Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства

Подождите немного. Документ загружается.

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

134

deo). Это действие относилось в стипуляции к строгой форме договора:

другие виды не имели столь определенной формы. При продаже и най-

ме естественно предполагать предложение со стороны продавца и соб-

ственника: это лицо может лучше знать и вещь свою, и все ее принад-

лежности; оно предлагает, следовательно оно должно отвечать

и за дву-

смысленность предложения. Но и в этих, и в других договорах такое

положение сторон может изменяться: предложение может быть и с дру-

гой стороны, и с чьей стороны в договоре видна деятельность, видно

предложение, на ту сторону и переходит невыгода толкования, а на чьей

стороне оказывается пассивная роль принимающего

, на ту переходит

выгода. В пандектах приведен такой случай: покупщик имения требо-

вал, чтобы раб Стих был продан с имением вместе: так и постановлено,

а потом оказалось, что в имении было несколько рабов этого имени.

Пришлось бы истолковать договор в пользу продавца против покупщи-

ка, ибо с его стороны видна

определяющая деятельность.

В нашем законодательстве с 1830 г. появляются подобные же об-

щие правила для истолкования договоров. Они, по-видимому, взяты

непосредственно из французского законодательства. Договоры должны

быть изъясняемы по точному своему разуму (1536) и прежде всего по

словесному смыслу (1538). А когда словесный смысл представляет важ-

ные сомнения, тогда договоры должны быть изъясняемы

по намерению

их и доброй совести, т.е. что следует разуметь по нормальному сущест-

ву сделки и предполагая добросовестное намерение сторон, без затаен-

ной мысли. При этом наблюдается следующее: слова двусмысленные

изъясняются в разуме, наиболее сообразном существу главного предме-

та. Не ставится в вину, когда опущено такое слово или выражение,

ко-

торое вообще в договорах употребляется, и потому само собой разуме-

ется. Неясные статьи изъясняются по тем, кои несомнительны, и вообще

по разуму всего договора. Когда предмет не определен в точности дого-

вором, но существует законное определение предмета, то следует объ-

яснять его законом или обычаем, буде нет закона. Наконец, когда

на

основании всех этих правил все-таки нет возможности ясно истолковать

договор и недоумение с обеих сторон равное, то сила его изъясняется

более в пользу того, кто обязался что-либо отдать или исполнить, по

тому уважению, что от противной стороны зависело определить пред-

мет с большей точностью (ст. 1539).

Основанием для определения истинного смысла воли сторон, как она вы-

разилась в договоре, служит исключительно самый договор. На случай недо-

умения допускается толкование по правилу 1539 ст. Но невозможно принимать

свидетельские показания в руководстве для решения спора о буквальном смысле

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

135

договора (Касс. реш. 1867 г., № 208). Толкование договора по правилу 1539 ст.

допускается только там, где буквальный смысл признается неясным, недоста-

точным или двусмысленным; следовательно, когда суд применяет 1538 ст., то

уже нет места применению ст. 1539 (Касс. реш. 1867 г., № 221).

Что такое побочные обстоятельства, о коих упоминает 1536 ст.? Закон

прямо не определяет, но из

текста видно, что побочное обстоятельство противо-

полагается точному разуму договора. Стало быть, при решении вопроса о том,

исполнен ли договор, нарушен ли договор, вопроса о вине стороны, невозможно

принимать в соображение такие обстоятельства, которые, по существу договор-

ного отношения, не имеют отношения к праву или обязанности стороны (Ср.

Касс. реш. 1867

г., № 191).

