Мишель А. Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции

Подождите немного. Документ загружается.

401

¢_gk` m]]d`£

блюдать факты, факты sui generis, вытекающие из социальной группи-

ровки. Эти факты

—

нравы, право, экономические отношения и проч.,

«наука о нравственности» изучает так же, как биология свои собствен-

ные

—

вот в чем настоящая аналогия между этими двумя науками. Она

заключается не в сущности предмета, а в сущности метода.

Правда, решительно высказавшись за чисто индуктивный метод,

различные писатели, о которых мы только что говорили, немного по-

торопились, по мнению их критика, с выводами. Их работы грешат,

говорят нам, «чрезмерными обобщениями». Они слишком скоро хо-

тят определить добро, долг, право, тогда как опыт всегда дает нам толь-

ко права, обязанности, блага. «Чтобы отыскать формулу, объединяющую

в себе все эти явления, нужно сначала изучить каждое из них в отдель-

ности для него самого, а не для того, чтобы одним усилием прийти

к общему определению нравственности». Дюркгейм прибавляет, что

час синтеза, быть может, настанет, но он еще не пробил. Если же спро-

сить моралиста, каков основной принцип нравственности, то «он мо-

жет ответить в настоящее время только неведением»

¹⁹³

. Таким обра-

зом, программа состоит в том, чтобы воспользоваться строго поло-

жительным методом немецких ученых, но прилагать его тщательнее,

с большей точностью и осмотрительностью, чем они.

То же самое и в том случае, когда дело идет не о морали, а о поли-

тике. Как можно надеяться найти в настоящее время сколько-нибудь

удовлетворительное определение государства? Не следует ли, преж-

де чем пускаться в столь опасное предприятие, сначала исследовать

как можно подробнее, все те представления, которые люди состав-

ляли себе о государстве, исследовать, принимая в расчет все обстоя-

тельства, которые в каждый период цивилизации в каждой стране при

каждом образе правления определяли форму учреждений? Лишь в том

случае, когда это основательное и тщательное исследование будет вы-

полнено, можно надеяться получить какую-либо общую формулу.

Без всякого сомнения, это план очень интересных изысканий

и чрезвычайно любопытный по своей исключительной трудности слу-

чай применения положительного метода. Но до того пока еще отда-

ленного дня, когда «наука о нравственности» и «политическая наука»

будут если не вполне закончены, то, по крайней мере, достигнут та-

кой степени развития, что мы будем знать природу и характер прило-

жений, которые можно из них извлечь, до тех пор люди должны по не-

обходимости, как это они делали и до сих пор, требовать от систем

хотя бы временного практического руководства.

¹⁹³

Durkheim

, цитир. статья. Revue philos. (Т.

xxiv

. С. 280).

402

`_dg hgi]^j

Кроме того, теория имеет, по-видимому, непреодолимую склон-

ность обгонять наблюдение, так как писатель, упрекавший, как мы это

видели, немецких социологов и моралистов в поспешности их заклю-

чений, сам заслуживает подобного упрека.

В своем труде, богатом детальными наблюдениями и построенном

чрезвычайно удачно, о котором нижеследующие краткие замечания да-

дут лишь неполное понятие

¹⁹⁴

, Дюркгейм, вновь отметив достоинст-

ва единственного, по его мнению, метода, могущего дать достоверные

результаты, метода терпеливых и детальных исследований, призна-

ет, что «есть одно только средство создать науку

—

это быть смелым»

¹⁹⁵

Заблуждаются, ожидая, что будут собраны все материалы; ведь «толь-

ко тогда можно знать, в каких материалах нуждается наука, когда она

уже имеет некоторое представление о самой себе, следовательно, ко-

гда она уже существует»

¹⁹⁶

Но ведь точно так же могли бы рассуждать Шеффле и Вундт, чтобы

оправдать себя в глазах своего критика? Последний, быть может, отве-

тит, что они были «смелы», не имея метода, тогда как Разделение общест-

венного труда покоится на строго научном методе. Я отмечаю, однако,

в данном случае отсутствие того исчерпывающего приема, который

был указан нам как единственно пригодный. Автор нигде не говорит,

что закон разделения труда является единственным законом, управляю-

щим жизнью обществ и, следовательно, единственным законом, содер-

жащим в себе необходимый обществам моральный закон. Нигде он

не исследует и даже не ставит вопроса о том, не оказывают ли при

этом своего вспомогательного воздействия и другие законы. Иные мог-

ли бы отнестись легко к этому возражению, но социолог, предъявляю-

щий такие строгие требования к методу, без сомнения, найдет его ме-

нее незначительным.

