Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ГЛАВА 13. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ В XIX В.

243

Поэтому становление мировоззренческих оснований науки

о славянской мифологии шло по пути усвоения отечественной на-

укой о мифе наследия романтизма. Оно стало делом исследовате-

лей, ориентировавшихся на традиционалистское развитие россий-

ского общества — славянофилов и близких к ним по духу деятелей

науки и культуры. При этом они также сталкивались с идеологи-

ческими препятствиями, вынуждены были развивать свои взгляды

в обстановке строжайшей цензуры, как светской, так и церков-

ной. Христианская доктрина, с одной стороны, противопоставля-

ла язычество христианству, а с другой — заявляла об укорененно-

сти монотеизма в сознании людей. В таких условиях было сложно

теоретически зафиксировать специфику мифологии как каче-

ственно определенного этапа истории сознания. Исследователи

были вынуждены «подтягивать» славянское язычество к представ-

лению об извечном монотеизме. На этом пути возникали мнимые

проблемы связи представления древнего человека о едином Боге

и образов мифологических богов.

Выработка мировоззренческих ориентиров параллельно со-

провождалась дискуссиями о методологических установках иссле-

дований славянского фольклора, мифологии. Большой вклад в раз-

работку методологических установок познания первобытной

культуры и мифологии внес К.Д. Кавелин (1818—1885).

Наряду с С.М. Соловьевым, Кавелин — один из основополож-

ников отечественной историко-юридической школы, которая изуча-

ла закономерности перерастания родовых отношений в государ-

ственно-правовые. В центре ее внимания проблема сочетания идеи

исторического прогресса России с идеей своеобразия русской исто-

рии. Кавелин выступал против концепций диффузионизма и отстаи-

вал необходимость «представить русскую историю как развива-

ющийся организм, живое целое, проникнутое одним духом, одними

началами»

Кавелин трактовал российскую историю в аспекте развития

в ней личного принципа (своеобразия личности, свобода которой

подчинена обществу и государству). Первобытное общество он ха-

рактеризовал как кровно-родовое, мифологическое сознание ко-

торого не знало принципа личности, «в древности человек как че-

Кавелин К.Д. Взгляд на юридический быт древней России // Каве-

лин К.Д. Наш умственный строй. Статьи по философии русской ис-

тории и культуры. М., 1989. С. 15.

244

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТЕОРИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

ловек ничего не значил»

. Особого внимания заслуживает мысль

Кавелина о том, что славянскую мифологию следует объяснять

с учетом отношений, которые складывались между людьми и не

могли быть ими объяснены и прояснены. Это указание на истоки

мифологии в системе общения для своего времени было новатор«

ским. Кроме того, Кавелин обращал внимание на недостаточность

филологических данных для разработки теории мифа и призывал

шире использовать этнографические данные; особенно выделял

простонародные обряды и обычаи, которые могут быть даже бо-

лее устойчивы, чем мотивы, их породившие, и словесные форму-

лировки самих обрядов. Он остро и справедливо критиковал оте-

чественных ученых за пренебрежение принципом историзма, за

разрыв между эмпирическим и теоретическим уровнями исследо-

ваний славянской мифологии, за то, что эмпирические данные не

подвергаются критическому анализу

, и др. Ученый обращал вни-

мание на сложную динамику процессов в области народной пси-

хологии, отмечал, что актуализация ее отдельных сторон, черт за-

висит от различных исторических обстоятельств.

Значительный вклад в разработку мировоззренческих и мето-

дологических ориентиров конкретно-научного исследования сла-

вянской мифологии внес Ф.И. Буслаев (1818—1897), который был

по сути основоположником, идейным вдохновителем и организа-

тором «мифологической школы» русской фольклористики XIX в.

Теоретические и методологические основания

«мифологической школы»

Как исследователь отечественной мифологии и фольклора

Ф. Буслаев сформировался под влиянием немецкого романтизма.

С самого начала своего творческого пути он заявил категориче-

ское несогласие с попытками принизить национальную культуру.

По мнению Буслаева, отечественная национальная культура

характеризуется возвышенными нравственными идеалами, высо-

чайшими образцами художественного творчества и занимает до-

стойное место в истории мировой культуры. Весь пафос его науч-

ных работ направлен на утверждение преимуществ народной

поэзии перед «искусственной» литературой, подчеркивание ее

«поэтических достоинств». Буслаев формировал установку на ува-

Кавелин К. Д. Взгляд на юридический быт древней России. С. 19.

