Малофеев Н.Н. Специальное образование в меняющемся мире. Европа

Подождите немного. Документ загружается.

Западной Европы государство в лице монарха признало право глухих детей на

образование. Это событие стало точкой отсчета в истории становления

европейской системы специального образования, оно готовилось на

протяжении многих веков, и наконец в эпоху Просвещения в Париже

сложились все необходимые условия, дабы школьное обучение глухих из

мечты превратилось в реальность. Оттого, что именно во Франции сложились

все необходимые предпосылки, вслед за школой глухих в Париже открывается

первое в Европе учебное заведение для слепых.

Положение незрячих по сравнению с прочими категориями инвалидов

оставалось наиболее благополучным. Важная привилегия — королевское

разрешение слепым нищенствовать, традиционно терпимое, даже участливое

отношение к ним Католической церкви и зажиточной части населения привели

к тому, что слепцы превратились в особую касту. Со временем в умах

французов выработался стойкий стереотип восприятия слепца как нищего,

нуждающегося в опеке. В сложившуюся схему мысль о необходимости учить

незрячих грамоте или ремеслу не вписывалась, а потому просвещенные

парижане об обучении слепых детей не задумывались. Со своей стороны,

большинство незрячих не хотело лишаться привилегий, филантропических

гарантий и настороженно, если не агрессивно относилось к любым новациям в

свой адрес. Однако социально-культурный контекст жизни французской

столицы второй половины XVIII в. предопределил изменение отношения обра-

зованного сословия к детям и детству, к инвалидам, к праву глухого или

слепого на обучение.

Среди французских философов-просветителей, оказавших влияние на

развитие специального образования, не было более могущественного, чем

блестящий и парадоксальный Дени Дидро. Апологет «естественного права»

обратился мыслью к людям с нарушенным восприятием мира. Трактат Дидро

«Письмо о слепых в назидание зрячим» (1749) не только вызвал широкий ин-

терес читателей, но и послужил стимулом к ряду специальных научных

изысканий. Психологический анализ Дидро внутреннего мира слепого от

рождения заставил многих парижан пересмотреть свое отношение к этим

людям. До публикации «Письма...» все без исключения французы отказывали

незрячему в праве на образование, искренне полагая, что благословленное

королем нищенство — удел и привилегия слепых соотечественников.

<Идеи Дидро взволновали одного из его почитателей, правительственного

чиновника Валентина Гаюи (1745-1822). Сын ткача, сумевший получить

блестящее образование, знаток многих языков, Гаюи начал служебный путь

весьма удачно, его приняли секретарем в Министерство иностранных дел, а

вскоре он стал членом государственной комиссии, экспертом по аттестации

учителей и педагогических руководств.< Любознательный Гаюи посещал

многие научные кружки, включая и тот, что вел Дидро. Молодого

преуспевающего чиновника, равно как и философа, волновали проблемы

призрения и образования лиц с сенсорными нарушениями, он даже успел

поработать в качестве помощника у Шарля Эпе, доверившего ему обучение

безречевого одинокого подростка.

Биографы обязательно упоминают, как был шокирован Гаюи встречей с

группой шутовски разряженных кривляющихся слепых, изображавших

музыкантов в очках, внимательно читающих ноты, и одновременно издающих

душераздирающие звуки (1771). Гаюи раздосадовало и издевательство над

незрячими, и их готовность принимать унизительную милостыню. Молодой

парижанин мечтал о возможности приобщения слепых к общественно

полезному труду как полноценных и полноправных членов социума. Через 35

лет после опубликования «Письма о слепых...» усилиями Гаюи мечты Дидро

получили практическое воплощение, а начиналось все при весьма необычных

обстоятельствах. В 1784 г. знаменитая слепая венская пианистка Мария

Парадиз давала концерт в Париже, и в числе восхищенных слушателей оказался

Гаюи. В отличие от меломанов, он был поражен не столько виртуозностью

исполнительницы, сколько тем, какого уровня мастерства достиг незрячий

человек. «Он сблизился со знаменитой артисткой с целью педагогической:

проследить на этой талантливой личности процесс умственного и

музыкального развития слепой от рождения» [24, с. 471]. В конце XVIII в.

