Мишель А. Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции

Подождите немного. Документ загружается.

391

¢_gk` m]]d`£

Спенсер, как я пытался это доказать в другом месте

¹⁵⁶

, держится

такой политической и социальной философии, которая принуждает

его делать чудеса осторожности и ловкости, чтобы сохранить за сво-

ей системой хотя бы видимость логической устойчивости. Действи-

тельно, его политическая и социальная философия упорно индиви-

дуалистична и враждебна вмешательству государства. Она всегда была

такой; с течением времени она все более и более принимала такой ха-

рактер, и в различных сочинениях Спенсера, от Социальной статики

(1850) до Справедливости (1891), можно проследить постепенное сокра-

щение области государства в пользу индивидуума.

Индивидуализм Спенсера, как я опять-таки пытался доказать

¹⁵⁷

, по-

степенно приводит его даже к построению целой системы, подобной,

в сущности, mutatis mutandis, системе философов

xviii

века. Про-

тив ожидания, мы встречаем у него гипотезы оптимизма и прогресса

и теорию естественного права. Спенсер не ограничивается реставра-

цией этих излюбленных теорий

xviii

века: он вновь соединяет их друг

с другом так, как они соединялись в умах людей того времени. Подоб-

но последним, он допускает, что вера в прогресс ведет к оптимизму,

а оптимизм влечет за собой признание естественного права; и он ви-

дит в естественном праве лучшее орудие эмансипации. Что же уди-

вительного после этого, если он употребляет чрезвычайные усилия,

дабы не впасть в слишком явное противоречие с самим собою и уста-

новить между своей социологией и своими политико-социальными

теориями возможность, я не говорю, согласия, но хотя бы отсутствия

разногласия? Последнего он думает достичь, избегая признания абсо-

лютного тождества социологии и биологии и абсолютного сходства

обществ с организмами, хотя постоянно готов признать и то и другое

и хотя строгая логика должна была бы заставить его это сделать.

Он начинает с утверждения, что между обществом и живым орга-

низмом существует больше, чем простая аналогия. «В данном случае

метафоры,

—

а под ними Спенсер разумеет такие выражения, как: по-

литическое тело, социальное тело,

—

означают больше, чем метафоры

в обыкновенном смысле слова»

¹⁵⁸

. Поэтому в Основах социологии мы

встречаем целый ряд таких заглавий: «рост, структура, функции, ор-

ганы социального тела; аппараты

—

производящий, распределяющий,

регулирующий». Значит ли это, что Спенсер отказывается от огово-

¹⁵⁶

La Philosophie politique de Herbert Spencer, в отчетах Академии моральных и полити-

ческих наук (1892 г. С. 215

–

254).

¹⁵⁷

La Philosophie politique de Herbert Spencer.

¹⁵⁸

The Study of Sociology (С. 330).

392

`_dg hgi]^j

рок и ограничений и проводит свою мысль до конца? Нет, потому

что, допустив такую неосторожность, он очутился бы в противоречии

с теми выводами, к которым приводит строгое понимание идеи соци-

ального организма; а этих выводов он тем более не мог не знать, что

критики позаботились указать ему на них. Гексли, например, в жур-

нальной статье, которую часто цитируют

¹⁵⁹

, критически разобрал упо-

требленную Спенсером биологическую терминологию и выражаемые

ею идеи. Он ясно показал, что политическое тело при тождественно-

сти с живым существом должно было бы повиноваться железной вла-

сти; что в человеческом теле малейший акт возмущения против вла-

сти деспота (мозга) влечет паралич или смерть; что так и должно быть,

ибо иначе, если бы каждая клеточка жила своей особой жизнью, целое

распалось бы и жизнь прекратилась.