Там же. С. 6.

ГЛАВА 13. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ В XIX В.

245

лсение фольклорных произведений. Он любил говорить, что до по-

нимания роли народной словесности нужно не снизойти, а возвы-

ситься. Народ не нуждается в том, чтобы ему навязывали некие

«высшие нравственные и художественные ценности», как будто

бы он их лишен. Эти ценности как бессознательную основу своей

духовности он несет в себе извечно. Ему только не нужно мешать

их развивать и проявлять.

Первой формой сознательного творчества народа, по мысли

Буслаева, является мифология. Сущность мифотворчества он трак-

товал в духе идей В. Гумбольдта о связи мифа и языка

Первоначально предметы получали свои назваішя по тем свой-

ствам, которые бросаются в глаза и затрагивают воображение.

Вследствие их ежедневного употребления впечатления превраща-

ются в общие понятия, а вновь возникающее начальное впечатление

откладывается в памяти народа

виде постоянного эпитета. При этом

разные предметы вполне могли вызывать сходные впечатления; так,

и ветер, и стрела, и быстро летящая птица производят одно впечатле-

ние «быстроты передвижения», в результате язык приписывает стре-

ле свойства и птицы, и ветра,

ветру — свойства стрелы и птицы и т.д.

В дальнейшем из первоначального впечатления и постоянного эпи-

тета развивается мифологический образ, благодаря чему впечатле-

ния и эпитеты не тускнеют в памяти народа. История языка дает воз-

можность восстановить и мифологию, и культуру, верования,

древнейший быт народа.

Буслаев обращал внимание не только на познавательную, но

и на нравственно-волевую сторону мифологии, в которой выраже-

но и стремление к нравственному самосовершенствованию

Вслед за романтиками Буслаев обращается к идеям сравнитель-

но-исторической мифологии. Все индоевропейские народы име-

ют один общий праязык и одну общую прамифологию, первона-

чальная свежесть которой дошла до нас в индийских Ведах. Но «при

разветвлении языков необходимо должно было оказаться и раз-

ветвление в мифах»

. На содержание этномифологий оказали свое

влияние быт народа, его тип хозяйства (пастушеский или земле-

дельческий), географические особенности местности, где живет

народ (берег моря, горы, равнина и др.) и особенно его язык. Так

Буслаев Ф.И. О влиянии христианства на славянский язык. Опыт ис-

тории языка по Остромирову Евангелию. М., 1848. С. 8—9.

Буслаев Ф. О литературе. Исследования. Статьи. С. 35.

Там же. С. 253.

246

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТЕОРИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

индоевропейская мифология со временем видоизменилась в каж-

дом этносе. Сейчас уже нужен особый научный метод, который

бы позволил извлечь из сохранившихся этномифологий как их ин-

доевропейские истоки, так и конкретные национальные черты.

Буслаев неоднократно возвращался к вопросу о своеобразии

славянской мифологии. Он подчеркивал, что славянская мифо-

логия по своей сути ничем не отличалась от мифологий других

индоевропейских народов. Другое дело, что в дальнейшем каж-

дая этномифология формировалась в особых географических, ис-

торико-культурных условиях. Славянская мифология несколько

задержалась в своем развитии, и ей не удалось создать такие мас-

штабные мифопоэтические полотна, как поэмы Гомера, сканди-

навская «Древняя Эдда» или финская «Калевала». Естественный

процесс ее развития был прерван насильственной христианиза-

цией и принятием письменности. Буслаев был склонен усматри-

вать в славянской мифологии преимущественно «низшую демо-

нологию»

Таким образом, в творчестве Буслаева были заложен^ теоре-

тические и методологические основания отечественной «мифоло-

гической школы». Теоретические основания этой школы могут

быть выражены в следующих позициях:

• мировоззрение — объективный идеализм романтическо-

шеллингианского типа; допускаются трансцендентные

основания мифологии;

• на начальных этапах истории творцом культуры выступа-

ет народ как целое;

• народ созидает свои культурные формы в активном, твор-

ческом, деятельном процессе; народное творчество носи-

ло и носит коллективный характер;

• народное творчество выражает «дух народа» и является

единством сознательного и бессознательного;

• мифология выступает составной и неотъемлемой частью

народного творчества;

• мифология исторически развивается;

• мифология носит "чувственно-образный характер; в ней

эмоциональное, рациональное и нравственно-волевое тес-

но переплетены;

• мифология тесным образом связана с народцой поэзией;

Буслаев Ф.И. Бес. К истории московских нравов XVII века. СПб,

1881.

