Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

1033

Судопроизводство инквизиции

гибели; ничто не кажется им возмутительным, когда

они могут довести слабого человека до сознания его

прегрешений и до смытия их чистосердечным раская-

нием; их терпение беспредельно, если они могут из-

бегнуть осуждения невинного. Вся эта словесная борь-

ба между судьей и обвиняемым, все эти обманы, все

эти телесные и душевные пытки, столь жестоко пус-

каемые в ход, чтобы вырвать признание, не были, од-

нако, направлены только к тому, чтобы дать инквизи-

ции лишние жертвы; инквизитора поучали одинаково

серьезно, одинаково добросовестно относиться и к

упорствующим, против которых имелись веские дока-

зательства, и к подозреваемым, преступление которых

только предполагалось. В первом случае они стреми-

лись спасти душу, которой грозила вечная гибель за

гордое упорство; во втором случае они стремились

спасти духовное стадо, не пуская на свободу больную

овцу, которая могла бы заразить других. Для жертвы

было безразлично, какими мотивами руководился его

преследователь, так как обдуманная жестокость час-

то бывает более хладнокровной и более рассчитанной,

более неумолимой и более действительной, чем гнев

и ярость; но беспристрастный историк должен по-

мнить, что, если многие инквизиторы были ограничен-

ные люди, которые, не задумывались, отдавались ру-

тине, заменявшей им призвание, если многие из них

были алчные и кровожадные тираны, которые действо-

вали исключительно под влиянием честолюбия или

личных интересов, то были и другие, и много таких

других, которые думали, что они выполняют высокую

и святую задачу, отправляя на костер нераскаянного

еретика или спасая, при помощи невыразимо подлых

средств, из когтей Сатаны душу, которую он считал

уже своею. Их учили, что лучше дать ускользнуть ви-

новному, чем наказать невинного, и вследствие этого

1034

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

им нужны были или прямые свидетельства, или при-

знания. За неимением прямых улик совесть судьи тре-

бовала от него применения всего возможного, чтобы

вырвать признание у жертвы. Виноват был не он, а

система, орудием которой он был

Средства, которыми располагал инквизитор, что-

бы вынудить признание, можно разделить на две ка-

тегории – обман и пытка; последняя состояла из все-

возможных физических и нравственных мук.

Менее жестоким средством, чтобы вызвать призна-

ние у обвиняемого, было следующее. Следователь

должен был считать уже установленным тот факт,

который ему следовало еще доказать, и должен был

расспрашивать о разных мелких подробностях, на-

пример, спрашивать обвиняемого, сколько раз испо-

ведовал он ересь, или в какой комнате своего дома

принимал он еретиков. При этом инквизитору реко-

мендуется во время допроса перелистывать дело, как-

будто он справляется в нем, а потом резко объявить

обвиняемому, что он говорит неправду, что дело

было вот так-то и так-то; он может также взять пер-

вую попавшуюся бумагу и сделать вид, что он чита-

ет в ней «все, что может ввести обвиняемого в об-

ман»; или еще он может сказать ему, что известные

ученые его секты примешали его к делу в своих по-

казаниях. Чтобы сделать эту ложь более действитель-

ной, было приказано тюремщикам входить в доверие

заключенных, выказывать к ним сочувствие и сожа-

ление, убеждать их скорее сознаться, так как инкви-

зитор-де человек мягкий, который отнесется к ним

снисходительно. Затем инквизитор должен был зая-

вить, что у него есть неоспоримые доказательства, и

Practica super Inquisitione (Mss. Bil. Nat. fon. lat. № 14930,

fol. 221).

1035

Судопроизводство инквизиции

что, если бы обвиняемый пожелал сознаться и на-

звать тех, кто ввел его в заблуждение, то его тотчас

освободили бы. Более хитрая уловка состояла в том,

что с заключенным обращались кротко, а не сурово;