Припертый, таким образом, к стене, Спенсер защищается, но пло-

хо, ограничиваясь ссылкой на то, что он никогда не стоял за «адми-

нистративный нигилизм», о котором говорит его противник. Мо-

жет быть, но разве это ответ на основной пункт аргументации Гексли,

именно, что отождествление живого организма и организма социаль-

ного ведет к политике чрезмерного расширения права государства

по отношению к индивидууму? И Спенсер принужден заявить, что он,

в сущности, никогда не отождествлял социального организма с живым

и даже не думал об этом

¹⁶⁰

. Между ними слишком много различий. Со-

циальный организм представляет из себя дискретное целое, живой

—

конкретное; первый асимметричен, второй симметричен. Но главная

разница в том, что социальный организм не имеет единого сенсориу-

ма. В индивидууме сознание сосредоточивается в одном пункте; в об-

ществе «все отдельные единицы обладают способностью к наслажде-

нию и страданию приблизительно в равной степени»

¹⁶¹

. Из отсутст-

вия единого сенсориума следует, что «благосостояние агрегата, взятое

отдельно от благосостояния составляющих его единиц, не является ис-

комой целью». Общество существует на пользу своих членов, «но чле-

ны общества существуют не для него».

Такова попытка Спенсера согласить свою социологию с теорией от-

рицания государства. Но какой ценой она достигается? Недавно еще ме-

¹⁵⁹

Эта статья помещена у

Гексли

в томе, озаглавленном Natural Sciences and Education.

Ср. новую статью в Nineteenth Century, май, 1890.

¹⁶⁰

Спенсер определенно говорит в Principles of Sociology (Т.

С. 580, примеч. London,

1903), что предлагаемые им ответы имеют в виду критику, которая была направ-

лена против него.

¹⁶¹

Principles of Sociology (Т.

С. 449).

393

¢_gk` m]]d`£

тафора социального организма была «более чем метафорой». Теперь

она является только «с трудом допустимой аналогией», «мнимой анало-

гией», которая могла служить «лесами» для постройки, но имела совер-

шенно временный характер, и о ней нечего больше беспокоиться

¹⁶²

Если бы вместо того, чтобы рассматривать здесь теории Спенсера

как эпизод в развитии естественной истории обществ, мы стали из-

учать их ради них самих, тогда нужно было бы взять на себя труд по-

казать, что социологические «индукции», скрывающиеся за этими ле-

сами, далеко не так прочны, как это думает автор. Тогда пришлось бы

указать у него на роль априоризма в воспроизведении социально-

го прошлого

¹⁶³

и на непрочность гипотез, касающихся будущего, не-

прочность, доказанную тем, что некоторые взгляды Спенсера, имею-

щие за собой лишь двадцать пять, тридцать и даже менее лет давно-

сти, были жестоко опровергнуты опытом. Не возвестил ли он некогда

близость царства вечного мира? Вынужденный признать, что события

1870 года способствовали «возвращению к милитаризму», он ограни-

чивается простым констатированием факта, не объясняя его. Позд-

нее он предсказывал исчезновение социализма

¹⁶⁴

, тенденцию к уни-

чтожению экономической автономии

¹⁶⁵

, упадок веры в правительст-

во

¹⁶⁶

. Противоречия между его предсказаниями и действительностью

с каждым днем становятся яснее. И вот возникает вопрос: если теория

социального организма является только лесами и если, кроме того,

эти леса служили для постройки крайне непрочного здания, то стои-

ло ли их ставить с такими большими издержками?

Хотя Спенсер дал известный импульс естественной истории об-

ществ, но он не постарался

—

и не без причины

—

глубже обосновать

ее, а также воспользоваться ей для выводов. Чтобы узнать, какие при-

ложения допускает эта новая наука, нам следует обратиться к другим.

¹⁶²

«Оставим теперь эту мнимую аналогию между социальной и индивидуальной

организацией. Я пользовался этими, с трудом допустимыми, аналогиями,

но только как лесами, которые мне были полезны при постройке стройного

здания социологических индукций. Разрушим леса, тогда индукции будут дер-

жаться сами собой». Principles of Sociology (Т.