ГЛАВА 13. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ В XIX В.

247

• существует неразрывное единство истории мифологии

и истории языка;

• язык, мифология и народная поэзия создавались бессоз-

нательно не отдельными личностями, а народными масса-

ми в течение многих поколений.

Ф.И. Буслаев уделял много внимания и методологическим про-

блемам науки о славянской мифологии. Он считал возможным

перенести в область исследований славянской мифологии тот ме-

тодологический опыт изучения немецкой мифологии, который был

накоплен Я. Гриммом; прежде всего его привлекал сравнительно-

исторический метод.

В своих исследованиях Буслаев показал, что из единого мифо-

логического истока на разных этапах его исторического развития

выделились основные жанры народного творчества — от героиче-

ского эпоса до пословиц и загадок. Отличительная особенность ме-

тодологического творчества Буслаева — реализм, тонкое чувство

«историко-культурной дистанции». В отличие от многих зарубеж-

ных и отечественных коллег, он стремился избегать крайностей

в определении связей между мифологическими и фольклорными

образами и их смыслами.

Он постоянно обращался к изучению мифологических исто-

ков русской старины; выяснял, насколько эти элементы скрыва-

ются в языке, памятниках устного народного творчества, в остат-

ках народных обычаев и обрядов, в преданиях, поверьях, сказках,

былинах, письменности. При этом он подчеркивал, что мифологи-

ческий элемент проявляется в позднейших пластах народной куль-

туры уже в преломленном виде, измененном под воздействием гео-

графических, бытовых, исторических, культурных обстоятельств.

Методологические установки отечественных исследований

славянской мифологии могут быть обобщены и сформулированы

следующим образом:

• принцип историзма: мифологические (и фольклорные)

формы народной культуры должны рассматриваться в их

историческом развитии;

• принцип взаимосвязи и взаимообусловленности культур-

ных форм; учет взаимосвязи мифологии с языком и по-

этическом творчеством;

• сравнительно-исторический метод, позволяющий изучать

памятники мифологического творчества в тесной связи

с мифологическими памятниками других этнокультур;

248

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТЕОРИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

• элементы системной методологии: учет иерархической

организации культуры, наличия в ней качественно различ-

ных пластов, сложной динамики проявления свойств низ-

ших пластов в высших и т.д.;

• представление о закономерном образовании высших

форм культуры из низших; о том, что предпосылки выс-

шего готовятся в недрах низшей формы.

На базе таких теоретических и методологических принципов

в 1840—1850-е гг. сформировалась получившая мировое признание

«мифологическая школа» в русской фольклористике (Ф.И. Бусла-

ев, А.Н. Афанасьев, О.Ф. Миллер, A.A. Котляревский, П.Н. Рыбни-

ков и др.). Ее наработки и достижения не потеряли своего значе-

ния вплоть до нашего времени.

Вместе с тем следует отметить, что теоретико-методологиче-

ские установки «мифологической школы» были недостаточны для

полной идентификации первобытной мифологии

. Четких и одно-

значных критериев, которые бы позволяли разграничивать пер-

вобытную мифологию и производные от нее формы фольклорно-

го сознания, отечественная научно-философская мысль к середине

XIX в. не разработала. Это стало возможно только в конце XIX в.

13.2. РАЗВИТИЕ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ МИФА

В РОССИИ

«Русский Гримм»: А.Н. Афанасьев

Яркая страница отечественной традиции изучения мифологии

представлена творчеством А.Н. Афанасьева (1826—1871) — продол-

жателя дела Ф. Буслаева, систематизатора русских народных ска-

зок

, автора первого отечественного фундаментального труда по

славянской мифологии

. На Западе работы А.Н. Афанасьева знали,

ценили, переводили и говорили о нем как о «русском Гримме».

Афанасьев, как и большинство представителей отечественной

науки о мифе в XIX в., находился под влиянием немецкой традиции

изучения мифотворчества — работ А. Куна, В. Шварца, В. Маннгард-

Топорков A.A. Теория мифа в русской филологической науке XIX в.

М. 1997. С. 17.

Народные русские сказки. Т.1—3. М. 1957.

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 1—3.

М., 1865—1869.

