Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

1043

Судопроизводство инквизиции

Веронским декретом Луция III, он для людей, по-

дозреваемых в ереси, предписывает обычную меру

purgatorium canonicum. Но идея о пытке пошла бы-

стрыми шагами в Италии. Когда в 1252 году Инно-

кентий IV издал свою буллу Ad extirpanda, он одоб-

рил применение пытки для раскрытия ереси. Однако

вполне законное уважение к старинным предубеж-

дениям не позволило церкви уполномочить лично

инквизиторов или их помощников применять пытку

в отношении подозреваемых; было поручено светс-

ким властям принуждать всех захваченных еретиков

признаться и выдать своих соумышленников, прибе-

гая для этого к пыткам, которые должны были ща-

дить жизнь и целость тела, «подобно тому, как воры

и разбойники должны признаться в своих преступле-

ниях и назвать своих соучастников». Оставшиеся в

силе церковные каноны запрещали лицам духовного

звания принимать в этом участие и даже присутство-

вать при пытке, так что, если увлеченный ревностью ин-

квизитор, приходил посмотреть на страдания своей

жертвы, он должен был очиститься раньше, чем снова

приступит к отправлению своих обязанностей. Это не

соответствовало политике инквизиции. Быть может, вне

Италии, где пытка была еще почти неизвестна, инкви-

зиция встречала какие-либо затруднения в своем стрем-

лении обеспечить себе в этом содействие государствен-

ных чиновников; она всегда и повсюду жаловалась на

усложнение судопроизводства, которое нарушало пол-

ную тайну, необходимую для ее действий. Так, в 1256

году, четыре года спустя после буллы Иннокентия IV,

Александр IV лицемерно устранил затруднение, дав ин-

квизиторам и их помощникам право взаимно отпускать

друг другу грехи и взаимно условиться относительно

разрешения за «неправильности». Это разрешение, нео-

днократно подтверждаемое, рассматривалось как уст-

1044

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Пытка.

(«Mystères de l’Inquisition», C.-V. de Féréal)

раняющее всякое препятствие: отныне непосредствен-

но сам инквизитор и его помощники могли подвергать

подозреваемого пытке. В Неаполе, где инквизиция была

слабо организована, до конца XIII века она употребля-

ла в качестве заплечных мастеров государственных чи-

1045

Судопроизводство инквизиции

новников, в других местах ими являлись сами инкви-

зиторы и их помощники. Даже в самом Неаполе в 1305

году брат Томасо д’Аверса употреблял самые дикие

пытки в отношении францисканских спиритуалов, а ког-

да он увидел, что этими мерами нельзя довести их до

самообвинения, то он прибег к гениальному средству:

он в течение нескольких дней не давал есть одному из

самых молодых братьев, а затем дал ему изрядное ко-

личество крепкого вина; когда несчастный опьянел, то

было уже нетрудно заставить его признаться, что и он,

и его сорок товарищей были все еретиками

Пытка сокращала трату времени, и не приходи-

лось долго держать обвиняемого под арестом; это

был скорый и действительный прием, чтобы добить-

ся желаемых признаний, и он скоро приобрел себе

расположение инквизиции, тогда как светский суд

медлил применить его. В 1260 году в грамоте, дан-

ной Альфонсом де Пуатье городу Озону, специаль-

но говорится, чтобы обвиняемые, каково бы ни было

возводимое на них преступление, отнюдь не подвер-

гались пытке. Это ясно показывает, что пытка мед-

ленно входила в употребление. В 1291 году Филипп

Красивый счел нужным ограничить злоупотребление;

Lea, «Superstition and Force», 3-е изд. 1878 г., 419– 20.– Lib.

Jur. Civ. Veron. ann. 1228, c. 75.– Constis. Sicular. Lib. I, tit. 27.– Frid.

II. Edict. 1220, § 5.– innoc. PP. IV. Bull. «Ad. extirpanda», 26.– Concil.

Autissiodor. ann. 578, c. 33.– Concil. Matiscon. II ann. 585, c. 19.–

Alex. PP. IV. Bull. «Ut negotium» 7 julii 1258 (Doat, XXXI, 196);

Ejusd Bull. «Ne inquisitionis», 19 apr. 1259.– Urbani PP. IV. Bull. «Ut

negotium», 1260, 1262, (Ripoll. I, 430; Mag. Bull. Rom. I, 132).–

Clement. PP. IV. Bull. «Ne inquisitionis», 13 jan. 1266.– Bern. Guidon.

