Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

1013

Судопроизводство инквизиции

правило и в то же время утратила те свои стороны,

которые до известной степени парализовали ее опас-

ное действие. Если являлся формальный обвинитель,

то инквизитор должен был предупредить его, что ему

угрожает talio, если он выступит самолично; с обще-

го молчаливого согласия эта форма возбуждения уго-

ловного преследования была устранена под предлогом,

что она вызывала пререкания, т. е. давала обвиняемо-

му возможность защищаться. В 1304 году инквизитор,

брат Ландульфо, наложил штраф в сто пятьдесят зо-

лотых унций на город Реате за то, что, обвинив офи-

циально одного человека в ереси, город не мог дока-

зать своего обвинения. Таким образом, выступление

в роли открытого обвинителя было сопряжено с реаль-

ной опасностью, и инквизиция не преминула дать это

почувствовать. Донос был менее подвержен критичес-

кому разбору, так как тогда инквизитор действовал ex

officio; но он не был обычен, и с самых первых дней

основания инквизиции розыск стал почти исключи-

тельной формой возбуждения дела

Eymeric. «Direct. Inquis», 413–41.– Archivio di Napoli, Reg.

138, lett. F, fol. 105.

Чтобы понять различие между судопроизводством инквизиции

и судопроизводством светских судов, достаточно указать на прак-

тику последних в Милане в первую половину XIV в. Обвинитель,

возбуждая уголовное обвинение, был обязан дать подписку и пред-

ставить полное ручательство, что в случае недоказанности обви-

нения он безропотно понесет должное наказание и вознаградит

убытки обвиняемого; в противном случае его подвергали тюрем-

ному заключению до окончания дела. Приговор же судья был обя-

зан вынести в течение трех месяцев. Приступая к расследованию,

судья предупреждал об этом обвиняемого. Последний имел пра-

во взять себе защитника и потребовать сообщения имен свидете-

лей и их показаний. Начав дело, судья, под страхом штрафа

в 50 ливров, должен был окончить его в течение тридцати дней.–

1014

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Все меры, гарантирующие обвиняемого, были, как

мы увидим ниже, не только отменены, но на обвиня-

емого уже заранее смотрели как на виновного. В 1278

году один опытный инквизитор принимает за прави-

ло и выставляет всеобщим обычаем, что в областях,

сильно подозреваемых в ереси, нужно вызывать на

суд всякого отдельного жителя, нужно требовать от

него отречения от ереси и подвергать его подробно-

му допросу о нем самом и о других,– допросу, малей-

шая неоткровенность в котором должна была позднее

привести к ужасным наказаниям, которые полагались

для впавших снова в ересь. Большие расследования,

произведенные в 1245 и 1246 годы под руководством

Бернара Ко и Жана де С.-Пьер, показывают, что это

не было лишь простым теоретическим выводом. В

протоколах говорится о 230 допросах жителей ма-

ленького городка провинции Авиньона, о 100 допро-

сах в Фанжо и о 420 допросах в Мас-С.-Пуэльес

Никто, достигший того возраста, в котором, по

мнению церкви, он был ответствен за свои поступ-

«Statuta criminalia Mediolani, e tenebris in lucem edita», Bergami,

1594 г., с. 1–3, 153.

Правда, под влиянием инквизиции светские суды перестали со-

блюдать эти разумные меры, ограждавшие правосудие; но здесь

следует вспомнить, какая глубокая таинственность окружала су-

допроизводство и какими бесконечными отсрочками и нарушени-

ями элементарной справедливости отличался суд инквизиции.

Часто раздавались жалобы на то, что дурной пример судов инк-

визиции портил светский суд. В 1329 г. консулы Безье жаловались

Филиппу Валуа, что его судьи не охраняют интересов обвините-

лей и принуждают их к удовлетворению обвиняемых в случае не-

доказанности обвинения; король тотчас же распорядился прекра-

тить это «злоупотребление».– Vaissete, изд. Privat, X. Pr. 687.

Doctrina de modo procedendi (Martène, «Thesaur.», V, 1805).–

Molinier, «L’inquisition dans le midi de la France», 186–7.