Оставим, однако, вопрос о методе и перейдем к сущности дела.

Если, как полагает Дюркгейм (этот постулат встречается у всех пред-

ставителей школы, к которой он принадлежит), нравственность со-

стоит в том, чтобы «делать необходимое для жизни»

¹⁹⁷

, и если (этот

постулат встречается только в его книге) разделение труда

—

един-

ственный закон, управляющий жизнью обществ и создающий со-

вершенно механически цивилизацию, прогресс

¹⁹⁸

и справедли-

¹⁹⁴

La Division du Travail social.

¹⁹⁵

Ibid (Предисловие. С.

viii

¹⁹⁶

Ibid (loc. cit.).

¹⁹⁷

La Division du Travail social (Введение. С.

¹⁹⁸

Ibid (С. 384).

403

¢_gk` m]]d`£

вость

¹⁹⁹

, то в чем же будет заключаться первая из обязанностей ин-

дивидуума?

Общество, говорят нам, создает индивидуума; а общество представ-

ляет из себя организм

²⁰⁰

. Спенсер ошибался, не признавая достаточ-

ной реальности за социальным организмом и отводя ему слишком

незначительную роль в формировании индивидуума

²⁰¹

. Последний

во всех отношениях является созданием общества и играет по отно-

шению к нему роль органа в организме

²⁰²

. Нравственность для него

будет состоять в наилучшем выполнении своей специальной функции,

согласно с принципом разделения труда. Отсюда

—

осуждение воспи-

тания, имеющего целью развитие общих идей и создающего дилетан-

тов, и панегирик новому воспитанию, стремящемуся исключительно

к тому, чтобы индивидуум был в состоянии с пользою выполнить опре-

деленную функцию, заранее понял свою роль в качестве органа

²⁰³

. Ко-

нечно, это скромная участь в сравнении с той, о которой некогда меч-

тал человек, но не лишенная, по мнению Дюркгейма, ни красоты,

ни величия. Разве нет величия и красоты в том, что чувствуешь себя

причастным мировому порядку, хотя и приходится жертвовать свои-

ми, все равно неисполнимыми, мечтами о независимости

²⁰⁴

В этом самопожертвовании, несомненно, есть что-то стоическое

и даже христианское; но при условии, что оно совершается с нашего ве-

дома и согласия. Если же воспитание, совершенно отличное от того, ка-

кое до сих пор было известно человечеству, в конце концов, уничтожит

чувство и сознание этого самопожертвования и человек от рождения

будет чувствовать себя подданным или, вернее, рабом общества, то за-

слуга его при хорошем выполнении своей функции будет такого же

рода, как заслуга гибкой и упругой пружины, приводящей в движение

механизм, или как заслуга печени и желудка, нормально выделяющих

жидкости, необходимые для здоровья человеческого тела.

Следовательно, или новое воспитание окончательно устранит об-

щие идеи, а в частности те стоические и христианские идеи, которые

возвышают и украшают самое подчинение, и тогда мораль, основан-

ная на разделении социального труда, едва ли сохранит величие и кра-

соту; или же, напротив, новое воспитание в свою очередь позаботится

¹⁹⁹

Ibid (С. 434).

²⁰⁰

Ibid (С. 237

–

238).

²⁰¹

La Division du Travail social (С. 382 и след.).

²⁰²

Ibid (С. 250).

²⁰³

Ibid (Введение. С. 2).

—

Ср. с. 452, примечание.

²⁰⁴

Ibid. См. последние страницы книги.

404

`_dg hgi]^j

облагородить и прикрасить зависимость человека, и тогда ему придет-

ся удержать, хотя бы отчасти, те общие идеи, которые, создавая диле-

танта, создают в то же время человека в полном смысле слова.

Принуждая индивидуума выполнять определенную функцию

и суживая, таким образом, его моральный горизонт, автор Разделения

общественного труда с гордостью заявляет, что в этом нет полного под-

чинения личности коллективному целому.