пересеклись пути молодой незрячей пианистки и жаждущего педагогических

откровений энтузиаста. Гаюи досконально изучил все печатные источники об

известных слепых, чего-то добившихся в жизни, выяснил подробности

обучения самой Парадиз. Ее первыми наставниками оказались ослепший в семь

лет математик Вейсенбург Ъ<<<<<<< И3 Манхейма и музыкант Кемпеллен. Придя к

выводу, что среди незрячих немало людей способных, Гаюи решил

организовать школу для слепых, но столкнулся с непониманием

благотворительного общества, отказавшегося передать педагогу на обучение 12

отобранных им из приюта детей. Отказ не обескуражил энтузиаста, вскоре

(1784) на церковной паперти он находит первого ученика. Слепой от рождения

семнадцатилетний Франсуа Лезюэр и его родители, довольные размерами

собираемой милостыни, далеко не сразу приняли странное предложение

учителя. Современному читателю следует узнать, что первое в мире

экспериментальное обучение слепого по программе начальной школы было

платным — и за обучение платил педагог! Только на таких условиях родители

согласились перевести сына с паперти за парту.

Эксперимент Гаюи увенчался полным триумфом, да и воспитанник оказался

способным, менее чем через год обучения пионер тифлопедагогики

демонстрировал их общие достижения на заседании Французской академии

наук (1785). Одобрение академиков и газетная шумиха сделали свое дело —

парижане поверили в полезность начинания и стали активно жертвовать на

образование слепого вундеркинда. «С Лезюэром и с деньгами, вырученными

им, — пишет А. И. Скребицкий, — он явился в январе 1786 г. в совет недавно

образовавшегося „Человеколюбивого общества", прося его принять эти деньги

под условием, чтобы вместе с его учеником получали впредь образование

призреваемые этим обществом 12 слепых детей, которых он взялся сам

обучать» [23, с. 5]. Теперь пожелание было исполнено.

Гаюи предложил собственную концепцию обучения слепых, положив тем

самым начало тифлопедагогике. «Очерк об обучении слепых» (1786) стал

первой попыткой определить задачи, содержание и методы специального

школьного обучения этих детей [30]. Разработанный подход новатор сразу же

попытался воплотить в жизнь, открыв частную школу в Париже.

Итак, в 1786 г.— ровно через столетие после рождения незрячего математика

Н. Саундерсона — Гаюи открывает «Мастерскую трудящихся детей» —

небольшую частную школу, где вскоре учатся уже 24 незрячих ребенка. Европа

получила еще одну модель специального учебного заведения. Понадобились

тысячелетия, чтобы мир принял простое, казалось бы, решение — слепого

ребенка можно и должно учить тому же, чему учат его зрячих сверстников.

<< Лидерство Франции в деле обучения слепых не случайно. Успех

тифлопедагога не получил бы широкого признания столичной публики, не будь

Париж той поры столицей Просвещения, отсутствуй в стране научное

сообщество, Академия, газеты, желание и умение горожан их читать. В пору

педагогической деятельности Гаюи Католическая церковь не смела перечить

просвещенному монарху, а король искренне заинтересовался< опытами<

энтузиаста — призрение< слепых< исторически входило в круг добрых дел его

венценосных предков. Как чиновник особого отдела Министерства

иностранных дел, Гаюи не только мог встречаться с первым лицом страны, но

имел случай познакомить короля с диковинным экспериментом. Не каждый

монарх согласился бы, как это сделал религиозный и добродетельный Людовик

XVI, в течение двух недель лицезреть открытые уроки, где слепые дети

демонстрировали свои школьные достижения. Две недели в Версале 24

незрячих воспитанника Гаюи доказывали королю и французским аристократам,

что они не жалкие побирушки, а нормальные люди, лишенные обучения, к

которому вполне способны, исключительно по причине нарушенного зрения.

Результат превзошел ожидания: абсолютный, но просвещенный монарх не

только одобрил эксперимент, но повелел придать школе статус госу-

дарственной, т. е. содержать ее за счет казны. Заметим, решение, столь

значимое для будущего европейских систем специального образования,

принималось в драматический для короны момент — в канун Великой

французской революции. Государственный долг достиг колоссальной суммы,

король отправлял в отставку министров финансов одного за другим. Страна

стояла на грани банкротства, на счету был каждый луидор, и тем не менее

Людовик XVI субсидирует начинание чиновника-тифлопедагога. На пороге

революции власть во второй раз вынуждена демонстрировать окружающим

признание короной права самых несчастных подданных на образование, и

точно так же, как незадолго до этого были отмечены заслуги перед страной

сурдопедагога Шарля Эпе, теперь отмечаются заслуги тифлопедагога

Валентина Гаюи.

<< Открывшуюся в 1786 г. в Париже первую в мире государственную школу для

слепых начинают посещать 30 учеников, через короткий промежуток времени

их число вырастет в четыре раза и составит 120 человек. Париж становится

мировой столицей специального образования.

