Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ГЛАВА 13. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ В XIX В. 263

ды — бесценная россыпь идей, многие из которых он высказывал

бегло, между прочим, не развивая, не разрабатывая их. Это придает

многим его концепциям эскизный характер, они намечены лишь в

самой общей форме — он как бы завещал их потомкам.

Все творчество Веселбвского проникнуто общей установкой

на создание истории и теории литературы как науки. Он считал,

что история литературы должна быть понята как протекающий

в обществе закономерный естественно-исторический процесс.

В литературном процессе, по его мнению, определяющим явля-

ется не личное, субъективное творческое начало, а объективное

содержание, формируемое социально-культурным контекстом.

Потому в анализе художественно-литературного творчества необ-

ходимо опираться на изучение зависимости сознания поэта, писа-

теля от социальной среды, традиций, его ближайшего окружения

и прочего, т.е. тех факторов, которые, собственно, и формируют

мировоззренческие, творческие, стилистические позиции автора.

В первую очередь важно выявить те исторически сложившиеся,

транслируемые из поколения в поколение художественные фор-

мы (сюжеты, мотивы, образы, стилистику и др.), которые автор за-

стал, усвоил и использовал в своем творчестве. Поэтому история

литературы исследовалась Веселовским на фоне истории культу-

ры, сознания, общественной психологии.

В работах Веселовского намечены пути решения многих серь-

езных теоретических и методологических проблем истории и тео-

рии литературы. В поле научных интересов А.Н. Веселовского было

и мифотворчество, его сущность и формы. Состояние исследова-

ний мифотворчества во второй половине XIX в. характеризовалось

идейной борьбой двух теоретических парадигм. С одной стороны,

почти исчерпала свой идейный потенциал солярно-метеорологичес-

кая теория. С другой стороны, получила широкое распространение

теория диффузионизма (теория заимствования, миграционная те-

ория). Веселовский не разделял крайностей ни той, ни другой.

Он не отказывается от идеи древнейшего, основного мифа,

разрабатывавшейся теорией самозарождения. (Такой теорией он

считал анимизм.) Вместе с тем эта область знаний ему представля-

лась слишком гипотетической — велика возможность произволь-

ных предположений, ненадежная эмпирическая база, нет просто-

ра для тонких аналитических поисков. Все это не привлекает

Веселовского, хотя он понимает безусловную необходимость

и значимость универсальной теории мифа. Собственные поиски

264

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТЕОРИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

на этом пути приводят его к созданию концепции «психологиче-

ского параллелизма».

В то же время Веселовский видит и слабые стороны теории

заимствования. Представители диффузионизма зачастую прини-

мали случайные совпадения, сходства за проявления закономер-

ной исторической связи. Ученый обращает внимание на то, что

в теории миграции процесс взаимодействия культур, мифологий

и литератур сильно упрощается.

В реальной истории такое взаимодействие носило вовсе не

однонаправленный характер от активного полюса к пассивному,

который накапливает и перерабатывает хаотическую мозаику

элементов, попавших к нему в разное время из разных источни-

ков. В противовес такому одностороннему пониманию он выдви-

гает концепцию «встречных течений»: «заимствование предпола-

гает в воспринимающем не пустое место, а встречные течения,

сходное направление мышления, аналогические образы фанта-

зии»

Веселовский подчеркивал сложный, подвижный характер за-

имствований, миграций мифов, фольклорных форм, динамичность

самого процесса заимствования, который предполагает структур-

ные перестройки как «усвояющей среды, так и усваиваемого ма-

териала». Следы многих таких сложных структурных перестроек

далекого прошлого уже попросту утрачены и не поддаются теоре-

тической реконструкции.

По мнению Веселовского, теория самозарождения и теория

диффузионизма дополнительны и восполняют друг друга

. Стро-

ить гипотезы о генезисе первобытных мифов следует только тог-

да, когда исчерпаны все возможности литературных объяснений,

реальных литературных влияний, устной передачи сказаний и др.

Концепция «психологического параллелизма»

Веселовский самобытен и в понимании сущности мифотвор-

чества. Ъ основе его собственного подхода к мифотворчеству —

миф как психологический феномен, как субъективная форма вос-

приятия мира. «Миф — не вымысел, а результат психического акта,

столь же естественного, как всякое другое отправление душевной

деятельности; особая форма субъективного восприятия явлений

Веселовский А.Н. Разыскания в области русского духовного стиха.

XI—XVII. СПб., 1889. С. 115—116.

Веселовский А.Н. Собр. соч. Т. 8. Вып. 1. Пг., 1921. С. 1.