Прогресс цивилизации, говорит он, ведет к двум параллельным

явлениям: к росту функций государства и росту индивидуальной жиз-

ни. Это совпадение, до сих пор слишком мало замечаемое, по мнению

Дюркгейма, поразило его гораздо сильнее, чем все другие стороны со-

временной общественной жизни. Он прав, настаивая на этом факте,

потому что именно вследствие незнания или недостаточного изуче-

ния его столько умов блуждают в настоящее время в погоне за химе-

рическими решениями. Удовлетворительное объяснение его было бы

очень кстати. Но годится ли то, какое предлагает нам автор? В низших

обществах, говорит он, индивидуальное сознание поглощено коллек-

тивным; все чувствуют, мыслят и рассуждают в унисон

²⁰⁵

. В высших

обществах происходит наоборот. Эти общества дошли бы даже до пол-

ного раздробления, до фатального разложения, если бы не вмешива-

лось разделение социального труда в качестве примиряющего прин-

ципа и не напоминало индивидууму его обязанностей по отношению

к целому. Допустим, что все это справедливо; но объяснение ли это

факта или его простое констатирование? Действительно ли решена

автором проблема, выставленная в начале его книги

²⁰⁶

, или же, как

это бывает, постановка задачи заменяет собою решение?

Настоящее решение было бы возможно лишь в том случае, если бы

разделение труда обладало чудесной способностью достигать этого

двоякого результата. Но вмешательство такого рода силы завело бы

нас туда, где «положительной науке о нравственности» делать нечего.

Не в этом ли основной недостаток системы? Когда нам показывают,

как разделение труда действует сначала на физические, а затем на ду-

ховные условия жизни обществ, изменяя нравы, чувства и идеи

²⁰⁷

, не-

вольно приходит на ум vis operans схоластиков

²⁰⁸

. Затем возникает еще

²⁰⁵

La Division du Travail social (С. 216).

²⁰⁶

«Как происходит, что индивидуум, становясь все независимее, все более зави-

сит от общества?» La Division du Travail social (Предисловие. С.

²⁰⁷

Подробнее об этом воздействии см. Ibid (С.

²⁰⁸

По поводу взгляда, что социальный факт как таковой существует помимо своих

индивидуальных проявлений, я нахожу такое же критическое замечание

405

¢_gk` m]]d`£

вопрос: как это при отсутствии всякого плана общество идет непре-

менно в сторону прогресса и цивилизации? И вот является опасение,

что над всей этой, по-видимому, столь ученой книгой, в которой ца-

рит якобы строго положительный метод, все еще парит невидимый,

но грозный призрак метафизики.

iii.

Положительная наука о нравственности и Положительная наука о полити-

ке остаются, значит, пока открытыми областями, нуждающимися в хо-

роших работниках. После долгих, настолько долгих изысканий, что

мы не можем теперь ни предвидеть их конца, ни тем более достаточ-

но верно предугадать их результаты, будущим исследователям удастся,

быть может, сделать полезные для обществ открытия. Нужны были

века, чтобы естественные науки стали науками положительными.

Сколько же времени потребуется, чтобы столь сложные моральные

и социальные науки также стали положительными и как таковые до-

стигли полного развития? Во всяком случае, пока современная социо-

логия является лишь скороспелым, преждевременным и неполным

выражением мысли, еще идущей ощупью и неуверенной в себе самой,

она не может с высоты своих неизбежно неустановившихся принци-

пов предписывать нам что-либо в области политики и морали.

Не поступает ли она иначе вследствие свойственной человеческо-

му уму непоследовательности? Рекомендуемые нам ею политика и мо-

раль являются как бы результатом более или менее открыто совершае-

мого социологом под влиянием чувства или разума, выбора из числа

одинаково произвольных формул, оспаривающих друг у друга власть

над умами. Но раз существует выбор, выводы теряют свою авторитет-

ность. Такие выводы занимают место в ряду субъективных истолкова-

ний природы и жизни, столь порицаемых теми, кто примыкает к ним

помимо своего ведома,

—

в ряду истолкований, среди которых полити-

ческая философия Спенсера фигурирует на равных правах с полити-

ческой философией Руссо.

по адресу Дюркгейма у

Тарда

(Logique sociale. Предисловие. С.

