Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

1023

Судопроизводство инквизиции

мотивировки подозрения, были все же крайне неопре-

деленны и крайне неясны, чтобы можно было осно-

вать на них обвинение. Всякий пустой слух, всякое

необдуманное слово принимались к сведению; малей-

ший предлог получал большое значение, когда инк-

визитор доказал его важность, и когда он влек за со-

бой штрафы и конфискации, столь прибыльные для

веры. Даже и в том случае, если свидетельства были

убедительны, другие не менее веские соображения

заставляли инквизитора «обработать» своего пленни-

ка, добиться, чтобы он сознался и предал себя на ми-

лость судей. За исключением редких случаев, когда

еретики с презрением смотрели на своих судей, при-

знание сопровождалось всегда изъявлением обраще-

ния и раскаяния. Таким образом, не только вырыва-

ли душу из когтей сатаны, но вновь обращенный

должен был еще показать свое чистосердечие и вы-

дать всех известных ему еретиков и всех подозрева-

емых им в ереси, прокладывая, таким образом, новые

пути для дальнейшего преследования.

Бернар Ги, цитируя одного из своих предшествен-

ников, красноречиво замечает, что если внешние до-

казательства были недостаточно ясны, то душа инк-

визитора страшно мучилась. И, действительно, с

одной стороны, его мучила совесть, если он наказы-

вал подозреваемого, который не сознался и не был

уличен в преступлении; с другой – он страдал еще

сильнее, зная по опыту ловкость этих людей, если

они, благодаря своей хитрости, ускользали к велико-

му вреду веры от заслуженного наказания. Успех в

подобных случаях делал их более смелыми и в то же

время более опытными на будущее время, а миряне

возмущались бессилием инквизиции: ведь над ней

ловко надсмеялись невежественные люди; над ней,

которой толпа приписывала такое всевидение, над

1024

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

ней, от которой не мог ускользнуть ни один еретик!

Отсюда ясно, что выявление виновных затрагивало

инквизиторское самолюбие.

В другом месте Бернар Ги настаивает на том, что

обращение еретиков имеет огромное значение для

веры не только потому, что они должны при этом

выдать своих единомышленников и указать их при-

станища и места тайных сборищ, но и потому, что те,

кто попадал в руки инквизиции, были более распо-

ложены сознать свои заблуждения и вернуться в лоно

истинной церкви. Уже в 1246 году собор в Безье от-

метил пользу, приносимую подобными обращениями,

и призывал инквизиторов не щадить для этого своих

трудов. Все писатели инквизиции единогласно заяв-

ляют, что выдача единомышленников – необходимое

доказательство чистосердечного обращения. Каю-

щийся еретик, не соглашавшийся на подобную изме-

ну, тщетно стал бы просить присоединения к церкви

и снисхождения; отказ его выдать своих друзей и

близких принимался как доказательство того, что он

не раскаялся, и его немедленно выдавали в руки свет-

ской власти; здесь было то же, что в римском праве,

где обратившийся манихей подлежал смертной каз-

ни, если он продолжал вращаться среди манихеев и

не выдавал их. Практическая польза этого ужасного

требования ясно выразилась в деле Сорины Риго, со-

знавшейся в Тулузе в 1254 году; ее сознание допол-

нялось перечнем имен 169 человек, выданных ею, с

указанием их места жительства.

