Алехин Б.И. Государственный долг

Подождите немного. Документ загружается.

В левой части (1.6) национальный доход фигурирует как сумма

частных и государственных сбережений. Государственные сбережения

имеют знак «+», если налоги превышают сумму закупок и трансфертов

(профицит), и знак «-» в противоположном случае (дефицит). В правой

части (1.6) показано, как национальные сбережения распределяются между

внутренними и чистыми иностранными инвестициями. (1.6) отражает две

стороны рынка ссужаемых фондов.

При неизменных расходах отмена налога с продаж вызывает дефицит

(отрицательные государственные сбережения). Из (1.6) следует, что

частные сбережения могут возрасти, а внутренние или иностранные

инвестиции – упасть. В стандартной парадигме сокращение

государственных сбережений не компенсируется ростом частных

сбережений и поэтому оборачивается сокращением внутренних

инвестиций:

↓↓

+ ИнвестицииВнутренниереженияЧастныеСбеаГосударствСбережения . (1.7)

Вслед за внутренними инвестициями через какое-то время

сокращается запас капитала в стране, а с ним выпуск продукции и

национальный доход. С пониженным запасом капитала предельный

продукт капитала повышается, «толкая» вверх уровень процента и доход,

причитающийся каждой единице капитала. Одновременно падает

производительность труда, а с ней средняя заработная плата и весь доход

работников.

В открытой экономике (с чистыми иностранными инвестициями в

(1.6)) к этому эффекту дефицита добавляется падение дохода на капитал

резидентов в случае сокращения чистых иностранных инвестиций. Либо

резиденты теряют собственность за границей, либо нерезиденты

расширяют свои владения в стране. Более того, из (1.5) следует, что

сокращение чистых иностранных инвестиций из-за дефицита бюджета

должно обернуться ростом дефицита внешнеторгового баланса. А рост

дефицита внешнеторгового баланса идет рука об руку с ревальвацией

национальной валюты, подрывающей конкурентоспособность продукции

страны.

Ниже приводится графическая иллюстрация фискального вытеснения

(рисунок 1-1). Добавим дефицит, то есть займы (З), к спросу частного

сектора на деньги (Д), чтобы получить общий спрос (Д+З). Из-за роста

общего спроса уровень процента повысится с П

до П

. Общие сбережения

(С) возрастут с С

до С

, но так как дефицит есть разность между Д и Д+З,

частные инвестиции сократятся с И

до И

-З. Бремя долга перейдет на

будущие поколения в том смысле, что сокращение частных инвестиций

сегодня означает уменьшение производительного потенциала и

национального дохода в будущем.

Рисунок 1-1. Фискальное вытеснение

Вставка 1-1. Фискальное вытеснение в России и влияние долга на экономику

США и Европейского Союза

+З

Активное долговое финансирование в 1995-1996 гг. ускорило падение

инвестиций в основной капитал России. По расчетам Павла Ворожцова,

если в 1993 г. темпы спада инвестиций превосходили темпы спада ВВП в

1,4 раза, то в 1995-1996 гг. – уже в 2,8-3,2 раза. Эффект вытеснения

частных инвестиций за этот период составил 73,5%, то есть каждый рубль

увеличения внутренних займов государства уменьшал частные инвестиции

в среднем на 73,5 копейки. В настоящий момент этот эффект значительно

слабее из-за благоприятной конъюнктуры денежного рынка – всего 24,3

копейки на рубль увеличения займов.

В конце 1990-х годов долг правительства США снижал чистый

выпуск продукции на 3,5%. В 1997 г. это составило 300 млрд. долл. в

годовом исчислении. Велика ли потеря? С 1975 г. и до конца 1990-х годов

производительность труда в США роста ежегодно на 1%, так что снижение

чистого выпуска на 3,5% равносильно потере трех-четырех лет роста

производительности. Потеря значительная, но не катастрофическая

(приложение 2).

После оговорок, касающихся статистической стороны своего

исследования влияния долга на экономику Европейского Союза (ЕС) в

1970-1998 гг., Вито Танзи и Найджел Чок осторожно заключили, что «рост

государственного долга, по-видимому, оборачивается ростом прямых

налогов, сокращением государственных инвестиций и, в конечном счете,

снижением темпа роста. Кроме того, рост государственного долга, по-

видимому, оборачивается вытеснением частных капиталовложений и

повышением ставок процента... В самые последние годы отношение

государственного долга к ВВП стран-участниц ЕС стало снижаться, и мы

Ворожцов Павел, «О принципах политики России в области управления государственным

долгом», Рынок ценных бумаг, 2005, № 18, сс. 20-23.