ГЛАВА 13. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ В XIX В.

249

та — и особенно лингвистической теории М. Мюллера. Однако свои

основные идеи Афанасьев разработал, по-видимому, независимо от

работ Мюллера: ведь они были высказаны раньше, чем вышли в свет

публикации Мюллера. Да и сама лингвистическая теория мифа

у Афанасьева имеет существенные отличия от мюллеровской линг-

вистической теории.

Афанасьев исходил из того, что загадки происхождения ми-

фотворчества следует разрешать с помощью анализа историче-

ского развития языка: «зерно, из которого вырастает мифологи-

ческое сказание, кроется в первозданном слове»

. По мнению

Афанасьева, в истории языка надо выделять два периода.

Первый период — домифологический, время, постепенного

формирования языка; здесь царят поэтические метафоры, мифа

еще нет, миф и поэзия слиты и полностью совпадают. Этот период

развития языка характеризуется образованием корней — тех ос-

новных звуков, в которых древнейший человек обозначал свои впе-

чатления, производимые на него явлениями природы. Каждый из

таких корней был не обозначением понятия, а неким эпитетом, вы-

ражавшим наиболее яркую особенность явления. Позднее они ста-

ли отражать общие для многих предметов признаки и употребля-

лись для обозначения каждого из них. Здесь нет логической

определенности (предмет характеризуется не через его существен-

ные свойства и действия, а через живой образ), она компенсиру-

ется ярким поэтическим колоритом.

Между словом и предметом складываются два основных от-

ношения. С одной стороны, предметы различные, но сходные в чем-

то ярком, сближались и получали близкие наименования, произ-

водные от одного корня. Это первый исток метафорической

образности древнейшего языка. С другой стороны, каждый пред-

мет вызывал не одно, а множество впечатлений и определялся толь-

ко через множество синонимичных выражений. В них каждый си-

ноним обозначал одновременно и свойства других предметов

и таким образом объединял их между собой. Так сложился второй

(поэтический) исток метафоричности первобытного языка. На этом

историческом этапе развития языка природа воссоздавалась лишь

в эмоциональной, образно-метафорически-поэтической форме,

предполагавшей обожание и обожествление ее. Первобытный че-

ловек просто не мог иначе отражать мир.

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 1. С. 15.

250

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТЕОРИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

Второй период — «период превращений». Это время упадка

и расчленения языка, когда «стройность языка нарушается, обна-

руживается постоянное падение его форм и замена их другими,

звуки меняются, перекрещиваются; этому времени по преимуще-

ству соответствует забвение коренного значения слов»

и форми-

рование мифологии.

«Период превращений»

характеризуется слиянием двух тен-

денций. Во-первых, возрастает потребность закрепить за каждым

словом одно определенное значение и превратить его таким обра-

зом в понятие. Во-вторых, в то же время происходят забвение ко-

ренного значения слов, вековые утраты языка, изменение звуков

и пр. В результате исходный смысл древних слов, метафорически-

поэтического языка становится все темнее, загадочнее и таин-

ственнее. Метафорический смысл древних слов в сознании наро-

да приобретает значение действительного факта, а древний язык

постепенно трансформируется из метафорического в мифологи-

ческий образ мира.

И уже небесные светила не только в переносном, поэтическом

смысле именуются богами неба, но и в самом деле представляются

первобытному сознанию этими живыми образами,

извилистая мол-

ния предстает огромным змеем, могучие ветры наделяются крылья-

ми и т.д.

Отголоски этого олицетворения сохранились и в современ-

ном поэтическом творчестве

Таким образом, по Афанасьеву, мифология является продук-

том развития древнейшего поэтико-метафорического языка, по-

рождается из метафорического сближения природных явлений.

Миф возникает как бессознательная метафора. Другого способа

представления природы первобытный человек просто не имел.

Процесс движения от метафоры к мифообразу прошел ряд

этапов. Сначала происходило ассоциативное сближение яркого,

впечатляющего явления природы с некоторыми предметами, ос-

военными человеком (Солнце — огонь; Солнце — колесо и др.).

При этом свойства данных предметов переносятся на поражающие

воображение явления природы. В результате образуются метафо-

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 1. С. 6.

Афанасьев А.Н. Происхождение мифа. М. 1996. С. 104—105.

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 1.

С. 682.

Афанасьев А.Н. Сказка и миф. Воронеж. 1864. С. 4—5.

ГЛАВА 13. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ В XIX В.