подсылали к нему в камеру испытанных агентов снис-

кать его доверие и побудить его к призанию обеща-

ниями снисхождения и заступничества. В удобный

момент являлся лично сам инквизитор и подтверж-

дал эти обещания, мысленно говоря, что все, что де-

лается для обращения еретиков, есть акт милосердия,

что епитимия есть проявление любви к ближнему и

духовное лекарство, и когда несчастный просил снис-

хождения за свои разоблачения, то его успокаивали,

говоря, что для него будет сделано гораздо больше,

чем он просит

При такой организации, естественно, шпионы иг-

рали видную роль. Испытанным агентам, проникав-

шим в камеру заключенного, было приказано вести

его от признания к признанию, пока они не получат

достаточно материала для его обвинения, так, чтобы

он этого не заметил. Передают, что обыкновенно для

этой цели употреблялись обращенные еретики. Один

из них отправлялся к обвиняемому и говорил ему,

что его обращение было притворное; в один прекрас-

ный день, после целого ряда бесед, он приходил к

нему позднее обыкновенного, и дверь за ним запира-

лась засовом. Тогда впотьмах завязывался откровен-

ный разговор, а сзади двери в тени скрывались сви-

детели и нотариус, которые подслушивали все слова

жертвы. Всегда, когда это было возможно, пользова-

лись услугами товарищей по заключению, которые и

Tract. de Paup. de Lugduno (Martиne, «Thes.» V. 1793).–

Eymeric. «Direct. Inquis.», 433– 4.– Modus examinandi haereticos

(Mss. Bib. Pat. XIII, 344).

1036

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Орудия пытки.

(«Atlas der Kulturgeschichte», Brockhaus)

1037

Судопроизводство инквизиции

получали известное воздаяние за эти услуги. В при-

говоре по делу некоего Карма, 17 января 1329 года,

виновного в самых гнусных деяниях колдовства, в

перечне смягчающих вину обстоятельств говорится,

между прочим, что будучи в тюрьме с несколькими

еретиками, он способствовал вызвать у них призна-

ния и открыл многие тайны, доверенные ими ему, к

великому благу инквизиции, которая надеялась и еще

извлечь из них многое.

Но применялись также одновременно с этим и же-

стокие меры. Уличенный или только подозреваемый

в ереси лишался прав. Тело его отдавалось на благо-

усмотрение церкви, и если самое мучительное физи-

ческое страдание могло принудить его признать свое

заблуждение, то не останавливались ни перед каким

мучением, чтобы спасти его душу. Среди чудес

св. Франциска, которые вызвали его канонизацию,

приводят рассказ об известном Пьетро Ассизском; он

был заключен в Риме в тюрьму по обвинению в ере-

си и передан в руки епископа Тоди, который, желая

обратить его, заключил его в оковы и посадил в тем-

ную камеру на хлеб и воду. Доведенный, таким об-

разом, муками до раскаяния, он, обливаясь слезами,

воззвал к св. Франциску накануне праздника в честь

его памяти. Тронутый его ревностью, святой явился

и приказал заключенному выйти. Цепи упали, и две-

ри тюрьмы растворились; но несчастный так обезу-

мел, что уцепился за дверь и начал громко кричать;

на его крики прибежали тюремщики, тотчас же явил-

ся в тюрьму и благочестивый епископ; он преклонил-

ся перед божественной силой и послал папе разбитые

оковы, как свидетельство чуда. Еще поразительнее

случай, приводимый Ниддером, как происшедший в

бытность его профессором венского университета.

Один священник, впавший в ересь, был ввергнут в

1038

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

тюрьму своим епископом; самые выдающиеся бого-

словы, трудившиеся над его обращением, признава-

лись, что он был не менее их силен в диалекте. По-

лагая, что муки просвещают разум, они, в конце

концов, приказали крепко привязать его к столбу.

Веревки, впивавшиеся в мясо, вызывали такие муче-

ния у несчастного, что, когда они пришли к нему на

другой день, он настойчиво умолял их, чтобы его раз-

вязали и сожгли. Они бесстрастно отказали ему и ос-

тавили его привязанным еще на двадцать четыре часа.

К концу этого времени пытки и истощение сломили

его упрямство; он смиренно отрекся от заблуждений,

удалился в монастырь Полит и вел там после этого

примерную жизнь

Понятно каждому, что инквизиция не задумываясь

прибегала к энергичным мерам, чтобы сломить упор-

ство заключенного, который отказывался сознаться

или отречься. Если надеялись достигнуть цели, играя

на его семейной привязанности, то допускали к нему

в камеру жену и детей, слезы и убеждения которых

могли склонить его. После угроз прибегали к ласкам.