«Practica». P. IV (Doat, XXX).– Pegnae «Comment. in Eymeric.»,

593.– Archivio di Napoli, Mss. Chioccarello, T. VIII.– Historia

Tribulationum («Arch. für Litt. und Kirchengesch.», 1886, стр. 324).

1046

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

в своих грамотах сенешалю Каркассона он упомина-

ет о недавнем введении пытки инквизицией, причем

следствием этого явились осуждения невинных, и по

всей стране распространились ропот и уныние. Он не

мог вмешиваться во внутренние дела святого трибу-

нала, но он смягчил зло, запретив производить арес-

ты по одному простому требованию инквизиторов.

Как можно было предвидеть, эта мера была только

паллиативом; безразличное отношение к человечес-

ким страданиям росло по привычке, и злоупотребле-

ния этим позорным приемом расследования стали

только хуже и чаще. Когда крики отчаяния населе-

ния понудили Климента V назначить следствие по

поводу беззаконий каркассонской инквизиции, то кар-

диналы, посланные в этот город в 1306 году, были

предварительно уведомлены, что пытки, которым под-

вергались обвиняемые, были настолько ужасны, что

заставляли искать смерти; и, действительно, в докумен-

тах следствия пытка упоминается как прием совершен-

но обычный. Но нужно отметить, что в дошедших до

нас отрывках судопроизводства инквизиции упомина-

ния о пытке чрезвычайно редки. Вероятно, чувствова-

ли, что упоминанием о пытках ослабляли до известной

степени значение добытых сведетельских показаний.

Так, в делах Изарна Колли и Гильема Кальвери, о ко-

торых мы уже упоминали, говорится, что они отреклись

от своих показаний, данных под пыткой; но в протоко-

лах, содержащих эти показания, нет никаких указаний

на применение пытки. В 636 приговорах, занесенных в

тулузский список с 1309 по 1323 год, единственное упо-

минание о применении пытки мы встречаем в деле

Кальвери, тогда как есть много примеров показаний,

данных осужденными, уже лишившимися надежды на

спасение; очевидно, все эти показания были даны под

пыткой. В эту эпоху тулузская инквизиция находилась

1047

Судопроизводство инквизиции

в руках Бернара Ги, который горячо настаивал на

пользе пытки как верном средстве заставить говорить

не только обвиняемых, но и свидетелей; и трудно со-

мневаться, чтобы он сам лично не прибегал к ней

Следствие, назначенное Климентом в 1306 году,

привело к попытке произвести реформу, которая в

1311 году была одобрена Вьенским собором; но Кли-

мент со своей обычной нерешительностью отклады-

вал издание канонов, принятых собором, до самой

своей смерти, и они были изданы только в октябре

1317 года его преемником Иоанном XXII. Среди зло-

употреблений, которые он думал сократить, было

злоупотребление пыткой; для этого он предписал,

чтобы она применялась только с согласия епископа,

если с ним можно было снестись в течение восьми

дней. Бернар Ги протестовал, говоря, что этим созда-

ются препятствия для деятельности инквизиции, и

предложил заменить редакцию папы другой, совер-

шенно ничего не значащей и гласившей, что пытка

может быть применяема только «после зрелого и се-

рьезного размышления»; но его протест не имел ус-

пеха, и правила Климента сделались и остались за-

коном для церкви

Но инквизиторы вообще очень мало привыкли к

дисциплине и не могли долго мириться с подобным

ограничением их привилегий. Правда, неповиновение

Сhassaing, «Spicil. Brivatense», 92.– Vaissete, IV. Pr. 97– 8.–

Archives de l’Hotel de ville d’Albi (Doat, XXXIV, 45 sq.).– Lib.

Confess. Inq. Albiens. (Mss. Bib. Nat. f. lat. 11847).– Lib. Sent. Inq.

Tolosan. 46– 78, 132, 169– 74, 180– 2, 266– 7.– Bern. Guidon.

«Practica» P. IV, V (Doat, XXX).

C. 1, § 1, Clement. V. 3.– Bern. Guid. «Gravamina» (Doat, XXX,

100, 120).– Eymeric. «Direct. Inquis.», 422.– Zanchini, «Tract. de

Haeret.», c. XV.