С. 580).

¹⁶³

Самый язык Спенсера характерен: Нужно допустить, что… Спросим себя, что долж-

но произойти… Эти зачатки структуры, которые, по нашему априорному предпо-

ложению, образовались самопроизвольно» … Все это на одной странице. Ibid (Т.

С. 312. London, 1897).

¹⁶⁴

Principles of Sociology (Т.

. С. 610).

¹⁶⁵

Ibid (Т.

. С. 614).

¹⁶⁶

Ibid (Т.

. С. 633).

394

`_dg hgi]^j

Конт понял, что может извлечь социология из изучения обществ

животных. Впрочем, и до него интерес к такого рода изысканиям за-

метен у Фергюсона. Спенсер в свою очередь рекомендует такие изыс-

кания

¹⁶⁷

. Во Франции они вызвали появление серьезной работы.

«Общества животных», о которых говорит Эспинас

¹⁶⁸

—

это не раз-

витые уже общества, как, например, общества муравьев или пчел,

а «всякого рода системы простых органических элементов»

¹⁶⁹

. Так

как сам индивидуум представляет собою не что иное, как систему про-

стых органических элементов, и так как сознание есть не что иное,

как «сплошная коалиция», то первым, самым элементарным общест-

вом для изучения будет индивидуум, и притом наиболее низко стоя-

щий в органическом ряде

¹⁷⁰

. Каким образом из такой формы обще-

ства посредством неприметных переходов получается стадо, наибо-

лее сложная форма, наблюдаемая у животных,

—

это в книге Эспинаса

разъясняется очень подробно, причем доказательства отличаются яс-

ностью и изяществом и сохраняют свою эстетическую цену даже в том

случае, когда не убедительны для ума.

Действительно, для того, чтобы они были убедительны, необходи-

мо было бы показать, как различные типы обществ развиваются один

из другого и как из возрастающего богатства однородных элементов

возникает иерархия обществ. Но если нет перехода от низшей формы

общества к высшей, если мы многократно сталкиваемся с чем-то необъ-

яснимым, с hiatus’ом, то в этих случаях можно наслаждаться искусством,

с каким автор владеет своим предметом и разрабатывает его, но нельзя

согласиться, что его доказательства безусловно убедительны.

Прежде всего можно ли иначе, как метафорически, применять на-

звание «общество» к отношениям, которые существуют в животном

мире между паразитом и его хозяином, между сотрапезником и его

поставщиком? В таком случае, возражает один из учеников Конта

¹⁷¹

почему не говорить об «обществах растений» и «обществах звезд»?

Если даже согласиться с Эспинасом, что сотрапезник и его постав-

щик, паразит и его хозяин образуют случайные общества, то какое от-

ношение существует между этой формой общества и первым из по-

стоянных нормальных обществ, слагающихся из индивидуумов одно-

¹⁶⁷

Study of Sociology (С. 328).

¹⁶⁸

Espinas

. Les Sociétés animales (2-е издание).

¹⁶⁹

Ibid (С. 220).

¹⁷⁰

Les Sociétés animales (С. 217).

¹⁷¹

Garin de Vitry

. Он допускает изучение обществ животных только в виде «досо-

циологического» исследования.

395

¢_gk` m]]d`£

го и того же вида, как бы ни были они малочисленны и на какой бы

низкой ступени ни стоял этот вид? Эспинас соглашается, впрочем, что

не легко найти объяснение этим первичным обществам

—

«группиров-

ке», встречающейся у некоторых инфузорий, и что здесь «открывает-

ся широкое поле для гипотез»