полагаем, что эта тенденция принесет существенные выгоды в смысле

роста».

Конец вставки 1-1

Итак, в краткосрочном плане дефицит способствует росту

национального дохода, а в долгосрочном – тормозит его, провоцируя

фискальное вытеснение. У Смита фискальное вытеснение – это

разрушение капитала. Вытеснение фигурирует и в довоенных

неоклассических теориях делового цикла, например, у Фридриха Хайека и

Ральфа Хоутри. А вот что писал о вытеснении Кейнс: «Если, например,

правительство вовлекает дополнительные 100000 человек в общественные

работы и мультипликатор… равен 4, то это не значит, что общая занятость

возрастет на 400000 человек… Метод финансирования этой политики,

рост оборотного капитала, необходимый для роста занятости, и связанный

с этим рост цен могут вызвать рост уровня процента и тем самым

затормозить инвестиции в других областях».

После войны многие

экономисты в полемике вокруг стабилизационной функции бюджета

призывали не забывать о вытеснении. Короче говоря, вытеснение было, по

словам Роджера Спенсера и Уильяма Юхи, «доминирующей темой в

последние два столетия» (теперь уже почти два с половиной столетия).

1.4. Рикардианская эквивалентность

Рикардо не был таким «крутым» диссидентом по отношению к Смиту,

как Мальтус. Он лишь предложил считать налоги и займы эквивалентными

в их влиянии на экономику. И вот спустя почти два столетия имя Рикардо

Tanzi, Vito and Nigel Chalk, “Impact of large public debt on growth in the EU: A discussion of

potential channels”, European Economy, 2000, N 2, p. 41.

Keynes, John Maynard. The General Theory of Employment, Interest and Money, Macmillan

Cambridge University Press, 1936, p. 120, http://www.marxists.org/reference/subject/economics/keynes/general-

theory/index.htm.

Spencer, Roger and William Yohe, “The “Crowding Out” of Private Expenditures by Fiscal Policy

Action”, Federal Reserve Bank of Saint Louis, October 1970, pp. 1, 15.

(в отличие от имен Смита и Мальтуса) не сходит со страниц литературы о

государственных финансах.

Сначала рикардианская эквивалентность «скромно ютилась» в главе

17 главного рикардианского труда On the Principles of Political Economy and

Taxation. «Когда для оплаты годичной войны заимствуются 20 миллионов,

эти миллионы изымаются из производительного капитала нации..., - писал

Рикардо. - Правительство могло бы сразу получить 20 миллионов в виде

налогов, и не надо было бы потом повышать годовые налоги до миллиона.

Это, однако, не меняет сути трансакции. Вместо ежегодной уплаты ₤100 в

виде налогов гражданин заплатил бы ₤2000 раз и навсегда».

При неизменных государственных закупках снижение налогов и

дефицит сегодня требуют повышения налогов в будущем. Поэтому выпуск

ГЦБ в ответ на снижение налогов не ослабляет налоговое бремя, а лишь

откладывает его рост. В будущем налоговое бремя возрастет из-за

необходимости вернуть долг с процентами. Если потребители достаточно

прозорливы, полагал Риккардо, то они заглянут в будущее и обнаружат

там возросшее налоговое бремя. Поняв, что их общее налоговое бремя

(сниженное сегодня и возросшее в будущем) не меняется,

предусмотрительные граждане не сократят потребление в ответ на

снижение налогов. Вместо этого они сберегут всю экономию от снижения

налогов сейчас, чтобы уплатит налоги в будущем. В результате

сокращение государственных сбережений (дефицит бюджета) совпадет по

величине с ростом частных сбережений, и национальные сбережения не

изменятся. Останутся прежними и другие макроэкономические

переменные.

Рикардианская эквивалентность зиждется на бюджетном ограничении

государства и гипотезе о постоянном доходе. Бюджетное ограничение

Ricardo, David. On the Principles of Political Economy and Taxation. John Murray. 1821. Library of

Economics and Liberty, http://www.econlib.org/library/Ricardo/ricP2.html.