ГЛАВА 13. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ В XIX В.

265

внешнего и в переносном смысле внутреннего мира»

. В процессе

творческих исканий его оценки теорий мифа изменялись. Наи-

более глубокой он считал анимистическую теорию, но и ее

принимал не безусловно, а как основу для дальнейшего развития,

результатом которого стала концепция «психологического парал-

лелизма».

В основе концепции — представления об олицетворении пер-

вобытным человеком природы, перенесении им на природу само-

ощущения жизни и о синкретизме первобытной культуры. По мне-

нию А.Н. Веселовского, истоки первобытного мифа нужно искать

в синкретизме первобытной культуры, в неразрывном игровом

единстве ритмических движений, простейших словесных элемен-

тов повествования, музыки, неразрывной с пением. Ритм форми-

ровал мелодию и примыкавший к ней простейший поэтический

текст.

На ранних этапах первобытного синкретизма слово, повество-

вание, как предполагает Веселовский, играло второстепенную роль,

импровизировалось (обычно небольшими фразами, под влиянием

случайных впечатлений) в ходе коллективной «песни-игры», испол-

няемой хором. Возникающие в хоровом исполнении простейшие

песенные импровизации еще «не знают предания»

; они выполняют

служебную роль по отношению к ритмико-мелодическому началу.

Это свидетельствует о той стадии развития языка, на которой эмоци-

ональный элемент превалировал над познавательным, рациональным.

И только по мере усложнения текста простейшие незначащие фра-

зы приобретают определенное содержание. Постепенно такое содер-

жание становится все более разнообразным и создается — сопро-

вождающееся мелодией — поэтическое предание, передающееся из

поколения в поколение

Но не любой такой текст является мифом. Текст становится

мифом тогда, когда оказывается связанным с религиозным куль-

том.

Какие же психологические процессы приводят к появлению

мифологии? Во-первых, образность мышления (на этом этапе аб-

стракции они еще неизбежно сопровождаются наглядно-чувствен-

ной образностью). Во-вторых, сопоставление субъекта и объекта

Веселовский А.Н. Неизданная глава из «Исторической поэтики» //

Русская литература. 1959. № 3. С. 104.

Веселовский А.Н. Историческая поэтика. М, 1989. С. 158.

Там же. С. 160.

266 ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТЕОРИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

и перенесение человеком на природу собственного ощущения

жизни; в основе такого сопоставления и перенесения лежат при-

знаки действия, волевой жизнедеятельности. Все это порождает

то, что Веселовский назвал «психологическим параллелизмом»:

«Объектами, естественно, являлись животные; они всего более

напоминали человека.., но и растения указывали на такое же сход-

ство: и они рождались и отцветали, зеленели и клонились от силы

ветра. Солнце, казалось, тоже двигалось, восходило, садилось; ве-

тер гнал тучи, молния мчалась, огонь охватывал, пожирал сучья

и т.п. Неорганический недвижущийся мир невольно втягивался

в эту вереницу параллелизмов: он также жил»

. Таким образом,

миф — это прежде всего комплекс «жизнеподобных признаков»

В синкретическом первобытном мышлении легко переносились

признаки, свойственные одной параллели (ее чаяния, опасения,

желания и т.д.) в другую, что и порождало первобытную метафо-

ричность языка.

Веселовский показал, что процедуры перенесения параллельных

признаков зависели от различных обстоятельств: «от

комплекса и ха-

рактера сходных признаков, подбиравшихся к основному признаку

движения, жизни; 2) от соответствия этих признаков с нашим

пониманием жизни, проявляющей волю в действии; 3) от смежности

с другими объектами, вызывавшими такую же игру параллелизма;

4) от ценности и жизненной полноты явления или объекта по отно-

шению к человеку»

. И каждое из таких обстоятельств детерминиро-

вало порождение определенных типов мифологических образов (что

иллюстрировалось им на большом числе примеров).

По мере роста самосознания, осознания граней между чело-

веком и природной средой, «психологический параллелизм» ос-

лабевал — идея тождества заменялась идеей особенности и при-

роды, и человека. Древний синкретизм расчленялся абстракциями

и соответствующим развитием языка. На этом уровне неизбежна

стадия, когда жизненные силы природы в воображении человека

начинают приобретать отдельное самостоятельное существование.

Появляются образы духов и богов: «Выйдя из непосредственного

тождества с природой, человек считается с божеством, развивая

Веселовский А.Н. Историческая поэтика. С. 101.

Там же. С. 103.

Там же. С. 102.

ГЛАВА 13. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ В XIX В.