¹⁷²

Не меньше трудность, когда от «едва различимого соединения», на-

блюдаемого между членами того нормального элементарного общест-

ва, которое называется инфузорией, нужно переходить к гораздо бо-

лее сложному соединению, допускающему половое общение

¹⁷³

. А при

объяснении семьи у животных, происшедшей «вследствие совместно-

го стремления индивидуальных сознаний к образованию единого со-

знания», не сталкиваемся ли мы с затруднением, от которого приходит

в отчаяние Дарвин и которое Эспинас называет «почти непреодоли-

мым»

¹⁷⁴

, с затруднением объяснить материнскую любовь и связанную

с ней предусмотрительность? Эспинас дает целый ряд крайне остроум-

ных соображений

¹⁷⁵

, но не может скрыть «пробела»

¹⁷⁶

, и в конце кон-

цов ограничивается гипотезой, «допустимость которой была бы для

него желательна», так как благодаря ей мы имели бы удовольствие по-

нять на основании научных данных «явление, до сих пор считавшееся

таинственным». К несчастью, он вынужден прибавить, что эта гипоте-

за только «с трудом узаконяется» теорией эволюции. И тем не менее

он обращается к теории эволюции как единственному средству вый-

ти из затруднения. Наконец, когда нужно переходить от семьи к пле-

мени, затруднение становится еще значительнее, так как племя пред-

полагает совсем не продолжение семьи, а ее разрушение

¹⁷⁷

. На этом

книга кончается, но не кончается, без сомнения, значение применен-

ного в ней метода.

Скрепляя, таким образом, цепь между низшими и высшими обще-

ствами

—

цепь, звенья которой иногда разрываются, Эспинас в то же

время допускает у всех видов обществ наличность общего сенсориума,

отрицаемого у них Спенсером. Более того, в этом общем сенсориуме он

видит самую сущность обществ. Общество, по его определению, об-

ладает «живым сознанием»

¹⁷⁸

. Но в таком случае будут последствия,

¹⁷²

Les Sociétés animales (С. 234).

¹⁷³

Ibid (С. 233).

¹⁷⁴

Ibid (С. 334).

¹⁷⁵

Les Sociétés animales (С. 338

–

339).

¹⁷⁶

Ibid (С. 341).

¹⁷⁷

Ibid (С. 470).

¹⁷⁸

Ibid (С. 530).

396

`_dg hgi]^j

которых так боялся Спенсер: коллективное сознание поглотит инди-

видуальное, в социальной жизни останется место только для власти.

Эспинас не высказался по этому вопросу, так как избегал говорить

о человеческих обществах. Однако, предупреждая возражения, кото-

рых следовало ожидать, он отметил «постоянный прогресс симпати-

ческих чувствований, наблюдаемый на различных ступенях лестни-

цы животных обществ»

¹⁷⁹

. Этот прогресс таков, что в конце концов

возбуждает в каждом члене группы «почти столь же живую заботли-

вость о других, как и о самом себе»

¹⁸⁰

. Человеческое общество, стоя-

щее на самом верху этой лестницы, более, чем какое-либо другое, бла-

гоприятствует этому прогрессу. Не очевидно ли, с другой стороны, что

организм живет и благоденствует в той мере, в какой живут и благоден-

ствуют составляющие его элементы? Следовательно, законом каждого

отдельного общества является не борьба за существование с ее беспо-

щадной жестокостью, а наоборот, «коалиция» индивидуальностей для

поддержания конкуренции с другими обществами и «уважение к инди-

видууму», необходимое для осуществления этой коалиции

¹⁸¹

Можно допустить, что жизнь и благоденствие всего организма все-

цело зависят от его частей. Но кто судит о том, что необходимо для ча-

стей, как не целый организм? И где искать защиты против него, если

он превысит должную меру своей власти? Как в особенности не беспо-

коиться, когда у того же автора Социальной жизни животных мы чита-

ем в одном из позднейших сочинений, что «необходимое подчинение

членов общества возрастает вместе с органическим прогрессом»

¹⁸²

На этот раз дело идет уже о человеческих обществах, и Эспинас ста-

вит принципам 1789 года в упрек «одушевляющий их опасный инди-

видуализм»