251

рические образы (Солнце = огонь; Солнце = колесо). Постепен-

но источник образности забывается, люди все чаще оперируют

метафорами как само собой разумеющимися тождествами, и ме-

тафора постепенно превращается в миф. Далее простейшие мифы

обрастают новыми образами, усложняются, развиваются в сюже-

ты. Рано или поздно исходная связь мифических образов и при-

родных явлений окончательно разрывается, и миф становится не-

зависимой формой сознания. Так мифология порождается в ходе

закономерных процессов развития языка и сознания первобыт-

ного человека.

Поражающая нас свобода фантазии в мифе трактуется Афана-

сьевым как следствие свободы метафорического творчества в пер-

вобытном сознании. Он не разделял воззрений Мюллера о «болезни

языка» как источнике мифа. По мнению Афанасьева, первобытный

миф как поэтическая метафора порождался не бедностью языка, а со-

вершенно свободно, творчески черпался из богатого источника при-

родных явлений вследствие сближения между предметами, которые

производят на сознание человека сходные впечатления. Это позво-

ляло Афанасьеву легко оперировать понятиями всех вариантов лин-

гвистической теории (солярным, метеорологическим), а также ис-

пользовать теории «низшей мифологии».

В традиционном для лингвистической теории мифа вопросе

о том, какие стороны мира особенно поражали- воображение пер-

вобытного человека, Афанасьев не склонен был придавать особое

значение каким-то отдельным сторонам природной среды, то ли

астрономическим, то ли метеорологическим. Он сторонник, так

сказать, интегрального подхода. Природа в целом, во всех ее про-

тиворечивых и циклических воздействиях на человека, является

предметом его восхищения, обожания и преклонения. Он писал:

«Противоречивость света и тьмы, тепла и холода, весенней жизни

и зимнего омертвления — вот что особенно должно было поразить

наблюдательный ум человека»

. Именно поэтому в языке большин-

ства индоевропейских народов слова, обозначающие небо, в то же

время служат для названия бога и т.д.

«Поэтические воззрения славян на природу»

В своем фундаментальном труде «Поэтические воззрения сла-

вян на природу» Афанасьев воссоздал славянскую мифологию как

грандиозную систему первобытных воззрений на мир. Здесь же

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т.

С. 62.

252

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТЕОРИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

был разработан и ряд важнейших концептуальных проблем тео-

рии мифотворчества. Одна из них связана с вопросом о том, по

каким же закономерностям развивалось мифологическое созна-

ние после того, как оно сформировалось из метафорического со-

знания. Афанасьев выделял три общие закономерные тенденции,

которые, по его мнению, определяли направления развития мифо-

логического сознания.

Первая — это «раздробление мифических сказаний»

в соот-

ветствии с географическими и бытовыми условиями племен. В раз-

ных этноплеменных группах высказывалось преимущественное

сочувствие тем или иным конкретным сказаниям и образам, кото-

рые сохранялись и сакрализовались. Другие же не запечатлева-

лись в коллективной памяти и постепенно забывались.

Вторая закономерность — «низведение мифов на землю и при-

крепление их к известной местности и историческим событиям»

Так, боги отождествлялись с давно усопшими историческими лич-

ностями.

Третья закономерность состоит в том, что мифологическим

сказаниям придается нравственно-этическая мотивировка

. На-

пример, с возникновением государства происходит канонизация

преданий, причем уже не в народной среде, а в среде жрецов, вла-

стителей и поэтов, которые превращают отдельные мифы в поэмы

о генезисе богов и др.

Все эти три закономерности в своем взаимодействии опреде-

ляли развитие мифов во времени, их объединение в сюжетные ли-

нии, в традиционные для данного этноса способы объяснения про-

исхождения природы и самого этноса, судеб богов, героев и людей

в мире и т.п.

В фундаментальном труде Афанасьева разработаны также ос-

нования важнейшей концептуальной проблемы простейших би-

нарных оппозиций (свет—тьма, тепло—холод, жизнь—смерть,

благо—зло, счастье — несчастье и др.), над которыми надстраива-

ются б5лее сложные, составные мифологические структуры; каж-

дая из оппозиций разворачивается в некоторую цепь образов

. Эта

идея получила развитие в науке о мифе в XX в.

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 1.

С. 12.

Там же. С. 13.

Там же. С. 14.

Там же. С. 62, 94, 183—187, 605 и др.