Итак, конец XVIII в. Франция встретила бесспорным европейским лидером в

деле организации призрения инвалидов и обучения глухих и слепых детей, в

стране также предполагалось провести реформу больничного дела1, что

должно было сказаться на судьбах слабоумных детей, находящихся в сумас-

шедших домах и приютах. Первое признание короной права детей с

недостатками слуха и зрения на образование и открытие для них первых

специальных школ свидетельствует о начале следующего — третьего периода

эволюции отношения европейского государства и общества к людям с

недостатками физического и умственного развития.

Половина тысячелетия понадобилась Европе (XIII— XVIII вв.), чтобы перейти

от первого приюта для слепых воинов к строительству системы светского

призрения инвалидов, от попыток индивидуального обучения к созданию

первых в мире специальных учебных заведений для слепых и глухих детей. На

эти столетия пришлись события политической, экономической и культурной

жизни европейцев, которые подготовили переход к следующему периоду

эволюции, на протяжении которого инвалиды обретут полные гражданские

права, а специальное образование станет привычным для европейцев делом.

РЕЗЮМЕ

Урбанизация, расширение контактов с иноземцами и иноверцами, порождает

ростки терпимого отношения к человеческой инакости, в том числе к

физически неполноценным соплеменникам. Эпидемии и голод, обрушившиеся

на континент в XIV—XV вв., ухудшают отношение к инаким, с чьим присутст-

вием европейцы едва смирились. Инквизиция возвращает и усугубляет

неприязнь к носителям психических и телесных недостатков — они

приравниваются к политическим врагам. Однако и в беспощадном мире

находятся милосердные христиане, чье сострадание к убогим и калекам

реализуется в форме личного добродеяния (милостыни), не находя, к

сожалению, широкого отклика в атмосфере охоты на ведьм.

В контексте борьбы дворянства за личные свободы и привилегии,

совершенствования сословного права законодательно оформляется право детей

из дворянских, а затем бюргерских и купеческих семей на получение

наследства. Лидерство в этом направлении принадлежит Англии, принявшей

Великую хартию вольностей в 1215 г. Со временем необходимость закрепить

расширяющиеся права бюргеров повсеместно заставляет юристов

рассматривать и уточнять правоспособность наследников-инвалидов. В XVI в.

имущественное право инвалидов ставится в зависимость от сословной

принадлежности, финансового положения, времени наступления и стойкости

недуга, а также умения вступать в контакт, говорить, читать, писать, понимать

иерархию родственных связей и определять разумность и выгодность

предпринимаемых действий. Более десяти веков прошло от момента признания

европейским государством витальных прав инвалидов до первого и частичного

признания права на собственность наследников мужского пола, принадле-

жащих к дворянству или бюргерству. Согласно законодательству Нового

времени, ответственность за патронат над психически больными людьми делят

между собой семья и город.

Реформация и переход к культуре Нового времени меняют мировоззрение

европейцев. Протестантизм приносит новые образцы добродетельного

поведения. В понятие праведной жизни входит деятельная забота о жизни

своей семьи, своего города, своей страны. Именно протестантизм

провозглашает грамотность и деятельную благотворительность обязанностью

христианина, приводя на смену милостыне организованную филантропию. В

протестантских странах государственные и муниципальные власти совместно с

церковными реформаторами энергично, сознательно и последовательно

формируют светскую благотворительность. В круг творцов деятельного

милосердия активно входит частное лицо, гражданин.

Горожане начинают осознавать ценность образования. В XIV-XV вв.

последовательно растет заинтересованность< европейского бюргерства в

обучении детей грамоте, в XVI-XVII столетиях подобную заинтересованность

все чаще начинают проявлять и родители глухих детей. К тому времени

благодаря длительному существованию университетов, выпускающих

квалифицированных юристов, врачей, педагогов, родителям нетрудно найти

интеллектуалов, готовых исполнить их заказ на лечение, обучение или

правовую защиту ребенка-инвалида.

Развитие науки, университетского образования, обостренный интерес к

законам мироустройства, причинно-следственным отношениям между

явлениями связаны с ценностями Нового времени – способностью человека к

преобразованию мира. Благодаря бурному развитию естественных наук

возникает научный интерес к природе глухонемоты, и в разных странах

предпринимаются попытки преодолеть ее посредством индивидуального

обучения.

К концу XVII столетия успешное индивидуальное обучение глухонемых

становится рядовым явлением городской жизни ряда европейских стран.