Пример. Нанята квартира с тем условием, что наемщик не вправе оставить

ее до срока, а в случае выезда должен платить за все время до срока. Наемщик

выехал, а впоследствии оправдывается против иска тем, что в квартире оказа-

лась сырость и жить в ней стало невозможно без вреда здоровью. Побочное ли

это обстоятельство – сырость? Иначе: можно ли признать, что за сыростью от-

ветчик мог, не нарушая своей обязанности, оставить квартиру? Сенат в подоб-

ном случае (Касс. реш. 1867 г., № 143) признал, что можно. Вообще же, для

правильного решения вопроса, необходимо рассудить: 1) существо всякого от-

ношения по договору о найме: обязывается ли

владелец имущества во всяком

случае доставить наемщику спокойное и вполне удовлетворительное пользова-

ние имуществом, по роду его и по хозяйственному назначению; 2) как опреде-

лилась воля сторон в тексте договора: в чью сторону оказывается предположе-

ние о вреде умолчания (ст. 1539 д.); 3) какая была сырость – такая ли, что даль-

нейшее пребывание в квартире

стало решительно невозможно; 4) от чего зави-

села сырость – от самой ли квартиры или от действий, относящихся к воле хо-

зяина либо наемщика?

Наемщик принял на себя обязанность, в случае пожара в арендуемом име-

нии, заплатить хозяину оного положенную сумму. Обсуждая возникший по

сему поводу иск, суд основал свое решение на

соображении о том, по чьей вине

произошел пожар. Это было побочное обстоятельство, ибо обязанность уста-

новлена договором независимо от вины (Касс. реш. 1872 г., № 349).

Выдано заемное письмо на срок. Но вместе с тем заключено отдельное

условие, коим кредитор обязался не взыскивать при жизни должника ни капи-

тал, ни %, а должник, в

случае истечения давности, обязался возобновить за-

емное письмо. Когда заемное письмо было представлено ко взысканию при

жизни должника, суд отказал во взыскании на основании отдельного условия.

Это не есть побочное обстоятельство, но точная сила договора (Касс. реш.

1868 г., № 29).

Когда суд изъясняет договор по словесному его смыслу и точному разуму

то суждение о том должно быть основано исключительно на выражениях самого

договора. Посему Сенат в 1868 г. (№ 850) отменил решение, в коем суд изъяс-

нил купчую крепость по условиям запродажной записи и признал лес в имении

исключенным из продажи, хотя в купчей не было помянуто о таковом исключе-

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

136

нии. Но когда, за неясностью буквального смысла, договор толкуется по наме-

рению и доброй совести, суд имеет право принимать в соображение всякие до-

кументы, представленные сторонами, коими можно объяснить цель и намерение

сторон при заключении договора, по обстоятельствам, предшествовавшим или

сопровождавшим. На сем основании в 1874 г. (№ 573) оправдан суд, толковав-

ший

купчую по условиям запродажной записи. В проданном имении оказался

арендный договор с третьим лицом. В купчей о сем договоре не было помянуто,

а в запродажной записи сказано было, что земля продается свободной от арен-

ды. На сем основании продавец признан обязанным удовлетворить покупщика

за хлеб, собранный в свою пользу арендатором (см. еще 1874 г., № 625). Изъяс-

нение купчей крепости посредством запродажной записи возможно, когда суд,

по совокупном обсуждении всех обстоятельств дела, придет к убеждению в том,

что при совершении купчей стороны не имели намерения изменить смысл и

условия запродажи и что по сему предмету новых соглашений между ними не

последовало (Касс. реш

. 1874 г., № 573; 1877 г., № 131).

В деле Грохольской (2 Общ. Собр. Сен. 10 сентября 1876 г.) признано, по

соображении запродажной записи с купчей по вопросу о неустойке, что послед-

ним актом не отменен первый, но что оба взаимно друг друга дополняют.

Значительные недоумения возникают о материальном предмете договора и

о его принадлежностях, так как

о сем нередко происходит спор между сторона-

ми: что кому кто обязался передать или доставить в пользование и соответству-

ет ли переданное в размере и стоимости договорному сознанию сторон. Разре-

шать эти недоумения приходится по правилу 1539 ст., т.е. по соображению до-

говора по всей его целости, для определения воли и намерения сторон.