): «Дюркгейм

возвращает нас к чистой схоластике».

406

k^`` d]j£

НАУЧНЫЙ СОЦИАЛИЗМ

Научный социализм не нашел еще во Франции своего полного теоре-

тического выражения

²⁰⁹

. Но он связан слишком тесно с движени-

ем идей, которое мы здесь изучаем, и потому не может быть опущен

в этой книге. За отсутствием французских теоретиков

—

большая часть

сочинений, написанных по-французски, имеет характер памфлетов,

в которых полемика поглощает доктрину

²¹⁰

—

мы будем изучать науч-

ный социализм по сочинениям Карла Маркса и Энгельса, которые луч-

ше своих французских учеников умели разграничивать революцион-

ную деятельность, даже когда сами принимали в ней участие, с теоре-

тическими взглядами.

Энгельс написал несколько страниц, которые были предложены фран-

цузской публике под заглавием Социализм утопический и социализм науч-

ный

²¹¹

. Это заглавие указывает и противополагает те два периода, ко-

торые социализм прошел в течение

xix

столетия.

²⁰⁹

Только сочинение

Бенуа Малона

можно было бы рассматривать как теоретиче-

скую работу, но оно проникнуто насквозь, как я это покажу ниже (Кн.

Гл.

элементами, чуждыми научному социализму в том виде, как его понимал Карл

Маркс.

²¹⁰

Я укажу, например, на небольшие сочинения

Поля Лафарга

, брошюры

Жюля

Геда и Бриссона

, статьи

Руане

и других сотрудников Revue socialiste или Aperçu

sur le socialisme scientiﬁ que

Девилля

, о которых, впрочем, не раз еще будет идти

речь при случае. Когда наша работа уже была опубликована,

Жорес

напеча-

тал в Revue socialiste (1897) ряд статей о коллективистической организации,

а Ж. Ренар

—

книгу под заглавием Le régime socialiste (Paris, 1898).

²¹¹

Эти страницы были извлечены из более крупного сочинения Энгельса, но, при-

бавляет переводчик, они были для данного случая просмотрены автором, кото-

407

¢_gk` m]]d`£

Прежний социализм, тот, который мы изучали выше, проникнут

метафизикой, моралью и религией. Он мечтает о возрождении чело-

вечества через любовь, о пробуждении веры в душах. Экономические

реформы должны были произойти только после реформы сердец

и умов. Впрочем, эти реформы не получают у их приверженцев ни до-

статочно определенной формы (идея организации труда только наме-

чается у Луи Блана), ни достаточно практического характера (припом-

ните коммунистические мечтания). Подкупая своим благородством,

социализм Сен-Симона и Пьера Леру, социализм Сисмонди и Луи Бла-

на не был, очевидно, создан для удовлетворения умов, стремящихся

к точности

²¹²

. Прибавьте, что, исключая французских предшествен-

ников коллективизма, как-то: Пеккера, Видаля и др., этот социализм

совмещается с абсолютным пренебрежением к свободе и необыкно-

венным преклонением перед авторитетом.

Напротив того, новый социализм ставит себе в заслугу то, что, не-

взирая на приписываемые ему ходячей и пристрастной полемикой

стремления, он сохраняет за индивидуумом известную долю свобо-

ды. Мы увидим далее, удается ли ему это, но справедливость требу-

ет признать за ним такое намерение. Другое, не менее важное отли-

чие: новый социализм решительно материалистичен. Это выражается

не только в том, что он опирается на данные материалистической нау-

ки, но в особенности в том, что, по его учению, социальная револю-

ция должна произойти прежде всего, если не исключительно, во имя

материальных интересов пролетариата. Наконец, новый социализм

оправдывает еще тем свой эпитет, что не ограничивается одной кри-

тикой существующего порядка; осуждая последний, он в то же время

объясняет его. Сен-Симон и Пьер Леру, Сисмонди и Луи Блан порица-

ют промышленную конкуренцию. Карл Маркс и Энгельс показывают,

почему при данных условиях она обязательно должна была возник-

нуть. Первые социалисты предлагают известные средства для излече-

ния общественного зла, но эти средства выбраны ими произвольно.

