Становится очевидным, что в догосударственном обществе социальные отношения
регулировались с помощью самых различных норм, правил поведения, требований и т.д.
При этом ряд из этих норм нашли, на наш взгляд, свое проявление и в так называемых
мононормах (нормах-запретах, нормах ожиданиях, обрядах и т.д.). Нам не совсем в этом
смысле понятна позиция той же Т.В. Кашаниной, которая обстоятельно проанализировала
указанные выше социальные нормы (и многие мононормы) и пришла к выводу, что
«никаких мононорм в первобытном обществе не существовало»
32
. Думается, что это весьма
спорная позиция и ее еще надо серьезно обосновывать.
Одновременно спорный считаем также идею В.П. Алексеева и А.И. Першица. По их
мнению, правила поведения в догосударственном обществе не могут быть отнесены ни к
категории правовых, ни к категории моральных норм; они имеют характер мононорм, т.е.
норм единых, специфических, еще не дифференцированных и не расщепленных на различные
нормы социальной регуляции первобытного общества
33
.
К сожалению, эту идею поддержали и отдельные ученые-юристы, вероятно, посчитав, что она
истина в последней инстанции
34
.
Из изложенного выше материала видно, что в догосударственном обществе, конечно же,
существовали разные дифференцированные и расщепленные (по жизни) социальные нормы,
кроме, конечно, правовых норм. И с их помощью люди регулировали многие возникающие
свои отношения, дела, споры, конфликты и т.д.
Надо подчеркнуть, что и с появлением права указанные социальные нормы продолжили
жить, действовать (хотя они и видоизменились, обретали новые черты, качества и др.) и
продолжали (каждый вид по-своему) регулировать поведение людей. Правда, на определенных
стадиях исторического развития данные нормы по-разному были взаимосвязаны и по-разному
соотносились с уже появившимися нормами права, что убедительно показала в своем
исследовании социальных норм Т.В. Кашанина
35
.
Например, на стадии архаичного права, когда последнее вырабатывалось «снизу», самим
народом (т.е. когда возникает народное право), социальные нормы мирно сосуществовали с
новыми правовыми предписаниями, и даже первые спокойно преобразовывались во вторые.
Например, в этот период нормы права иногда принимали характер обычаев, простые обычаи
превращались в правовые нормы, некоторые нормы морали и религии становились
обязательными для всех и др.
На второй стадии (IX–XV вв.) в обществе произошло разделение труда, появились частная
собственность, неравенство и деление людей на группы людей (корпорации), богатых, бедных,
чиновников. Появилось государство, а соответственно, и классово-сословное или корпоративное
право, и его нормы уже пытались брать свое, жестко регулировать то, что ранее было сферой
внимания многих социальных норм (семейные обряды, обычаи в торговле, в ремеслах, правила
пользования вещами и др.). Появились противоречия между нормами права и морали, нормами
права и народными обычаями, традициями и нормами религии и т.д. Нормы права стремились
возглавить всю систему социальных норм.
На третьей стадии (XV–XVIII вв.), стадии развитого, общегосударственного права,
тенденции, касающиеся соотношения и взаимосвязи права и иных видов социальных норм,
усилились. Произошло активное развитие правотворческой деятельности государств. Право как
регулятор общественных отношений стал во главе всего механизма социальной регуляции
общественной жизни.
Анализ показал, что и сегодня право нисколько не уступило своего первенства другим
видам социальных норм, а скорее наоборот. Хотя, с другой стороны, сегодня налицо
признание, тесная взаимосвязь и бесконфликтное действие (наряду с нормами права) и иных
обозначенных выше видов всех социальных норм. Так, например, несмотря на известную
«древность», в современном демократическом обществе мирно живут, взаимодействуют и
применяются многие «старые» (но не на новый лад!) социальные нормы: ритуалы (церемонии
регистрации брака, венчания, ритуал вступления в должность президента, ритуал вручения
32
Там же. С. 210.
33
См.: Алексеев В.П., Першиц А.И. История первобытного общества. М., 2001. С. 180.
34
См.: Теория государства и права. Ч. 1. Теория государства. М., 1995. С. 57.
35
См.: Кашанина Т. В. Происхождение государства и права. М., 2004. С. 211–214.