Например, проданы на сруб три участка леса и означено, сколько в кото-

ром десятин значится по такому-то плану. Один участок, в коем показано по

плану 109 дес., оказался, по измерению в натуре, не более 88 дес.: возникло

требование о возвращении по расчету уплаченных денег и о вознаграждении

убытков. Необходимо

было решить, что именно было предметом сделки в соз-

нании сторон: цельный участок или определенное количество десятин в участке.

Истец оправдывается тем, что он при покупке не видал плана и произвел повер-

ку леса лишь через несколько лет после покупки. Суд оправдал ответчика, при-

знав, что по смыслу договора продан не лес числом и мерой, а участок по плану.

От него зависело потребовать план прежде подписания договора и проверить

его или оградить себя условием об ответственности продавца за недостающее

количество (ср. Касс. реш. 1867 г., № 22).

Толкование по обычаю, напр., когда при продаже леса на сруб обозначена

толщина сруба, но не пояснено,

по верхнему или по нижнему отрубу она счита-

ется, то к разрешению недоумения может быть принят обычай общий или в

данной местности.

По д. Магденко о неустойке по контракту предстояло решить: имел ли

хозяин имения, на основании договора, право устранять арендатора от поль-

зования некоторыми его частями. Хозяин-ответчик оправдывался тем

, что

аренда простиралась лишь на 2550 дес. в имении. Надлежало разъяснить раз-

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

137

номыслие о смысле договора, на основании 1539 ст. Рассуждение о сем было

такое. Хотя общее число десятин земли в поступившем в аренду имении и

было означено в 2550 дес., но притом не оговорено, что арендатор не вправе

простирать свое владение более чем на 2550 дес.; исполнение договора в сем

последнем смысле было бы и невозможно, потому что в договоре не было

сделано отграчения определенной местности, именно в 2550 дес., и в аренду,

по смыслу договора, поступило целое имение, состоявшее из совокупности

разных угодий и хозяйственных заведений, во всем составе; притом в самом

договоре предусмотрено было имеющее последовать окончательное опреде-

ление количества земли, принадлежащей к арендному

владению, за выкупом

крестьянского надела. Из арендного пользования имением сделаны были в

самом договоре определительные исключения и тем самым указано, что все

остальное, кроме сих исключений, должно входить в состав арендного владе-

ния. Исключения эти относились к крестьянскому наделу и подцерковной

земле, к дому и усадьбе; сверх того, хозяин имения выговорил

себе поставку

из имения жизненных припасов и фуража овсом и сеном в определенном ко-

личестве, равно владение, пользование и распоряжение фруктовыми деревья-

ми, т.е. «пересадку их, колеровку и пользование фруктами». Наконец, аренда-

торша приняла на себя уплату земских повинностей за целое имение. Все вы-

шеизложенное приводит к несомнительному заключению,

что предметом

аренды полагалось целое имение Магдалиновка, а не 2550 дес. в составе сего

имения, и что это количество означено было в договоре лишь приблизитель-

ной цифрой, а не в том смысле, что арендаторша может лишь на 2550 дес.

простирать свое владение (Мн. Гос. Сов. 1878 г.).

По д. Ждановича (Мн. Гос. Сов. 1874 г

.) Гос. Сов. рассуждал, что условия

для взыскания неустойки, как штрафа за неисполнение, в особенности требуют

точного определения по буквальному смыслу договора, без распространения

оного. Посему, когда в одном пункте договора за определенные нарушения по-

ложена неустойка, а в другом пункте, где речь идет о других действиях, о неус-

тойке не

упомянуто, то нельзя распространять действие первого пункта, по ана-

логии, и на последний. Вообще, когда возбуждается сомнение о том, при каких

именно условиях предположено взыскание неустойки, сомнение это, по силе

1539 ст., надлежит толковать в пользу стороны, обязываемой неустойкой, так

как от противника зависело определить предмет точнее.