Талантливые пионеры сурдопедагогики опровергли мнение античных

классиков о мистической природе глухоты и убедительно доказали

возможность успешного обучения глухонемых чтению, письму, речи, основам

наук. Просвещенное общество, городские власти и государство получают

возможность увидеть результат работы, прежде представлявшейся

бесполезной. И все же ни в одной стране долгое время успешное

индивидуальное обучение глухонемых не приводило к созданию школ для этих

детей. Не позволяло сделать важный шаг вперед не отсутствие теоретических

разработок, методик обучения или искусных сурдопедагогов, а совпадение

позиций государства, закона, религиозного догмата и общественного мнения в

отношении людей с физическими и умственными недостатками. Даже признав

милосердие обязанностью христианина, европейцы с трудом переходили к

деятельной благотворительности, обучение же глухого ребенка грамоте

представлялось подавляющему большинству образованных людей

невозможным и ненужным.

По сходным причинам не получают доступа к школьному обучению и слепые

дети. Европа знает немало незрячих музыкантов и по достоинству ценит их

исполнительское мастерство, но, проявляя милосердие к нищему слепцу,

европейцы в массе своей не находят смысла учить его грамоте. Ломает

ситуацию математически одаренный англичанин Николас Саундерсон (1682-

1739), ослепший в раннем возрасте. В Англии с ее многовековой традицией

гражданских прав и свобод Саундерсон не «безгласный калека», но гражданин,

наделенный правами, в том числе правом на образование. К тому времени в

королевстве существовала разветвленная сеть государственных, городских и

частных учебных заведений, где при условии оплаты мог учиться любой

желающий. Приход незрячего ученика не смутил ни администрацию, ни

школяров, ни их родителей. К моменту поступления Саундерсона в Кембридж

страна имела пятивековую историю университетского образования, богатую

научную и культурную жизнь.

Умственно отсталые дети остаются вне поля зрения европейцев. До тех пор

школьное образование не станет всеобщим, государство не задумается об

организации специального обучения. В то же время благодаря философам-

просветителям и педагогам-гуманистам с конца XVII столетия просвещенная

часть европейского общества начинает обсуждать вопрос о праве

«ненормальных» детей на такое образование, какое дается детям их круга, и

впервые выдвигается идея об обучении умственно отсталых.

Приоритет учреждения государственных школ для глухих и для слепых

принадлежит Франции. Король Людовик XVI признал за детьми с

недостатками слуха и зрения право на обучение и предоставил частным

школам Шарля Эпе и Валентина Гаюи статус королевских институтов. Около

шести веков – с XIII по XVIII – понадобилось Западной Европе, чтобы пройти

путь от создания первых королевских (государственных) приютов для слепых

воинов к строительству системы светского призрения инвалидов. Три столетия

– с XVI по XVIII – копился опыт индивидуального обучения глухих, работы

маленьких частных школ, прежде чем открылись государственные учебные

заведения для глухих и слепых детей. Движущими силами второго периода

эволюции отношения государства и общества к инвалидам стали: урбанизация,

развитие гражданского и сословного права, Реформация и переход к культуре

Нового времени, развитие науки, университетского и школьного образования,

книгопечатания, расцвет светского вольнодумства, торжество философии

гуманизма.

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Айрлэнд В.UU Идиотизм<< и<< тупоумие / В. Айрлэнд;<< пер.<< с<< англ.

В. В. Томашевского. — СПб., 1880.

2. Антология педагогической мысли христианского Средневековья.

В 2 т. - М.: Аспект Пресс; 1994. — Т. 1.

3. Басова А. Г., Егоров С. Ф.U История< сурдопедагогики. — М:< Просвещение,

1984.

4. Басова А. Г.UUUUU История<<<<< обучения<<<<< глухонемых / Под<<<<< ред.

Ф. А. Рау. — М.: Учпедгиз, 1940.

5. ВилланиU Дж. Новая хроника, или История Флоренции. — М.: Наука, 1997.

6. ГоффU Жак UЛе.UU Интеллектуалы<< в<< Средние<< века /Пер.<< с<< фр.

А. М. Руткевича. — 2-е изд. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003.

7. Григулевич И.Р. Инквизиция. — 2-е изд. — М.: Политиздат, 1976.

8. Гуревич А.Я.UU Средневековый< мир:<< культура< безмолвствующего

большинства. — М.: Искусство, 1990.

9. Дефектологический словарь/Гл. ред. А. И. Дьячков. — М.: Педагогика, 1970.