267

его содержание в уровень со своим нравственным и эстетическим

ростом: религия овладевает им, задерживая это развитие в устой-

чивых условиях культа»

. Именно религиозный культ, по мнению

Веселовского, превращает воображаемый образ в миф, а вне культа

он является просто поэтическим образом, который содержатель-

но может ничем не отличаться от мифа.

«Психологический параллелизм», по мнению Веселовского,

способен воспроизводиться в кризисные периоды культуры, в эпо-

хи «колебаний и сомнений». В такие периоды возможно создание

новых комплексов пластических образов со свойствами жизнепо-

добности. Поэтому, например, наряду с языческой мифологией

была возможна независимая от нее средневековая христианская

мифология. Средневековье Веселовский называл второй эпохой

«великого мифотворчества».

На пути к формалистическому анализу мифотворчества

Громадный творческий потенциал заложен в концепции Ве-

селовского о мотивах и сюжетах как исходных (архетипических)

формулах художественно-творческого воображения, которые мо-

гут стать основой для формализованного анализа мифологическо-

го, фольклорного и литературного творчества, выявления ряда «не-

изменных формул, далеко простирающихся в области истории,

от современной поэзии к древней, к эпосу и мифу»

. В качестве

таких архетипических формул Веселовский выдвигает базовые

мотивы и сюжеты, которые должны быть непосредственно вы-

ведены из повседневных жизненных структур архаического про-

шлого.

Под мотивом он понимал «простейшую повествовательную

единицу, образно ответившую на разные запросы первобытного

ума или бытового наблюдения. При сходстве или единстве быто-

вых и психологических условий на первых стадиях человеческого

развития такие мотивы могли создаваться самостоятельно и вмес-

те с тем представлять сходные черты»

. Примеров таких простей-

ших повествовательных единиц можно предложить много.

Здесь и похищение кем-то солнца, что приводит к затмению,

«молнию-огонь сносит с неба птица; у лосося хвост с перехватом: его

Веселовский А.Н. Историческая поэтика. С. 106—107.

Там же. С. 41.

Там же. С. 305.

268

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТЕОРИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

ущемили и т.п.; облака не дают дождя, иссохла вода в источниках;

враждебные силы закопали их, держат влагу взаперти и надо побо-

роть врага; браки с зверями; превращения; злая старуха изводит кра*

савицу либо ее кто-то похищает, и ее приходится добывать силой ила

ловкостью и т.п.»

Мотивы перерастают в сюжеты, которые представляют собой

образные схематические обобщения чередующихся в бытовой дей-

ствительности актов человеческой жизни и психики. И если мо-

тив формируется бессознательно, то «схематизм сюжета уже на-

половину сознательный... и предполагает уже известную свободу;

сюжет сказки, в известном смысле, уже акт творчества»

. При этом

важно, что в сюжетные обобщения включена и оценка бытовых

актов повседневной жизни человека. Поэтому

сюжете «снуются

разные положения-мотивы»

. Первобытный миф воплощен в мо-

тиве, позднейшие мифологические конструкции могут воплощать-

ся в сюжетной форме. На этом пути открылись перспективы фор-

малистического анализа мифологического и фольклорного

творчества.

Оригинально трактовал Веселовский одну из ключевых

фоль-

клористике проблем соотношения мифа со сказкой. Он не скло-

нен был видеть в сказке фольклорную форму, производную от

мифа. Он считал, что сказка и миф — две фольклорные формы,

которые развиваются параллельно, каждая имеет свой собствен-

ный путь эволюции

. Более того, сказка может быть и древнее

мифа: «...Схема сказки древнее натуралистического мифа и эпи-

ческой схемы; не всякая сказка должна была пройти стадию

мифа»

Таким образом, Веселовский сформулировал новые принци-

пы анализа межкультурных и внутри культурных влияний, внес

в науку о мифе новые оригинальные установки и идеи, заложил

основания формалистического анализа мифологического (и фоль-

клорнвго) творчества.

Веселовский А.Н. Историческая поэтика. С. 301.

Там же.

Там же. С. 305.

Там же. С. 302.

Там же. С. 501—502.

ГЛАВА 13. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ В XIX В.

269

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. На каких теоретических основаниях создавалась «мифоло-

гическая школа» в России?

2. На каких методологических основаниях создавалась «мифо-

логическая школа» в России?

3. В чем особенности лингвистической теории мифа А.Н. Афа-

насьева?

4. Как соотносятся между собой две лингвистические теории

мифа — М. Мюллера и А.Н. Афанасьева?