В контракте на поставку

дров было постановлено, что при изготовлении

на месте (к 1 июля) следует употреблять в кладку полена такой-то меры и

напиленные дрова класть в полусаженки такой-то меры, все количество долж-

но быть сдано к сроку 1 октября, и при сдаче подрядчик обязуется, чтобы ка-

ждый полусаженок был определенной меры, полагая известную уступку и

осадку; наконец, в особом пункте сказано: если по силе сего условия мною не

выставлено будет назначенное количество, то обязуюсь уплатить такую-то

неустойку. Истец о неустойке доказывал, что она подлежит взысканию и в

том случае, когда бы каждая отдельная кладь дров, изготовленных к 1 июля,

не соответствовала мере, определенной для

каждой полусаженки. Но Сенат

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

138

признал, что неустойка требует строгого и нераспространительного толкова-

ния. Пункт, в котором она установлена, показывает, что она положена за не-

выставку к сроку назначенного в продажу количества; разумеется полнота

всей массы дров, а не совершенство каждой из 6000 отдельных частей. Все ли

количество дров было изготовлено, о том можно было удостовериться лишь

при самой сдаче, причем недостаток в одних частях мог быть пополнен из-

лишком в других. Претензия же истцов относится к такому времени, когда

действительная сдача еще не начиналась. Посему в иске отказано (реш. Моск.

Общ. Собр. Сен. 1858 г. по д. Кулагина).

В договоре положено платить наемные деньги за каждую треть

вперед, ес-

ли же в какой-либо определенный срок трети уплаты не будет, то считается

неустойка. Возник спор о том, когда наступает неустойка, в первый день, поло-

женный для уплаты за треть вперед, или в последний день целой трети? Суд

рассудил, что вообще естественнее предполагать возможность платежа в тече-

ние целой

трети, что этому предположению ничто в договоре не противоречит,

а согласуется с ним то, что прежние платежи по договору в течение трети при-

нимались беспрекословно и не возбуждали требования неустойки (Касс. реш.

1867 г., № 146).

В договоре найма не означены сроки платежа. Но сомнение по сему пред-

мету устранено тем, что

по имеющимся на контракте надписям действительные

платежи производились по третям вперед без возражений; следовательно таково

было намерение сторон (Сб. Сен. реш. I, № 6).

Договор должен быть исполнен по точному его разуму, т.е. исполнение

должно быть то самое, какое определено соглашением сторон. Изменение по

этому предмету зависит исключительно только от соглашения

сторон. Если

договор не исполнен или нарушен, то виновная сторона отвечает правой, по

условию договора, или за убытки, нанесенные действием, противным догово-

ру. Суд, при решении спора о договоре, вправе истолковывать неясные его

условия, но не вправе сознательно приводить их в новый вид, измененный

хотя бы вследствие событий непредвиденных или независевших

от воли сто-

рон. Если полагается уменьшение либо увеличение платежа или повинности,

лежащей по договору на стороне, то это может последовать не иначе как или в

силу условий договора, или по указанным в законе началам, но не по одному

рассуждению суда. В этом смысле состоялось Касс. реш. 1869 г., № 1191. От-

дано было в аренду имение с пивоваренным заводом, и арендная плата поло-

жена за все цельная. В течение аренды завод сгорел, и арендатор требовал

соответственного изменения арендной платы за показанную им сумму. Суд,

не возлагая ни на одну сторону вины за пожар, положил признать за истцом

право на уменьшение арендной платы. Сенат рассудил, что этим решением

вносится в договор новое условие, которого не было в договоре (ср. еще Касс.

реш. 1870 г., № 149 и 1534).

____________

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

139

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ИЗМЕНЕНИЕ В ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ

§ 17

Изменение в существующих обязательствах. – Общие причины

изменения прав и обязанностей по договору. – Отступление от

права и уступка. – Нарушение обязанности, вина. – Понятие о

внимании и радении и ответственность. – Умедление и признаки

его. – Ответственность за умедление.