гласит, что при неизменных расходах снижение налогов сегодня означает

рост налогов в будущем. Текущая стоимость будущих налогов не зависит

от их распределения во времени.

Вставка 1-2. Бюджетное ограничение

Бюджетное ограничение - это бухгалтерское тождество, описывающее

варианты потребления для агента с ограниченным доходом. Всякий

живущий в денежной экономике знает: чтобы купить что-то желанное,

надо сначала достать деньги. В нашем случае агент – государство,

ограниченный доход – налоги, а достать деньги, значит залезть в долг.

Бюджетное ограничение – не закон поведения. Агент, решая, как ему

поступить, может учесть бюджетное ограничение, но оно - только данный

элемент стоящей перед ним проблемы.

Допустим, у государства есть один рубль, а то, что ему хочется

купить, стоит два рубля. Государство может отказаться от покупки или

занять один рубль и купить. В первом случае бюджетное ограничение

именуется жестким, так как отказ от покупки сохраняет сбалансированный

бюджет (на один собственный рубль можно купить то, что стоит не более

одного рубля). Во втором случае бюджетное ограничение именуется

мягким, так как покупка в кредит разбалансирует бюджет. Дефицит станет

элементом стоящей перед государством проблемы (купить то, что стоит

два рубля).

Конец вставки 1-2

Гипотеза о постоянном доходе гласит, что домохозяйства основывают

свои потребительские решения не на фактическом, а на постоянном

доходе. Когда фактический доход меньше постоянного, люди покрывают

этот дефицит займами. Когда фактический доход больше постоянного,

люди сберегают этот профицит, например, покупают ГЦБ. Займы и

сбережения являются средствами сглаживания потребления во времени.

Люди не хотят жить по принципу «сегодня густо, а завтра пусто».

Займы не являются проблемой, если у потребителя есть имущество,

которое кредиторы могут принять в качестве залога, например, те же ГЦБ.

Сбережения не являются проблемой, если есть развитый финансовый

рынок. Когда нет этих проблем, у потребителя, как говорят экономисты,

нет ограничений по ликвидности. Он может быстро и дешево

ликвидировать позицию в деньгах (сберечь) или в ценных бумагах

(потребить).

Вставка 1-3. Гипотеза Мильтона Фридмана о постоянном доходе

Люди основывают свое потребление на доходе, который они считают

«нормальным», и хотят, чтобы этот доход был постоянным (может быть, с

небольшим приростом из года в год). Мечта о постоянном «нормальном»

доходе отражает стремление поддерживать неизменный уровень жизни.

При этом фактический доход может существенно меняться. Например,

если в последние три года фактический доход составил 20000, 30000 и

25000 руб., то постоянным доходом будет считаться средняя этих сумм, то

есть 25000 руб. Согласно гипотезе о постоянном доходе,

ДоходПеременныйДоходПостоянныййДоходНаблюдаемы

= . (1.8)

Ожидаемый переменный доход равен нулю, так как временные его

понижения балансируются временными повышениями, и, в конечном

счете, наблюдаемый доход сводится к постоянному доходу. Тогда

потребительские расходы прямо пропорциональны постоянному доходу:

ДоходПостоянныйkдыьскиеРасхоПотребител

∗

. (1.9)

где

k – константа, представляющая среднюю склонность к потреблению и

предельную склонность к потреблению.

Конец вставки 1-3

Постоянный доход является текущей стоимостью заработков после

уплаты налогов. Поскольку финансируемое дефицитом снижение налогов

меняет распределение налогового бремени во времени, а не его текущую

стоимость, оно не меняет постоянный доход и потребление. Пусть

государство снижает налоги на 1000 руб. и занимает 1000 руб. под 10%

годовых, чтобы не снижать расходы. Заем компенсирует недобор налогов.

Теперь налогоплательщики имеют на 1000 руб. больше, чем до снижения,

а государство должно выплачивать ежегодно 100 руб. в виде процентов

(0,1 * 1000 руб.), пока долг не будет погашен.

Будущие налоги возрастут на 100 руб. в год, что позволит государству

выплачивать проценты. Таким образом, снижение налогов и заем дают

налогоплательщикам 1000 руб. сегодня и забирают у них ежегодно 100

руб. в виде дополнительных налогов, пока существует долг.