5. По каким направлениям разрабатывалась лингвистическая

теория мифа в России?

6. Как разрабатывалась в России теория «низшей мифологии»

7. В чем состоял гносеологический поворот в трактовках мифо-

творчества второй половины XIX в.?

8. Как трактовал A.A. Потебня познавательную функцию мифа?

9. Каковы, согласно Потебне, основные характеристики мифа

как субъективизированной формы познания?

10. Как трактовал Потебня связь мифа и метафоры?

11. В чем суть концепции «психологического параллелизма»?

12. Какие психологические процессы, согласно Веселовскому,

приводят к появлению мифологии?

13. Как трактовал Веселовский связь мифа и религиозного культа?

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

КОНЦЕПЦИИ МИФА

В БРИТАНСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ

АНТРОПОЛОГИИ XX В.

ГЛАВА 14

МИФ И РИТУАЛ

14.1. «АДВОКАТ ДЬЯВОЛА»: ДЖ.ДЖ. ФРЭЗЕР

«Последний классик»

Целую эпоху в философии мифологии составили исследова-

ния первобытной культуры, проведенные Джеймсом Джорджем

Фрэзером (1854—1941) — выдающимся филологом, этнографом,

историком культуры, религии, литературы. Его называли «послед-

ним классиком» эволюционного подхода в изучении первобытной

культуры. В творческом наследии Фрэзера, касающемся истории

архаической культуры, могут быть выделены три основных на-

правления исследований: магия и ее отношение к мифологии,

религии; сущность тотемизма; природа культов плодородия и раз-

множения.

Как и Тайлор, Фрэзер был верен идее психического (умствен-

ного) единства человечества и уверен в возможности обнаруже-

ния универсальных законов, управляющих умственной эволюци-

ей человечества. Вместе с тем Фрэзер показал недостаточность

концепции анимизма, представления, что формы первобытной

культуры надо выводить из особенностей размышления человека

о мире, из «философии дикаря». Он считал, что первобытные фор-

мы культуры были гораздо ближе к непосредственным жизнен-

ным потребностям дикарей, чем предполагается анимистической

теорией.

ГЛАВА 14. МИФ И РИТУАЛ

273

По мнению Фрэзера, своеобразие первобытной культуры

(в том числе тотемизм, магию, ритуалы и др.) надо объяснять, во-

первых, из утилитарных забот первобытного человека о самом не-

обходимом, во-вторых, исходя из особенностей человеческого

воображения. Еще задолго до появления анимистических пред-

ставлений для реализации своих прагматических целей первобыт-

ный человек пытался установить контроль над природными про-

цессами, подчинить их своей воле. Формами такого «контроля»

выступали магия, заклинания, ритуалы.

Одну из своих последних книг Фрэзер назвал «Адвокат дьяво-

ла». Этим самым он подчеркнул тему и ведущий мотив всей своей

грандиозной многолетней творческой деятельности. Во многих

трудах он старался доказать, что магические, ритуальные, обрядо-

вые действия — это попытки древнего человека управлять силами

природы. Хотя

целом они являются совокупностью заблуждений,

тем не менее в первобытном обществе они сыграли свою поло-

жительную роль, принесли значительную пользу человеку

тем,

что

способствовали установлению общественного порядка, укрепля-

ли уважение к традициям, институтам брака, семьи, собственнос-

ти и др.

В эпицентре основных направлений исследований Фрэзера —

изучение мифов культового происхождения и ритуально-магиче-

ских, обрядовых процедур. Он обратил внимание на то, что среди

первобытных магических обрядов встречаются не только простые,

состоящие из одной или двух ритуальных процедур, но и весьма

сложные, которые получают свое объяснение и обоснование лишь

в достаточно разветвленной системе мифологем. Именно такого

рода поразительный магический обряд использован Фрэзером

в качестве лейтмотива в его фундаментальном тру^е «Золотая

ветвь».

В Древней Италии, в Альбанских горах, у небольшого лесного

озера Неми под отвесными утесами находились священная роща

и святилище Немийской, или Лесной, Дианы. Замещение должности

жреца при храме Дианы Немийской было особенно заманчивым,

поскольку

давало

еще и царский титул. Никаких ограничений налич-

ность претендента не было, им вполне мог быть даже раб. Любой

желающий занять эту должность должен был убить своего предше-

ственника, одолев его в рукопашном поединке. Но предварительно

претенденту на должность жреца следовало сломать ветку («золотую

ветвь») с особого, растущего в священной роще дерева. И потому

вокруг этого дерева, охраняя его день и ночь, ходил с обнаженным