Может случиться, что возникшее, установленное обязательство, не

уничтожаясь, подвергается изменению, так что бывшее прежде обяза-

тельство принимает новое направление, новое содержание, новый

смысл, – отличные от тех, которые имело при своем начальном проис-

хождении. Происходит это прежде всего по воле самих лиц, участвую-

щих в обязательстве: им может заблагорассудиться сделать в обязатель

стве изменение, прибавку, так что выходит из этого не новое, особенное

обязательство, а только расширяется, стесняется, иначе определяется

содержание прежнего. В самом обязательстве могут быть помещены

такие условия, по коим стороне предоставляется, сообразно случайному

событию, давать тот или другой смысл обязательству или освобождать

себя от той или другой обязанности.

Сторона,

имеющая право требования по договору, может умень-

шить меру или способ своего требования, либо вовсе от него отступить-

ся: это зависит от одностороннего изъявления воли, буде вместе с

уменьшением требования не изменяются права другой стороны. Такое

изъявление воли может выразиться или на письме, с целью определить

дальнейшее отношение по договору, или

в действии, по поводу испол-

нения совершаемого повинной стороной. В последнем случае от суда

зависит по смыслу и значению действия определить, может ли оно

иметь силу, как определение дальнейшего отношения между сторонами.

В нашем законе 1547 ст. Зак. Гражд. говорит: если сторона, имеющая

право требовать исполнения, отступится добровольно от своего права

целом договоре или в части, тогда действие договора в целом составе

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

140

или в части прекращается. Но уступка сия недействительна, если учи-

нена во вред третьему лицу.

Одностороннее или обоюдное отречение от прав, истекающих из договора,

облеченного в форму письменного акта, должно быть также письменное; про-

стое же молчание о праве, непредъявление о нем требования получает силу,

уничтожающую право, лишь по закону о давности (Касс. реш. 1867 г., № 440).

На сем основании, незаявление наемщиком квартиры в течение пяти лет о недо-

даче ему одной комнаты по контракту не признано отречением от права.

Отказ контрагента, при наступлении предвиденного договором случая

(напр., при просрочке платежа) от права своего уничтожить договор до истече-

ния срока, есть в сущности не что иное, как согласие на продолжение того же

непрекратившегося еще договора. Посему, и

коль скоро подобное согласие не

сопряжено с изменением договора, не требуется для удостоверения его особого

письменного акта (Касс. реш. 1878 г., № 45).

Отречением от права по обязательству считается предъявление иска в раз-

мере меньше того, что по праву следовало бы. Отречение это покрывается без-

возвратно законной силой решения по такому иску (

Касс. реш. 1875 г., № 857).

Когда договор заключен с выдачей задатка, то добровольное возвращение

его не служит еще признаком уничтожения договора, и получение его обратно

не означает само по себе отречения от прав по договору (Касс. реш. 1870 г.,

№ 223). – Неучинение протеста или оглашения неисправности обязанного лица

по договору не служит само по

себе признаком отречения от права и не стесняет

права на иск об удовлетворении за неисправность (Касс. реш. 1875 г., № 156). –

Принятие уплаты после срока не означает отречения от права требовать ее в

срок и удовлетворения за неисправность (Касс. реш. 1872 г., № 588; 1875 г.,

№ 254). – Неисполнившему в срок периодического платежа по обязательству не

служит оправданием, что в прежние сроки платежи принимались от него после

срока, без возражения и протеста: это неосуществление противной стороной

прав за прежнее время не составляет ни видоизменения договора, ни отречения

от права (реш. Сар. Пал. в Касс. реш. 1878 г., № 170, 183).