1015

Судопроизводство инквизиции

ки, не мог отказаться от обязанности давать показа-

ния перед инквизитором. Соборы Тулузы, Безье и

Альби, предписывая требовать клятву отречения от

всего населения, определили этот возраст в четырнад-

цать лет для мужчин и двенадцать для женщин; дру-

гие ограничивались объяснением, что дети должны

быть достаточно развиты, чтобы понимать значение

присяги; третьи считали ответственными всех, начи-

ная с семилетнего возраста; наконец, некоторые оп-

ределяли предельный возраст в девять с половиной

лет для девочек и в десять с половиной для мальчи-

ков. Правда, в латинских землях, где законное совер-

шеннолетие наступало только в двадцать пять лет,

никто моложе этого возраста не мог быть вызван на

суд; но это препятствие обходили легко: назначали

опекуна, под прикрытием которого несовершеннолет-

него пытали и казнили; и когда нам говорят, что нельзя

было подвергать пытке кого-либо моложе четырнад-

цати лет, то нам дают возможность составить себе

представление о минимальном возрасте, когда человек

делался ответственным по обвинению его в ереси

Отсутствие считалось неявкой и только увеличива-

ло заранее предполагаемую виновность новым и непро-

стительным прегрешением; кроме того, на практике

неявка считалась равной сознанию. Даже еще раньше,

чем возник вопрос об учреждении инквизиции, процесс

розыска вошел в судебную практику духовных судов;

так, например, Иннокентий III низложил епископа

Кура на основании свидетельств, собранных его ко-

Concil. Tolosan. ann. 1229, c. 10.– Concil. Biterrens., ann. 1244,

c. 31.– Concil. Albiens. ann. 1542, c. 5.– Modus examinandi haereticos

(Mag. Bib. Partum XIII, 341).– Joann. Anlreae «Gloss. sup.», c. 13.

Sexto V, 2.– Pegnae «Comment. in Eymeric.», 490.– Bernardi Comens.

«Lucerna Inquis.» s. vv. «Minor», «Torturae» № 33.

1016

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

миссарами ex parte, так как епископ, несмотря на нео-

днократные вызовы, не являлся к ним. Какое огромное

значение придавали этому правилу, ясно из того, что

Раймунд де Пеннафорте внес его в каноническое пра-

во, чтобы доказать, что, в случаях неявки, показаний,

добытых розыском (inquistio), было достаточно для об-

винения без litis contestatio, т. е. без речей со стороны

обвинения и защиты. Поэтому вполне последователь-

но, что если одна из сторон не являлась на суд, после

того, как был объявлен вызов о явке в ее приходскую

церковь и прошел законный срок, то не задумываясь вы-

носили обвинительный приговор in absentia; отсутствие

обвиняемого благочестиво замещалось «присутствием

Бога и Евангелия» в тот момент, когда читался приго-

вор. На деле неявка уже оправдывала обвинение. Фрид-

рих II в своем эдикте 1220 года объявил, следуя Лате-

ранскому собору 1215 года, что всякий подозреваемый,

который не докажет своей невиновности в течение года,

должен быть осужден как еретик; это постановление

было распространено и на отсутствующих, которые

подлежали осуждению через год после отлучения их от

церкви, безразлично, были ли собраны или нет доказа-

тельства против них. Факт, что человек оставался в те-

чение года отлученным от церкви, не стараясь снять с

себя отлучения, рассматривался как ересь, отрицающая

таинства и не признающая за церковью права вязать и

разрешать; некоторые из власть имеющих были на-

столько суровы в этом отношении, что собор в Безье

грозил карой за ересь всем, кто остался бы отлученным

от церкви в продолжение сорока дней. Не считались

даже с принятым законом двенадцатимесячным сроком,

ибо инквизиторы, вызывая на суд отсутствующих, вы-

зывали их не только затем, чтобы они являлись в суд,

а и затем, чтобы они очистились в определенный срок;