Заключенного выводили из его смрадной тюрьмы и

помещали в удобной комнате, где его хорошо корми-

ли и где с ним обращались с видимой добротой в рас-

счете, что его решимость ослабнет, колеблясь между

надеждой и отчаянием. Искусный в уменье действо-

вать на сердце человека, инквизитор последовательно

применял все приемы, которые могли дать ему побе-

ду в неравной борьбе против несчастного, выданного

ему без всякой защиты. Одним из наиболее действи-

тельных приемов была медленная пытка бесконечны-

ми отсрочками разбора дела. Арестованный, который

Wadding. «Annal. ann.» 1228, № 45.– Nideri «Formicar.» lib.

III, c. 10.

1039

Судопроизводство инквизиции

отказывался признаться, или признания которого ка-

зались неполными, отсылался в свою камеру, и ему

предоставлялось размышлять в уединении и в темно-

те. За исключением некоторых редких случаев, инк-

визиция не дорожила временем: она могла ждать.

После многих недель или месяцев наступал, наконец,

день, когда заключенный просил выслушать его сно-

ва; если его ответы были опять неудовлетворитель-

ны, его снова запирали, и он мог, таким образом, це-

лые годы и даже десятки лет терпеть предварительное

заключение. Если только смерть не освобождала его,

он почти всегда сдавался; все авторы единогласно

признают благотворное, хотя и медленное, действие

одиночного заключения. Только этим – иначе труд-

но понять – можно объяснять страшную медленность

многих процессов инквизиции. Часто бывало, что

между первым допросом заключенного и окончатель-

ным решением протекало три, пять или десять лет;

у нас есть даже примеры еще более долгих отсрочек.

Бернальда, жена Гильема де Монтегю, была заклю-

чена в тюрьму в Тулузе в 1297 году и в том же году

принесла признание, но в действительности она была

приговорена к тюрьме только на аутодафе 1310 года.

Я уже упоминал о Гильеме Гаррике, которого при-

вели в Каркассон для дачи показаний в 1321 году пос-

ле почти тридцатилетнего тюремного заключения. На

аутодафе 1319 года в Тулузе был осужден известный

Гильем Салавер, который дал недостаточные призна-

ния в 1299 году и новые в 1316 году; он держался так

стойко, что Бернар Ги, побежденный, наконец, его

упорством, отпустил его, приказав ему только в виде

епитимии носить кресты, приняв во внимание его

двадцатилетнее заключение. На этом же аутодафе

было осуждено десять несчастных, которые сконча-

лись в тюрьме; двое из них дали свои первые призна-

1040

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

ния в 1305 году, один – в 1306, двое – в 1311 и один –

в 1315 году. Этот ужасный прием не практиковался

ни одним другим судилищем. Гильем Салавер был

одним из участников в беспорядках в Альби в 1299

году; многих привлеченных по этому делу судили

почти немедленно и осудили епископ Бернар де Кас-

тене и каркассонский инквизитор Николай д’Аббевиль;

но некоторым досталась более жестокая участь –

заключение без всякого суда. Обратились к папе, и

Климент V написал в 1310 году епископу и инкви-

зитору, назвав по имени десять несчастных, среди ко-

торых было несколько уважаемых граждан Альби,

которые сидели в тюрьме в ожидании суда восемь лет

и более; некоторые из них сидели прикованными це-

пью в тесных и темных камерах. Папа приказал не-

медленно произвести над ними суд; его не послуша-

ли, и в следующей своей грамоте он упоминает, что

несколько заключенных уже умерло, и снова повто-

ряет свое приказание решить судьбу оставшихся в

живых. Еще раз инквизитор, действовавший только

по-своему, ослушался. В 1319 году кроме Гильема

Салавер, двое других – Гильем Кальвери и Изарн

Колли – были выведены из темницы и отреклись от

признаний, вызванных у них пытками. Кальвери

и Салавер попали на ауто, торжественно совершен-

ное в Тулузе в том же году. Мы не знаем, какому

наказанию подвергся Колли, но в отчетах королев-

ского комиссара Арнольда д’Ассали о конфискаци-

ях 1322–23 гг. упоминается собственность некоего

Isarnus Colli condemnatus, так что его конечная судь-

ба не подлежит сомнению. В аутодафе 1319 года вы-

ступают также имена двух граждан Корда Дуранда

Буаса и Бернара Уврие (уже скончавшихся), призна-

ния которых помечены 1301 и 1300 годами; несом-

ненно, они принадлежали к тому же разряду несча-

1041

Судопроизводство инквизиции

стных, которым приходилось терзаться в безвыход-

ном отчаянии десятки лет

Когда хотели ускорить результаты, то ухудшали

положение узника настолько, что оно становилось

прямо невыносимым. Как мы увидим ниже, тюрьмы

инквизиции были вообще невероятными конурами,

но всегда была возможность, если это было в инте-

ресах инквизитора, сделать их еще более ужасными.