¹⁸³

. Что касается другой указанной нами гарантии

—

сим-

патии членов одной и той же группы друг к другу, то можно опасать-

ся, что это проявление совершенно инстинктивной чувствительности

не может равняться сознательным понятиям о справедливости до тех

пор, по крайней мере, пока альтруизм посредством воспитания не из-

менит человеческой души. В ожидании завершения такого воспита-

ния мы ищем, опасаясь не найти его, принцип, который мог бы заме-

нить право, лишенное уважения, несмотря на расточаемые нам увере-

ния в противном, и вместе с тем промежуточную форму добродетели,

¹⁷⁹

Les Sociétés animales (С. 153).

¹⁸⁰

Ibid (С. 153).

¹⁸¹

Ibid (С. 153).

¹⁸²

Les Études sociologiques en France в Revue Philosophique, 1882.

¹⁸³

Ibid (Т.

. С. 362).

397

¢_gk` m]]d`£

еще не достигшей того положения, которое она должна занять впо-

следствии.

Эспинас также колеблется слить воедино социологию с биологией.

Между этими двумя науками, говорит он, трудно установить границы.

Эти науки «сопутствуют друг другу». Одна выходит из другой, «как бо-

ковая ветвь, некоторое время идущая параллельно другим, которые

она должна перерасти»

¹⁸⁴

. В другом месте он рассматривает социоло-

гию как «продолжение и расширение биологии»

¹⁸⁵

. Различия, как вид-

но, еще более тонкие, более неуловимые, чем у Спенсера; они выдают

тягостное затруднение философа, колеблющегося между двумя проти-

воположными направлениями.

С одной стороны, Эспинас как будто склонен сделать шаг, перед

которым остановился Спенсер, с другой

—

он отрицает возможность

объяснения высшего посредством низшего. Вследствие именно это-

го предубеждения, очень сильного у него, он противоречит Спенсеру

по вопросу об общем сенсориуме. По мнению Эспинаса, нужно допустить

его существование именно для того, чтобы сделать понятным индиви-

дуальное сознание. В самом деле, или индивидуальное сознание коре-

нится в коллективном сознании, и тогда социальное «я» столь же до-

пустимо, как, например, семейное «я», или же, если индивидуум пред-

ставляет группу,

—

индивидуальное сознание коренится в элементах

этой группы, в органах и клетках, т. е. в самых низших проявлениях

жизни

¹⁸⁶

. Отвергая эту гипотезу, Эспинас впадает в своего рода мета-

физику. Но он не так смел, как Лейбниц, и не решается видеть духов-

ное начало, мысль повсюду, даже в ничтожнейшей частице Вселенной.

Он только отстаивает существование «социального сознания», являю-

щегося, в сущности, только собирательным целым, не имеющим, стро-

го говоря, никакого отношения к естественной истории обществ.

Шеффле заметил однажды, что «никто серьезно не брался создать

учение о человеке как члене общества, представляющее собою про-

сто часть зоологии». Вышеприведенные примеры и те, которые мож-

но было бы к ним присоединить, если бы войти в рассмотрение не-

которых иностранных сочинений, не оказавших, впрочем, никакого

влияния на развитие идей во Франции

¹⁸⁷

и потому оставляемых без

¹⁸⁴

Les Sociétés animales (С. 219).

¹⁸⁵

Études sociologiques en France в Revue Philosophique, 1882.

¹⁸⁶

Les Sociétés animales (С. 541).

¹⁸⁷

Например, произведения Лилиенфельда и Шеффле. Последний ныне оценен

в Германии по достоинству, если верить Запискам французского студента в Гер-

мании, опубликованным

Жаном Бретоном

—

псевдоним, скрывающий одного

398

`_dg hgi]^j

внимания,

—

все эти примеры доказывают справедливость замечания

Шеффле.