Из существующего обязательства и возникших по оному отноше-

ний могут возникнуть новые обязательства и отношения, вследствие

свободных действий той или другой стороны, коими нарушается обяза-

тельство или нормальное положение, на которое сторона имеет право по

силе обязательства. Нарушение права, противозаконное действие могут

быть причиной происхождения обязательства, прежде не существовав-

шего. Каждый

имеет свою юридическую сферу, в которой он может

требовать неприкосновенности своей личности и своего имущества. Кто

самовольно коснулся этой сферы или действием нарушил законное гос-

подство в ней хозяина, тот виноват, несет на себе ответственность за

свое действие и посредством этого действия вступает в обязательное

отношение к тому, чье право

было им нарушено. Так образуются обяза-

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

141

тельства из действий, составляющие предмет особого изложения (см. в

конце книги). Но независимо от сего каждый существующий договор

предполагает совокупность специальных прав и специальных обязанно-

стей по сему договору. Вступая в договор с другим лицом, я создаю се-

бе особливое юридическое положение в отношении к известному пред-

мету договора; связывая

свою волю с чужой, получаю право требовать

известного предмета, известного действия в известном направлении, и

соответственно с тем принимаю на себя обязанность. Как скоро с дру-

гой стороны, связанной со мной договором, происходит действие не по

договору, не сообразное с существом его, не сообразное с правом моим,

возникающим из договора, –

это будет нарушение, недозволенное дей-

ствие. Отсюда может возникать для виновной стороны новое обязатель-

ство. Например, я нанял дом и обязуюсь возвратить его, очистить по

окончании найма, платить наемные деньги и пр.; но я его испортил, ра-

зорвал обои, пробил стену, завел сырость и т.п. Отсюда – обязанность

вознаградить убыток, исправить

порчу.

Нарушением возбуждается вопрос, о вменении, которое в граждан-

ском смысле ведет к вознаграждению за вред и убыток, по мере вины.

Вина происходит от недостатка должного внимания к своей обязанности

и к чужому праву. Внимание получает здесь юридический смысл, и по-

тому юристы с давнего времени обращались к анализу этого

понятия и

старались определить, в юридическом смысле, оттенки как внимания

или заботливости, так и вины, от невнимания происходящей. Внимание

определяется обыкновенно двоякою мерой. Одно внимание то, которое

можно по опыту предположить у всякого разумного человека относи-

тельно дел своих и имущества (diligentia in abstracto, quasi diligens pater

familias); другое – то, которое оказывается относительно своих дел, сво-

его

имущества у того, кто в данном случае должен отвечать относи-

тельно чужого (diligentia in concreto, quam quis suis rebus adhibere solet).

Первая мера нормальная, объективная; последняя – мера колеблющаяся,

личная и требует от данного лица, по крайней мере, той же заботливо-

сти о чужом, какую он прилагал к своему. В связи с этим разделением

установлялась и мера вины. Из рассеянных в

источниках римского пра-

ва мнений и положений прежние юристы выводили обыкновенно три

категории вины: вину тяжкую, легкую или малую и самую легкую

(culpa lata, levis, levissima). Ответственность за вину определялась, по

правилу Ульпиана, так. Где договор клонится к выгоде кредитора,

должник обязан радеть об его праве и имуществе не более того, как ра-

деют

о своем, и потому отвечает лишь за тяжкую вину. Где договор

клонится к выгоде обеих сторон (продажа, наем и пр.), там должник

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

142

обязан радеть о предмете исполнения великим хозяйственным радени-

ем, и потому отвечает и за малую вину. Где договор клонится к выгоде

должника (напр., ссуда), там он обязан радеть об имуществе со всевоз-

можным попечением, даже больше чем хозяйским радением, и потому

повинен отвечать даже за самую малую вину. Эта формальная

теория

вела на практике ко множеству затруднений: на практике невозможно

отделить ясной чертой признаки одной вины от признаков другой. От-

того в последнее время отвергается она как наукой, так и законодатель-

ством. Троякое разделение вины удержалось еще в прусском уложении;

австрийский кодекс (ст. 1294), не установляя категорий вины, говорит

просто о

вине, происходящей или от неизвинительного незнания, или от

недостатка внимания, или от недостатка в радении (Fleisses). Француз-

ский кодекс тоже не принял римского деления вины, хотя упоминает

иногда о важной вине (fautre grave), впрочем в простом, а не формаль-

ном смысле. Французский закон ставит всем в обязанность добросове-

стное отношение к предмету договора, т

.е. никак не меньшую заботу о

чужом, как о своем (разумеет вообще и радение, и вину in concreto);