Durus carcer et arcta vita – положение узника на цепи,

полумертвого от голода, в яме без воздуха – счита-

лось прекрасным средством добиться сознания. Ниже

мы увидим пример этого жестокого обращения, ко-

торому подвергся в 1263 году один свидетель, когда

старались уничтожить могущественный дом графов

Фуа. Отмечали, что соответственное уменьшение

пищи ослабляло волю настолько же, насколько и

тело, и узник делался менее способным устоять пе-

ред угрозами смерти, сменяемыми обещаниями снис-

хождения. Достаточно сказать, что голод считался

одним из дозволенных законом и особенно действен-

ных средств, чтобы привести к соглашению свидете-

лей и обвиняемых. В 1306 году после официального

следствия папа Климент V объявил, что узники обык-

новенно были вынуждаемы приносить признания це-

Eymeric. «Direct. Inq.» 514, 521.– Concil. Biterr. ann. 1246,

App. c. 17.– Innoc. PP. IV. Bull. «Illius vicis», 12 nov. 1247.– Lib.

confess. Inq. Albiens. (Mss. Bib. Nat. fon. lat. 11847).– Bern. Guid.

«Practica» P. V (Doat, XXX).– Doctrina de modo procedendi

(Martиne, «Thes». V, 1795).– Moliniиr, «L’Inq. dans le midi de la

France», 330.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXVII, 7090.– Lib.

Sentent. Inq. Tolosan. 22, 76, 102, 118–50, 158–62, 184, 216–8, 220–

1, 228, 244–8, 266–7, 282–5.– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat.

XXXIV, 89).– Arch. de l’hфtel. de ville d’Albi (Doat. XXXIV, 45).–

Coll. Doat. XXXIV, 189.

1042

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

лым рядом мук, которым их подвергали в тюрьме,

таковы: лишение постели, лишение пищи и пытка

Можно удивляться, что инквизиторы, имея в своем

распоряжении так много понудительных средств, нахо-

дили нужным прибегать к более грубым и простым

орудиям застенка. Употребление кобылы и дыбы зат-

рагивало, к тому же так грубо, не только основные

принципы христианства, но и все традиции церкви, что

применение этих средств инквизицией для распростра-

нения и восстановления веры представляет одну из са-

мых печальных аномалий этой мрачной эпохи. Я в дру-

гом месте отметил уже, с какой твердостью церковь

восставала против пытки; в грубый XII век Грациан за-

являет, считая это принятым положением каноническо-

го права, что ни одно признание не должно быть вынуж-

даемо муками. Кроме того, за исключением вестготов,

варвары, создавшие государства современной Европы,

не знали пытки, и их законодательные системы разви-

лись независимо от этого чудовищного обычая. И толь-

ко тогда, когда римские законы стали пользоваться ува-

жением, и когда Латеранский собор 1215 года запретил

ордалии, законоведы стали чувствовать необходимость

прибегнуть к пытке как к быстрому способу расследо-

вания. Более древние примеры, найденные мною, содер-

жатся в Веронском кодексе 1228 года и в Сицилийских

Конституциях Фридриха 1231 года, но в обоих случа-

ях пытка применялась с оговорками и после зрелого

размышления. Даже сам Фридрих в своих жестоких

эдиктах 1220 и 1239 гг. не упоминает о ней; согласно с

Arch: de l’Inq. de Carcass. (Doat, XXXI, 57).– Vaissete, III. Pr.

551– 3.– Tract. de Paup. de Lugduno (Martиne, «Thes.» V, 1787).–

Joann. Andreae «Gloss. sup.» c. I, Clement. V, 3.– Bernar. Guidon.

«Practica», P. V (Doat, XXX).– Arch. de l’Inq. de Carcass. (Doat,

XXXIV, 45).