Кетле, как мы видели,

—

моралист, отмечающий, не настаивая

на этом, сходство наций с организмами. Спенсер вследствие своих со-

мнений в области экономических явлений остановился в тот момент,

когда мог бы создать естественную историю обществ во всей ее пол-

ноте; а Эспинас вследствие своих метафизических сомнений остано-

вился на пороге окончательного слияния социологии с биологией.

Все трое охотно говорят о социальном организме, но отказываются

сделать выводы, заключающиеся в этой идее. Что касается той жур-

нальной статьи, «автор которой отыскивает с микроскопом в соста-

ве оплодотворенного яйца и в количестве заключенной в нем унасле-

дованной крови биологическое основание права наследования»

¹⁸⁸

то трудно видеть в ней что-либо иное, чем курьез. Следовательно, ес-

тественная история обществ еще не настолько разработана, как это

могло бы казаться.

Таковы, впрочем, и другие формулы, заимствованные из науч-

ного словаря и в различные эпохи, в особенности начиная с конца

xviii

века, пользовавшиеся большим расположением философов.

Действительно, последние надеются придать больше веса своим мне-

ниям, отдавая их под покровительство модных наук. Так, теократы

постоянно ссылаются на Шарля Бонне; Сен-Симон обильно черпа-

ет у Вик д’Азира; Конт вдохновляется Галлем; а сам Спенсер

—

Ван-Бе-

ром. Присоединяясь к школе Дарвина и Геккеля, социологи, следовав-

шие за Спенсером и Контом, только подражали примеру, освященно-

му временем и авторитетом.

Таким образом, оправдывается своего рода закон, установленный

по поводу другого рода фактов, но одинаково справедливый и по от-

ношению к тем фактам, которые нас занимают. «Всякая новая идея,

говорит один проницательный психолог, и в особенности великое на-

учное открытие, могущественно привлекает к себе умы. Это привле-

кающее действие так сильно, что объяснение, даваемое новым откры-

тием или новой идеей, охотно распространяют на факты, совершен-

из наших молодых философов. В самом деле, на странице 128 я читаю: «Биоло-

гический метод, столь сильно повредивший социологии, как будто все более

и более теряет свое значение в Германии… Огромная работа Шеффле здесь

менее авторитетна, чем у нас. В интимных беседах об этой книге не боятся гово-

рить как о не стоящей внимания».

¹⁸⁸

Журнальная статья: Le fondement du droit de suceession, цитируемая у

Бедана

в Le droit

individuel et l’État. С. 224, примеч. 2.

399

¢_gk` m]]d`£

но чуждые тем, которыми она была внушена»

¹⁸⁹

. Писатель, у которого

я заимствую это замечание, приводит ряд примеров. Пифагор, поняв

великое значение математических наук, вывел формулу: все есть чис-

ло. Кондильяк, пораженный тем, что можно было извлечь из изуче-

ния знаков, пришел к формуле: всякая наука есть не что иное, как хо-

рошо выработанный язык.

История политических и социальных теорий также подтвержда-

ет это наблюдение. Мы видели, что в

xvii

веке эти теории строились

по типу наук математических, находившихся тогда в полном блеске.

xviii

веке, когда начинает развиваться физика, политические и со-

циальные теории стремятся подражать наукам физическим. В

xix

веке

естественные науки достигают удивительного прогресса: политиче-

ские и социальные теории ищут опоры у этих наук. За «политической

алгеброй» Руссо и «социальной математикой» Кондорсе следуют снача-

ла «социальная физика» Сен-Симона, потом «социальная физиология»

Конта и, наконец, «естественная история обществ». Нельзя сказать,

впрочем, чтобы эта последняя концепция, особенно в той форме, ка-

кую мы до сих пор наблюдали, свидетельствовала о чем-либо ином, кро-

ме естественной склонности ума для достижения возможно большего

единства знания постоянно расширять пределы объяснения, которое

ему кажется доказанным по отношению к известному ряду фактов.