1048

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

лишало их суд законной силы, и несчастный, пере-

несший ужасные пытки, примененные без согласия

епископа, мог обратиться с жалобой к папе; но это вряд

ли удовлетворило бы его за перенесенные муки; кро-

ме того, до Рима было далеко, и большинство жертв

инквизиции было очень бедно и беспомощно, чтобы

прибегать к этой призрачной защите. В «Practica» Бер-

нара Ги, написанных, по всей вероятности, около

1328– 30 гг., говорится только о совещаниях с экс-

пертами, а не с епископами. Эмерик придерживает-

ся Клементин, но его указания, касающиеся вопро-

са, как поступать в случае нарушения этих правил,

свидетельствует, что нарушения эти были очень час-

ты; что касается Цангино, то он смело утверждает,

что этот канон должен быть толкуем как разрешаю-

щий пытку с одобрения епископа или инквизитора.

В течение известных судебных процессов против

вальденсов Пьемонта в 1387 года, если обвиняемый

не сознавался на первом допросе, то надписывали,

что «инквизитор остался недоволен»; узнику давали

двадцать четыре часа сроку на дополнение своих по-

казаний; во время перерыва его подвергали пытке,

чтобы ослабить его волю; затем на другое утро, если

он оказывался послушным, отмечали, что признание

было сделано без пытки и не в застенке. Кроме того,

тонкие схоластики разъяснили, что Климент говорил

вообще о пытке, а не упомянул именно о свидетелях;

отсюда заключили, что пытка свидетелей – самое

вопиющее злоупотребление инквизиции – была остав-

лена на усмотрение инквизиторов; в конце концов, это

было принято, как правило. Еще шаг и признали, что

обвиняемый, после того, как был уличен свидетельски-

ми показаниями или признался сам, становился, в свою

очередь, свидетелем по вопросу о виновности своих

друзей, и что, следовательно, его можно было подвер-

1049

Судопроизводство инквизиции

гать сколько угодно пытке, чтобы добиться от него ра-

зоблачений. Да даже тогда, когда соблюдались прави-

ла Климента, восьмидневный срок, предписанный ими,

давал инквизитору возможность действовать по своему

усмотрению, раз истек установленный срок

Всеми признавалось, что свидетелей можно под-

вергать пытке, если будет видно, что они скрывают

правду; но законоведы расходились в мнениях отно-

сительно того, при каких условиях оправдывалось

применение пытки в отношении обвиняемого. Очевид-

но, если только не было прочного основания полагать,

что имеется дело с еретиком, применение подобного

способа розыска не находило себе оправдания. Эме-

рик говорит, что, когда имеется два свидетеля про-

тив обвиняемого, человек, пользовавшийся хорошей

репутацией, может быть подвергнут пытке; тогда как

человек дурной репутации может быть прямо осужден

и подвергнут пытке на основании показаний одного

свидетеля. Цангино, со своей стороны, утверждает,

что показаний одного уважаемого лица достаточно,

чтобы приступить к пытке, какой бы репутацией ни

Eymeric. «Direct Inq.», 453– 5.– Bern. Guidon. «Practica» P. V

(Doat, XXX).– Zanchini, «Tract. de Haeret.», c. IX, XIV.– Processus

contra Waldenses («Arch. storico italiano», § 38, cтр. 20, 22, 24 cл.).–

Pauli de Leazariis, «Gloss. sup.», c. 1, Clement. V, 3.– Silvest. Prieriat.

de Strigimagar. «Mirand.», lib. III, c. 1.– Bern. Comens. «Lucerna

Inquis.» s. vv. «Jejunia», «Torture».

Что правила Климента на практике скоро вышли из употреб-

ления, видно из того, что в 1506 году Карл III Савойский, в виде

особой привилегии, добился от Юлия II, чтобы инквизиторы не

заключали в тюрьму и не осуждали никого без согласия судей

епископского суда; в 1515 году Лев X предписал даже, чтобы они

давали свое согласие и на арест.– Sclopis, «Antica Legislazione del

Piemont», 484.