Маркс и Энгельс пытаются доказать, что их социализм и не мог облечь-

ся в иную форму, чем существующая. По их словам, он является необходи-

рый сделал различные добавления, имея в виду интересы французской публи-

ки. (Предисловие переводчика. С. 5). Die Entwicklung des Sozialismus von der Utopie

zur Wissenschaft. Цитир. изд. Vorwärts. Берлин, 1907.

²¹²

Энгельс смеется над энтузиазмом французских социалистов (loc. cit. С. 9). Про-

кламации временного правительства 1848 года также вызвали сарказмы Карла

Маркса, который высмеивал эти прокламации с 1850 года в Nouvelle Gazette du

Rhin. См. по этому поводу

Bourdeau

. Le Socialisme allemand contemporain (С. 20).

408

`_dg hgi]^j

мым продуктом необходимого развития мысли, все лучше и лучше объ-

ясняющей столь же необходимые факты и извлекающей из этих фактов

не менее необходимые последствия

²¹³

Таким образом, они пытаются захватить умы сетью аргументов

и доказательств, узкие петли которой делают невозможным всякое со-

противление, всякую попытку бегства. На этот пункт и следует обра-

тить особенное внимание. Мы устраним или, лучше сказать, оставим

в стороне все возражения, не связанные с системой по существу, на-

пример, те полные или частичные опровержения коллективизма, ко-

торые делали экономисты, отправляясь от чуждых ему принципов

²¹⁴

Мы займемся только вопросом, имеет ли научный социализм, если

даже признать его отправной пункт, ту логическую стойкость и, сле-

довательно, очевидность, на которую он претендует.

Но прежде, чем приступить к этому исследованию, мы должны,

оставаясь верными своему методу, показать, каким образом сложилась

теория коллективизма и каким образом она разрешает проблему об от-

ношении между личностью и государством. Нужно ли предупреждать,

что научный социализм, отстраненный от всякого соприкосновения

с революционной политикой, не составляющей его необходимой ча-

сти, рассматривается нами на последующих страницах как доктрина,

имеющая такое же право на беспристрастие, как и всякая другая?

ii.

Роль Карла Маркса

²¹⁵

в создании научного социализма двоякая. Он пи-

сал книги, одна из которых, Капитал, оказала, как справедливо заме-

чает Бурдо

²¹⁶

, на большинство умов нашего времени такое же влия-

ние, как Общественный договор на современников революции; с другой

стороны, он способствовал основанию Международной ассоциации ра-

бочих, которой обязана своим пробуждением социалистическая дея-

тельность, заглохшая во Франции со времени подавления народных

движений в июне 1848 года. Маркс создал Интернационал как воинст-

²¹³

Engels

. Die Entwicklung des Sozialismus,

²¹⁴

Подобного рода опровержение можно найти в книге

Leroy Beaulieu

. Le

Collectivisme.

²¹⁵

Misère de la philosophie (1847), по-французски; Das Kapital, 1-й т.

—

1867; 2-й, посмерт-

ный

—

в 1885, 3-й том (в двух частях) появился в 1895 году. Остаются материалы

для четвертого.

²¹⁶

Bourdeau

. Le socialisme allemand (С. 201).

409

¢_gk` m]]d`£

вующий революционер; но его книга, пожалуй, является еще более ре-

волюционною, чем эта ассоциация. Во всяком случае, последняя умер-

ла, а первая живет.

Философия Гегеля, по крайней мере, в том виде, как ее понимали

левые гегельянцы, служит для Маркса точкой отправления. Правда,

он скоро становится самостоятельным и отдаляется от нее, но в то же

время сохраняет от раннего увлечения ею вместе со страстью к диа-

лектике твердо укоренившееся в его уме понятие эволюции явлений,

в Entwicklung. Это понятие поистине служит «ключом к системе» Марк-

са. Не обратив на это понятие надлежащего внимания, рискуем не по-

нять системы Маркса и ее значения.

Экономисты хотят видеть в социальном строе, покоящемся на кон-

куренции, абсолютный порядок вещей, который уже не может под-

вергнуться никакому заметному изменению без вреда для человече-

ства. Без сомнения, этот строй образовался исторически, но с того

момента, как были открыты управляющие им естественные законы,

человек стал обладателем окончательной истины. Эти законы, подоб-

но законам физики, уже были истинны и тогда, когда их еще не зна-

ли; они имеют значение как для прошедшего, так и для будущего. Не-

возможно предположить, чтобы они могли измениться, невозможно

представить себе иные законы, которые бы им противоречили.