затем общее правило о договорах (1137 ст.) гласит: каков бы ни был

договор, т.е. клонится ли он к выгоде одной стороны или обеих сторон,

всякий, на ком лежит попечение о сохранении вещи, обязан радеть

ней, как доброму хозяину свойственно (tous les soins d’un bon pére

famille, стало быть, diligentia и culpa in abstracto). Эта обязанность –

прибавлено в статье – более или менее обширна, смотря по роду неко-

торых договоров: действительно, в иных требуется радение о вещи

больше, чем хозяйское (какова, напр., обязанность принявшего заказ

или специальное поручение за деньги).

Но кроме недозволенного действия нарушением, дающим

новый

вид обязательству, может быть и бездействие, и уклонение от действия,

от исполнения. Это так называемая Säumnis, Verzug, mora, demeure, –

умедление, уклонение, удержание.

Всякое обязательство должно быть исполнено в известное время,

определяемое или предметом и свойством исполнения, или волей сто-

рон. Тот, в чью пользу положено исполнение, вправе рассчитывать, что

оно последует вовремя, ибо в

противном случае он терпит ущерб в сво-

ем интересе. Но и обязанное к исполнению лицо, освобождаясь испол-

нением от обязанности, вправе ожидать, что с другой стороны не после-

дует проволочки в принятии и признании исполнения: в противном слу-

чае и обязанное лицо подвергается ущербу. Таково значение умедления:

с одной стороны

в исполнении (mora solvendi), с другой стороны – в

принятии (m. accipiendi). Не всякое запоздалое исполнение соединяется

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

143

с умедлением в смысле юридическом. Можно запоздать без вины, а

умедление без вины не бывает. Умедление соединяется всегда с виною,

со стороны того, от кого оно последовало, ибо в нем предполагается

сознание и притом обоюдное, – обязанности учинить исполнение в из-

вестное время. Умедление относится к положительному действию, и

потому, когда

исполнение договора состоит не в действии, а в попуще-

нии или в умолчании (in patiendo), то умедления в неисполнении быть

не может. Умедление относится исключительно ко времени, а не к

предмету или образу исполнения: когда в обязательстве образ исполне-

ния отождествляется с временем, так что исполнение получает смысл в

один только известный

момент (напр., обязательство доставить пасса-

жира на железную дорогу прямо к отходу такого-то поезда), то умедле-

ние в исполнении сливается с неисполнением обязательства и не имеет

отдельного значения.

Умедление исполнения в обоюдных договорах может последо-

вать с той и с другой стороны. Необходимые признаки умедления сле-

дующие:

1) Должен наступить

срок обязательного действия.

2) В удержании исполнения должно быть виновно именно обязан-

ное лицо, и оно одно исключительно.

3) Должно быть несомнительно сознание обязанного лица, что обя-

занность его наступила к исполнению. Для сего, со стороны требующе-

го лица, кредитора должно быть совершено личное действие, которым

должник явственно поставляется в такое сознание

, т.е. должно последо-

вать требование исполнения, приглашение к исполнению (interpellatio,

Mahnung, sommation). Оно должно быть заявлено в надлежащее время, в

надлежащем месте, надлежащему лицу. Предполагается, что в ту мину-

ту, когда наступает исполнение, не должник ходит за кредитором, а

кредитор за должником. Таково общее предположение (mora fieri

intelligitur non ex re, sed ex persona). Однако несправедливо было бы

применять его

к тем случаям, в коих, или по особливому соглашению

сторон, или по свойству обязательного исполнения, наступление срока,

само по себе, должно побуждать обязанное лицо к немедленному и не-

сомнительному исполнению (dies interpellat pro homine; mora fit ex re).

Первое из этих двух положений имело вид общего правила в классиче-

ском римском праве; последнее в германском праве. В обязательствах

бессрочных

основательность римского правила несомненна; но вопрос о

том, что должно быть общим признаком умедления в срочных обяза-

тельствах, принадлежит до сих пор к числу спорных.