том числе инвалидов. В

пору острейшего кризиса власти накануне Французской революции король

даровал частной школе Эпе статус национального учебного заведения,

демонстрируя окружающим признание короной права самых несчастных

подданных на образование и высочайшую оценку заслуг сурдопедагога перед

страной. Волей Людовика XVI частная школа, созданная Эпе, превратилась в

первое в Европе специальное учебное заведение для глухих. Впервые в истории