При 10-процентной доходности долга текущая стоимость 100 руб.

ежегодных дополнительных налогов равна 1000 руб., то есть текущей

стоимости экономии от снижения налогов. Налогоплательщики получают

ГЦБ на 1000 руб. в обмен на 1000 руб. дополнительных налоговых

обязательств. По сути дела, государство вынуждает их взять ссуду, дав им

1000 руб. сегодня в обмен на 1000 руб. налоговых обязательств в будущем.

Предусмотрительные налогоплательщики не позволят государству

изменить их потребление таким образом. Они сберегут экономию от

снижения налогов. При 10-процентной ставке эта тысяча будет приносить

им ежегодно 100 руб., что как раз равно ожидаемой ежегодной добавке к

налоговому бремени. Если государство вознамерится собрать эту добавку,

чтобы выплатить долг, то налогоплательщики ликвидируют сбережения, а

не сократят потребление. Занимая, государство дурачит только само себя.

А вот графическая иллюстрация (рисунок 1-2). Дефицит повышает

спрос на деньги с

Д до ЗД

, но на ту же величину – с C до C

′

возрастают и сбережения. Уровень процента не меняется. Не меняются

частные займы и частные инвестиции. Напомним, что согласно

стандартной точке зрения, дефицит вызывает рост уровня процента и

снижение частных инвестиций.

Рисунок 1-2. Рикардианская эквивалентность

Никто не потрудился над рикардианской эквивалентностью так

основательно, как Роберт Барро. В своей статье Are Government Bonds Net

Wealth? он не только четко изложил аргументацию Рикардо, но и

предвосхитил многое из того, что было написано в дальнейшем, разобрав

причины, по которым рикардианская эквивалентность может не

соблюдаться. Барро структурировал рикардианскую эквивалентность как

ряд логических шагов в анализе бюджетного ограничения государства и

детерминантов поведения частных потребителей.

Бюджетное ограничение подразумевает, что профинансированное

займами снижение налогов сейчас означает повышение налогов в

будущем. Допустим, государство снизило налоги на 1000 руб., и чтобы не

Barro, Robert, "Are Government Bonds Net Wealth?" Journal of Political Economy, 1974, N 6, pp.

1095-1117.

+З

’

менять расходы, заняло на один год 1000 руб. под 10% годовых. Для

возврата кредиторам 1100 руб. в следующем году государство должно

собрать в следующем году налогов на 1100 руб. Текущая стоимость

экономии от снижения налогов (дополнительного дохода потребителей)

равна 1000 руб., и текущая стоимость налогов следующего года

(дополнительного убытка потребителей) равна 1000 руб. [1100 руб. / (1+

0,1)]. Сложив эти текущие стоимости, получаем ноль. Ноль дает и

ситуация без снижения налогов. Профинансированный займами дефицит

изменил распределение налогов во времени (сейчас их меньше, в

следующем году - больше), но текущая стоимость налогов не изменилась.

Затем Барро взялся за факторы, определяющие поведение частных

потребителей. Потребители смертны, а государство с его долгом

бессмертно. И надо было объяснить, как должны курсировать ресурсы во

времени, чтобы попасть к тому поколению, которое обязано заплатить

налоги, требуемые для обслуживания долга. Так в анализе рикардианской

эквивалентности появился межпоколенческий альтруизм - механизм,

сопрягающий во времени налоговые обязательства будущих поколений и

ресурсы для их выполнения. Ресурсы - это имущество (деньги, ценные

бумаги, недвижимость), которое предки оставляют в наследство потомкам.

Межпоколенческие трансферты образуют «оперативную цепь,

связывающую текущее поколение с будущим» и превращают смертных

потребителей в членов одной бессмертной семьи.

У Барро дальновидные граждане не просто планируют свое

потребление через весь жизненный цикл, а делают это как законченные

межпоколенческие альтруисты. Они равно заботятся о собственном благе

и благе потомков, полностью учитывают собственные ресурсы после

уплаты налогов и ресурсы потомков после уплаты налогов. Тогда

неестественно ожидать от «отцов» расширенного потребления за счет

«детей». Решает не отдельный потребитель, проживающий конечное число