лишь только истек этот срок, обвиняемый превращал-

1017

Судопроизводство инквизиции

ся в виновного. Однако в подобных случаях редко пре-

давали осужденного в руки светской власти; обыкновен-

но инквизиция удовлетворялась тем, что приговари-

вала к пожизненной тюрьме тех, кого нельзя было

обвинить в каком-либо другом преступлении, кроме

уклонения от суда, хотя бы они, попав в ее руки, и

соглашались покориться и дать отречение

Даже в могиле нельзя было скрыться. Не обраща-

ли внимания, что грешник предстал уже перед судом

Всевышнего; вера должна быть отомщена его осуж-

дением, и религиозное чувство верных должно было

быть удовлетворено его наказанием. Если он заслу-

живал только тюрьмы или другого легкого наказания,

то ограничивались тем, что вырывали его кости и

бросали их на ветер; если же его ересь заслуживала

костра, то останки его торжественно сжигались. Его

потомкам и наследникам, на которых со всей своей

тяжестью обрушивались конфискация всего имуще-

ства и ограничение личных прав, предоставлялось

какое-то подобие защиты. Беспощадное рвение, про-

являвшееся в этих посмертных процессах, ясно ска-

залось в деле Арманно Понджилупо Феррарского, из-

за останков которого в течение тридцати двух лет

C. 8. Extra, II, 14.– Concil. Narbonn. ann. 1244, c. 19.– Concil.

Biterrens. ann. 1246, c. 8; Append., c. 14.– Guid. Fulcod. Quaest. VI.–

Coll. Doat, XXI, 143.– Eymeric. «Direct. Inq.», 382, 495, 528–31.–

Lib. Sentent. Inq. Tolosan. 175, 367–74.– Zanchini «Tract. de Haeret.»

c. II, VIII, IX.– Mss. Bib. Nat. fon. lat. № 14930, fol. 221.– Bernardi

Comens. «Lucerna Inquis.» s. vv., «Contumax», «Convincitur».–

Concil. Lateran. IV, ann. 1215, c. 28.– Hist. Diplom. Frid. II. T. II, 4.–

Concil. Albiens. ann. 1254, c. 28.– Alex. PP. IV Bull. «Consultationi

vestrae», 28 maii 1260.– C. 13. Extra V. 38 (ср. Concil. Trident. Sess.

25 «de Reform.» c. 3).– Arch. de l’Inquis. de Carcass. (Doat, XXXI,

83).– Bernardi Comens. «Lucerna Inquis.» s. v. «Procedere», № 10.

1018

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

спорили епископ и инквизитор Феррары; победа в

1301 году осталась на стороне инквизиции. И в этом

отношении церковь не руководствовалась определен-

ными предписаниями, как это узнали на собственном

горьком опыте наследники и потомки Герарда Фло-

рентийского; в 1313 году инквизитор, брат Грималь-

до, возбудил и довел до конца обвинение против их

предка, умершего в 1250 году

Суд инквизиции был страшно опасен, так как об-

винитель в нем был одновременно и судьей. Когда

это было первоначально введено в духовные суды, то

увидели, что необходимо принять серьезные меры

для предотвращения могущих быть злоупотреблений.

Опасность становилась еще более грозной, когда су-

дьей выступал полупомешанный фанатик, заранее

уже видевший во всяком схваченном еретика, кото-

рого во что бы то ни стало следует уличить и осу-

дить. Не меньше было опасности, когда судьей был

просто алчный человек, искавший наживы в штрафах

и конфискациях. Тем не менее церковь проповедова-

ла учение, что инквизитор был духовный и бесприс-

трастный отец, который в своих заботах о спасении

душ не мог быть стесняем никакими правилами. Вся-

кие мероприятия, которые ограждали интересы обви-

няемых, и необходимость которых в самых обыден-

ных юридических процессах была признана вековым

опытом, были умышленно устранены в делах, где

речь шла о жизни и добром имени обвиняемых, где

судьба их в течение трех поколений ставилась на кар-

ту. Не задумываясь, разрешали «в интересах веры»

всякий сомнительный вопрос. Инквизитор был упол-

номочен и подготовлен к тому, чтобы суд его был ко-

Muratori, «Antiquit. Ital. Dissert.» 60.– Zanchini «Tracr. de

Haeret.» с. XXIV, XL.– Lami, «Antchità Toscane», 497.