Это весьма естественное стремление и вполне законное средство

при условии, что ум отдает себе отчет в своей деятельности, не стре-

мится в самых отдаленных приложениях данной гипотезы искать до-

стоверности, которой она не обладает по своему существу, и призна-

ет временный характер объяснений природы, которым он последова-

тельно доверяется.

Далеко не отличаясь такой осторожностью, различные школы

склонны, напротив, свою собственную формулу изъять из общей

участи, которой подверглись формулы, употреблявшиеся ранее. Тэн

с крайним пренебрежением в подстрочном примечании упомина-

ет о математическом вычислении той части верховной власти, кото-

рая приходится на долю каждого члена государства, по мнению авто-

ра Общественного договора

¹⁹⁰

. Он прав с своей точки зрения, не при-

давая этому вычислению значения; но он как будто и не думает, что

«теория социального организма» рискует найти когда-нибудь подоб-

ный же прием и заслужить у будущих историков только примечания

внизу страницы.

¹⁸⁹

Naville

. La Phisique moderne (С. 216).

¹⁹⁰

L’Ancien Régime (Т.

С. 304, примеч. 1-е).

400

`_dg hgi]^j

ii.

В Германии образовалась школа моралистов, юристов и социоло-

гов, о которой я не стал бы говорить здесь, так как своим происхож-

дением она обязана главным образом движению идей, не связанному

с тем, которое я пытаюсь проследить, если бы в ней, с одной стороны,

не был применен положительный метод с такой строгостью, какой

нет в большей части только что рассмотренных нами работ, и если бы,

с другой стороны, недавно появившаяся французская работа, насквозь

проникнутая духом этой школы, не давала случая к изучению ее соци-

ально-политических взглядов.

У экономистов и социологов, как Шенберг, Вагнер, Шмоллер

¹⁹¹

и Шеффле, у юристов, как Иеринг и Пост, и моралистов, как Вундт,

помимо многих различных и даже противоположных идей есть,

по мнению автора, взявшего на себя труд ознакомить с ними фран-

цузскую публику, одна общая идея: создать положительную науку о нрав-

ственности

¹⁹²

. Они понимают здесь такую науку, которая, отбросив

все метафизические гипотезы, опиралась бы исключительно на на-

блюдение моральных фактов и, собрав достаточное количество по-

следних, выводила бы из них законы. Исходным пунктом для каждо-

го из этих писателей в его специальной области

—

социальной науке,

праве, морали

—

служит та идея, что общество представляет из себя

настоящее живое существо, обладающее своими собственными функциями,

своими собственными целями, отличными от наших; существо, кото-

рое нельзя просто уподоблять живому организму.

Шеффле, которому иногда приписывали противоположное мне-

ние

—

вероятно, по заглавию его книги или по заглавиям ее частей, заяв-

ляет, что биологической терминологией он пользовался только мета-

форически и, с своей стороны, держится в данном случае теории пре-

рывности Конта. Социальное царство, по его мнению, должно изучать

в нем самом и для него самого. Вундт, становясь на ту же самую точку

зрения, скажет, что социальная психология (т. е. изучение коллектив-

ных явлений как таковых, а не как продукта или совокупности инди-

видуальных волевых актов) есть «преддверие этики». Следовательно,

дело идет здесь уже не о том, чтобы установить более или менее обос-

нованное сходство между биологией и социологией, а о том, чтобы на-

¹⁹¹

Вагнер

, под влиянием Менгера, впоследствии значительно изменил свои взгля-

ды. См. C.

Bouglé

. Les Scieneces sociales en Allemagne, 1 т. in 12о. Париж, 1896.

¹⁹²

См. в Revue philosophique (Т.

xxiv

) серию статей

Дюркгейма

под заглавием: La

science positive de la morale en Allemagne.