Подобной концепции Маркс и Энгельс

—

а еще ранее их Лассаль

—

противопоставляют идею естественной и необходимой эволюции эко-

номических отношений, причем они с самого начала ясно созна-

ют поставленную цель. «Способ производства,

—

пишет Карл Маркс

в 1847 году,

—

отношения, в которых развиваются производительные

силы, совсем не вечные законы, а соответствуют определенной стадии

развития, и проч.»

²¹⁷

. Равным образом Лассаль установляет, что чело-

веческие представления о семье, наследовании и проч. связаны с ис-

торией

²¹⁸

. Впоследствии он решительно говорит: «Ошибка, общая

всем буржуазным экономистам, состоит в том, что они рассматрива-

ют капитал и другие экономические категории как вечные логические

категории. Между тем экономические категории представляют собою не ло-

гические категории, а исторические»

²¹⁹

. Одна эта фраза говорит все. Об-

щественный строй, установившийся при одних условиях, может из-

мениться или даже совершенно исчезнуть при других. Относительная

²¹⁷

Misère de la philosophie (С. 115).

²¹⁸

Das System der erworbenen Rechte (Leipzig, 1861. Т.

Предисловие. С.

xvi

и указанные

там самим Лассалем места).

²¹⁹

Kapital und Arbeit (С. 203). Ср. Ibid (С. 163).

410

`_dg hgi]^j

точка зрения заменяет абсолютную и в области экономических отно-

шений, как она уже заменила ее во всех других областях мысли.

Признавая относительный характер данных экономической науки,

Карл Маркс, Лассаль и Энгельс тем самым во многом идут далее об-

щей концепции социалистов первой трети

xix

века. Первые социа-

листы рассматривали социальный строй своего времени как совер-

шенно случайный, созданный и поддерживаемый жадностью буржуа-

зии. Его должен уничтожить общий взрыв великодушия и заменить

другим. Для достижения этого результата достаточно заменить в ду-

шах эгоизм альтруизмом. Вот почему все они приходили к тому выво-

ду, что реформа воспитания является самой полезной и необходимой.

Концепция Маркса совсем иная. Капиталистический строй появил-

ся в определенный момент под влиянием определенных причин. Он

не мог не появиться; но, являясь плодом прошедшего, он таит в себе за-

родыш будущего. Таким образом, Марксу уже нельзя ставить в упрек, что

он питается мечтами и химерами, допуская, что существующего мог-

ло бы и не быть. Тем более нельзя укорять Маркса в произвольном

изображении будущего, так как он хочет читать будущее и заставить

читать его других в правильно понятом настоящем. Несомненно, суще-

ствуют иные возражения, и мы их сейчас укажем, но тем, которое мы

устраняем, сейчас нельзя пользоваться без того, чтобы не заслужить

упрека в искажении системы.

Условия производства

—

таковы причины, которые на различных ста-

диях цивилизации определяют экономическое и социальное состоя-

ние. Овладевая новыми производительными силами, люди меня-

ют способы производства, а через это изменяются и все социальные

отношения. «Ручная мельница дает общество с сюзереном, паровая

мельница

—

общество с капиталистом-промышленником»

²²⁰

Здесь следует различать два момента: один, который уже был при-

знан и отмечен социалистами предшествующего периода,

—

именно,

что экономические отношения первенствуют над всеми другими и по-

рождают их

²²¹

, другой

—

новый, что сами экономические отношения

²²⁰

Karl Marx

. Misère de la philosophie. С. 100.

²²¹

Но Маркс понимает это лучше своих предшественников. Между тем как Сен-Си-

мон, например, говорит просто, что «экономические отношения важнее поли-

тических форм», Маркс анализирует. Он делает это уже в Misère de la philosophie

(С. 17). «Нужда в нотариусах не предполагает разве определенного гражданско-

го строя, который является лишь выражением определенного развития собст-

венности, т. е. производства?» Ср. Das Kapital (изд. 1903 г. Т.

Кн. 1. Гл. 2-я. С. 51):

«Юридическое отношение в форме договора, законно или незаконно выра-