1050

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

пользовался обвиняемый; Бернард Комский доходит

до того, что заявляет, что для этого достаточно «на-

родной молвы». Со временем были выработаны под-

робные инструкции для руководства инквизиторов по

этому вопросу; но их считали бесполезными, так как

окончательное решение было предоставлено усмотре-

нию судьи. Само собой разумеется, немного нужно

было, чтобы оправдать применение этого усмотрения,

так как законоведы считали достаточным поводом,

если обвиняемый на допросе проявлял страх, запинал-

ся или менял выражения своих ответов, хотя бы про-

тив него и не существовало никаких свидетельских

показаний

Правила, принятые инквизицией для применения

пытки, были впоследствии усвоены светскими суда-

ми всего христианского мира и поэтому заслужива-

ют внимательного рассмотрения. Эмерик, указания

которого по этому вопросу разработаны лучше и под-

робнее других, по крайней мере, в нашем распоряже-

нии нет лучших, признает, что этот вопрос вызывает

большие затруднения, разрешение которых неопреде-

ленно. Пытка должна была быть умеренная, и при

этом должно тщательно избегать пролития крови; но

как нужно понимать «умеренность» в этом деле? Не-

которые узники были настолько слабы, что при пер-

вом обороте блока, сознавались во всем, что от них

требовали; другие же были настолько упорны, что

готовы были претерпеть все, и добиться правды от

них было невозможно. Из тех, кто уже подвергался

подобному опыту, одни могли сделаться более вынос-

ливыми, другие – более слабыми, ибо руки некото-

Eymeric. «Direct. Inq.», 480, 592, 614.– Zanchini, «Tract. de

Haeret.», c. IX.– Bernardi Comens. «Lucerna Inquis», s. vv. «Indicium»,

«Torturae», № 19, 25.

1051

Судопроизводство инквизиции

рых становились более твердыми, но у большинства

они навсегда делались более слабыми. В общем,

взгляд судьи был исключительным правилом, которое

играло здесь роль.

По закону, должны были присутствовать и епископ,

и инквизитор. Узнику показывали орудия пытки и убеж-

дали признаться. Если он отказывался, его раздевали и

скручивали веревками, затем снова убеждали говорить,

обещая ему снисхождение во всех тех случаях, где

было можно его применить. Это часто достигало же-

лательного эффекта, и мы в праве думать, что действи-

тельность пытки не столько вытекала из ее непосред-

ственного действия, сколько от страшного ужаса,

который внушала она множеству слабых душ. Но если

угрозы и увещания не достигали цели, то пытку при-

меняли с постепенно возрастающей жестокостью. Если

обвиняемый продолжал упорствовать, то приносили

новые орудия пытки и предупреждали жертву, что они

один за другим будут применены к ней; если же и пос-

ле этого несчастная жертва не ослабевала, то ее развя-

зывали и назначали на другой или третий день продол-

жение пыток. По правилу пытка могла применяться

только один раз; но это предписание, как вообще все

те, которые были направлены в пользу обвиняемого,

легко обходилось; достаточно было приказать не повто-

рить, а лишь продолжить пытку; и, как бы ни был ве-

лик перерыв между двумя последовательными действи-

ями, почтенные казуисты могли продолжать их

бесконечно. Можно было также заявить, что добыты

новые свидетельские показания, и что они требуют для

полного освещения новых пыток. Если старания инк-

визиторов продолжали разбиваться об упрямство жер-

твы, то ее подвергали тем же или еще более тяжелым

пыткам. В тех случаях, когда не добивались ничего пос-

ле мучений, найденных судьями достаточными, по мне-

1052

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

нию некоторых авторов, следовало отпускать несчаст-

ных на свободу с удостоверением, что за ними не най-

дено никакой вины; другие же думали, что их следует

оставлять в тюрьме. Процесс Бернара Делисье в 1319

году показывает нам другое хитросплетение, чтобы

обойти запрещение повторных пыток; расследователи

могли во всякий момент следствия приказать приме-

нить пытку, чтобы удовлетворить их любознательность

по одному пункту и бесконечно продолжать ее ради ос-

вещения соприкасающихся пунктов.

Всякое признание, добытое в застенке, должно было

быть потом подтверждено. Обыкновенно пытка приме-

нялась до тех пор, пока обвиняемый не выражал же-

лания сознаться; тогда его развязывали и вносили в

соседнюю залу, где выслушивали его признания. Если

же признание было сделано в комнате пыток, то его

после читали узнику и спрашивали его, правдиво ли

оно? Существовало, правда, правило, предписывавшее

перерыв в двадцать четыре часа между пыткой и при-

знанием или подтверждением признания, но обыкно-

венно это не исполнялось. Молчание считалось

знаком согласия. Продолжительность молчания опре-

делялась судьями, которые должны были принимать

во внимание возраст, пол и физическое или нравствен-

ное состояние узника. Во всех случаях признание за-

писывалось в протокол с отметкой, что оно сделано

добровольно, без угроз и принуждения. Если обвиня-

емый отрекался от своего признания, то его можно

было снова подвергнуть пытке, которая являлась лишь

продолжением прежней (заботливо говорят нам), за

исключением случая, когда решали, что он уже был

«достаточно» подвергнут пытке.

Eymeric. «Direct. Inq.», 480– 2.– Mss. Bib. Nat. fonds lat.

№ 4270, fol. 101, 146.– Responsa Prudentum (Doat, XXXVII,