1019

Судопроизводство инквизиции

роток; он не стеснялся формой, не позволял, чтобы

ему мешали юридические правила и хитросплетения

адвокатов; он, насколько возможно, сокращал судо-

производство, лишая обвиняемого самой обыкновен-

ной возможности сказать слово в свою защиту, он не

давал ему права на апелляции и отсрочки. Ни на од-

ной стадии судебного процесса невозможно было до-

стигнуть законного заключения путем упущения фор-

мальностей, которые выработал вековой опыт, чтобы

помешать беззаконию, и чтобы дать судье почувство-

вать всю тяжесть ответственности

Если бы судопроизводство было публично, то гнус-

ность этой системы была бы, без сомнения, ослабле-

на; но инквизиция облекала дело глубокой тайной

даже после произнесения приговора; она была гото-

ва поразить умы толпы позднее, развертывая перед

ней ужасные торжества аутодафе. Если не приходи-

лось делать объявления об отсутствующем, то даже

вызов на суд человека, только подозреваемого в ере-

си, делался тайно. О том, что происходило после

явки обвиняемого перед судилищем, знали немногие

«скромные» люди, избранные судьей и давшие при-

сягу хранить все в тайне; даже сведущие люди, при-

званные дать свое заключение о судьбе обвиненного,

были обязаны сохранять молчание. С таким же тща-

нием сохранялись тайны этого мрачного судилища; мы

знаем от Бернара Ги, что выдержки из протоколов мог-

Alex. PP. IV. Bull. «Prae cunctis» § 11, 9 nov. 1256.– Ejusd.

Bull. «Curientes», 10 dec. 1257; 4 mart. 1264.– Urbani PP. IV. Bull.

«Licet ex omnibus», ann. 1262 (Mag. Bull. Rom. I. 122).– Ejusdem

Bull. «Prae cunctis», 2 aug. 1264.– Clement. PP. IV Bull. «Prae

cunctis», 23 feb. 1266.– C. 20 Sexto V. 2.– Joann. Andreae «Gloss.

sup. eod.» – C. 2. Clement. V. 11.– Bernardi Guidon. «Practica»

P. IV (Doat, XXX).– Eymeric. «Direct. Inquis.» 583.

1020

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

ли сообщаться только в исключительных случаях и с

крайней осторожностью. Парамо, этот странный схо-

ластик, утверждающий, что первым инквизитором

был Бог, и что образцом инквизиторского судопро-

изводства было осуждение Адама и Евы, победонос-

но замечает, что Бог судил их втайне, дав, таким об-

разом, пример для инквизиции, и она должна поэтому

избегать хитрых уловок, в которых виновные могли

бы искать спасения, действуя, что весьма возможно

для них, по внушению хитрого Змия. Бог не созывал

свидетелей потому только, что виновные сознались;

и Парамо ссылается на высшие юридические автори-

теты, что добровольного признания Адама и Евы до-

статочно для оправдания наложенного на них нака-

зания. Эта нелепость, полная богохульства, может

вызвать у нас улыбку, но она также вызывает в нас

грустные мысли, так как дает понятие о том, как

смотрели сами инквизиторы на свои обязанности,

уподобляя себя Богу и приписывая себе безответ-

ственное могущество, которое благодаря людским

страстям обратилось в орудие гнета и беззакония.

Судопроизводство инквизиции, происходившее при

плотно закрытых дверях и свободное от всяких закон-

ных формальностей, было, по свидетельству Цанги-

но, вполне произвольным. Ниже нам представится

много случаев отметить, как пользовались инквизи-

торы своей безграничной властью

Doctrina de modo procedendi (Martène, «Thesaur.» V, 1811–12).–

Concil. Biterren. ann. 1246, Appen. c. 16.– Arch. de l’Inq. de Carcass.

(Doat, XXVII, 156, 162, 178).– Bern. Guidon. «Gravamina» (Doat,

XXX, 102).– Ejusd. «Practica» (Doat, XXIX, 94).– Eymeric. «Direct.

Inquis.» 631–33.– Jacob. Laudens. «Orat. ad Concil. Constant.» (Von.

der Hardt III, 60).– Paramo, «De orig. offic. S. Inquis.», 32–3.– Zanchini,

«Tract. de Haeret.» c. IX.

1021

Судопроизводство инквизиции

Обыкновенно ход инквизиционного процесса был

следующий. Указывали инквизитору на отдельное

лицо как на подозреваемое в ереси, или имя его было

произносимо каким-либо задержанным при его при-

знаниях; приступали к негласному расследованию и

собирали все возможные свидетельства на его счет;

затем его тайно требовали явиться в суд в такой-то

день и час и брали с него поручительство; если каза-

лось, что он намеревается бежать, его неожиданно

арестовывали и держали под арестом до дня явки на

суд. По закону вызов в суд должен был повториться

до трех раз, но это правило не соблюдалось. Когда

преследование было основано на народной молве, то

в качестве свидетелей вызывали первых попавшихся,

и когда количество догадок и пустых слухов, раскра-

шенных этими свидетелями, боявшимися навлечь на

себя обвинение в сочувствии к ереси, казалось дос-

таточным для возбуждения мотивированного дела, то

неожиданно наносили удар. Таким образом, обвиня-

емого осуждали уже заранее; на него смотрели как

на виновного уже по одному тому, что его вызывали

на суд. Единственным средством спастись было для

него признать все собранные против него обвинения,

отречься от ереси и согласиться на всякую епитимию,

которую могли бы наложить на него. Если же при

наличности свидетельств против него он упорно от-

рицал свою виновность и настаивал на своей вернос-

ти католичеству, то он превращался в нераскаянного,

закоренелого еретика, который должен быть выдан

светской власти и сожжен живым. Итак, все судопро-

изводство было крайне просто, и один инквизитор

XV века прекрасно охарактеризовал его, придя к вы-

воду, что обвиняемого не следует отпускать на сво-

боду, взяв с него поручительство. “Если, – говорит

он, – кто-либо сознается в ереси и не приносит рас-

1022

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

каяния, то его следует подвергнуть пожизненному

тюремному заключению, если он отрицает свою ви-

новность и будет уличен во лжи свидетельскими по-

казаниями, то он, как закоснелый, должен быть вы-

дан светской власти и казнен”

По многим основаниям, однако, инквизитор ста-

рался, если возможно, добиться сознания. Во многих

случаях – несомненно, в большинстве – свидетельс-

кие показания, достаточные по точному смыслу для

Eymeric. «Direct. Inq.», 413, 418, 423–4, 461–5, 521–4.–

Zanchini. «Tract. de Haeret.», c. IX.–Bernardi Comens. «Lucerna

Inquis. s. v. Impoenitens.» – Albertin. «Repert. Inquis. s. v. Cautio».

Противоположность между этим судопроизводством и светским

судом ясно отмечена в грамоте, данной Альфонсом де Пуатье горо-

ду Озону (в Оверни) около 1260 года. Всякий обвиненный в преступ-

лении на основании слухов, ходивших в народе, мог оправдаться,

принеся присягу, которую должен был подтвердить один законный

соприсяжник, если только не было на лицо истца или обвинителя;

никто без своего согласия не мог быть судим инквизиционным су-

дом.– См. также Chassaing, «Spicilegium Brivatense», Париж, 1886,

стр. 92.

Это последнее предписание осуждает постепенное вторжение в

светские суды инквизиционного судопроизводства, которое особен-

но привлекало судей ленивых и склонных к произволу. Но им пре-

небрегали и старались держать его под сукном, как свидетельствует

грамота, данная в 1276 году Иаковом II Арагонским своим поддан-

ным Майорки. Он обещает, что впредь никогда не будет применять-

ся инквизиционое судопроизводство без предварительного извеще-

ния об этом заинтересованного лица; последнее может потребовать

присягу от всех свидетелей, и ему должна быть дана полная возмож-

ность защищаться.– Villanueva, «Viage literario», XXII, 318. Но даже

и в этой смягченной форме арагонцы отказывались принять инкви-

зиционное судопроизводство и просили, чтобы его применяли толь-

ко в отношении королевских чиновников, виновных в преступлени-

ях по службе; во всех же остальных случаях необходимо заявление

обвинителя.– «Observantiae regni Aragonum», 1662 fol. 24, 37.