Некто Гильем Сикред из Тулузы отрекся от ереси

и был воссоединен с церковью в 1262 году; спустя

пятьдесят лет, в 1311 году, он был у смертного одра

своего брата, над которым был совершен обряд ере-

тикации; Гильем тщетно противился этому, но донос-

чиком не выступил. Возникло дело; от Гильема потре-

1025

Судопроизводство инквизиции

бовали объяснений причин его молчания; он объяснил,

что ему не хотелось вредить своим племянникам, ко-

торым угрожала конфискация. За это его подвергли

пожизненному заключению в тюрьму! Доносы были

так важны для инквизиции, что она требовала их и

обещаниями, и угрозами. Бернар Ги говорит, что те,

кто является добровольно и выказывает свою рев-

ность, выдавая других, должны получать не только

полное помилование, но и вознаграждение от прела-

тов и князей. Выдача только одного Совершенного

гарантировала безнаказанность и, быть может, вдо-

бавок еще и награду

Горячее стремление инквизитора добиться созна-

ния, кроме приведенных нами мотивов, основывалось

еще на желании успокоить свою совесть. Когда дело

шло об обычном преступлении, то судья обыкновен-

но мог удостовериться, что оно действительно совер-

шено, раньше, чем возбудить против отдельного лица

преследование за убийство или воровство. Во мно-

гих случаях, и даже в большинстве, инквизитор не

мог быть вполне уверен, имеется ли перед ним пре-

ступление. На известного человека падало подозре-

ние в том, что он был в дружбе с людьми, которые

впоследствии оказались еретиками; подавал им ми-

лостыню или помогал им еще чем-либо и даже при-

сутствовал на собрании еретиков; но все это не ме-

шало ему быть искренним католиком, и, равным

Bernard Guidon. «Practica» P. IV, V. (Doat, XXX).–Concil.

Biterrens. ann. 1246, Append. c 16.– Tractat. de Paup. de Lugdun.

(Martиne, «Thesaur.», V, 1791–4).– Anon. Passaviens. (Mag. Bib.

Pat. XIII, 308).– Const. XVI. Cod. I, V.– Molinier, «L’inquis. dans

le midi de la France», 240.– Lib. Sent. Inq. Tolosan., 147.– Epist.

Petri Card. Alban. (Doat, XXXI, 5).– Bern. Guidon. «Gravamina»

(Doat, XXX, 114).

1026

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

образом, он мог, не выдавая себя ничем, быть закос-

нелым еретиком. Тот факт, что он лично исповедовал

католичество, не имел никакого значения, так как опыт

показал, что большинство еретиков было готово под-

писаться под чем угодно, и что преследование научи-

ло их скрывать свои верования под личиной строгого

католичества. Таким образом, вопрос о сознаниях по-

лучил огромное значение, и для достижения его напря-

гали все силы и не стеснялись в выборе средств. Вы-

могательство признаний стало, так сказать, центром

судебной процедуры инквизиции, и мы должны оста-

новиться на этом как потому, что сказали выше, так и

потому, что этот прием оказывал огромное и печаль-

ное влияние на всю юридическую систему Централь-

ной Европы в течение целых пяти столетий.

Наиболее простым способом добиться признания

был, естественно, допрос обвиняемого. Инквизитор

подготавливался к нему, сопоставляя и изучая все

противоречивые показания, тогда как узник оставал-

ся в полном неведении о собранных против него ули-

ках. Уменье вести допрос было главным достоин-

ством инквизитора, и некоторые опытные братья

составили руководства для начинающих, в которых

содержались длинные ряды вопросов, назначенных

для еретиков различных сект. Здесь мы видим, как

развивалось и передавалось от одного к другому осо-

бого рода тонкое искусство, состоявшее, по большей

части, в уменье расставлять сети обвиняемым, ста-

вить их в тупик и в противоречие с самим собой. Уже

в первое время учреждения инквизиции консулы Нар-

бонны жаловались консулам Нима, что инквизиторы

при допросах прибегают к диалектике, полной софиз-

мов, подобно тому, как это делают учащиеся на схо-

ластических диспутах; а в то же время (это было бы

смешно, если бы не было грустно) ветераны инкви-

1027

Судопроизводство инквизиции

зиции жаловались на двоедушие своих жертв, выстав-

ляли их лукавство, их иногда удачные усилия не об-

винить самих себя; все это старались объяснять тем,

что недобросовестные священники учили еретиков

давать уклончивые ответы по вопросам веры

Один опытный инквизитор составил для руковод-

ства своим преемникам образец допроса еретика и

показал, какие извороты и увертки могут они встре-

тить со стороны тех, кто не заявлял открыто о своих

заблуждениях. Полвека спустя Бернар Ги воспроиз-

вел этот примерный допрос в своих «Practica». Мы

приведем его здесь как характерный пример того, что

ежедневно происходило, когда подготовленный длин-

ными годами учения инквизитор сталкивался с тем-

ным крестьянином, инстинктивно боровшимся за

свою жизнь и за свои убеждения.

«Когда приводят еретика на суд, то он принимает

самонадеянный вид, как-будто бы он уверен в том,

что невинен. Я его спрашиваю, зачем привели его ко

мне. С вежливой улыбкой он отвечает, что он ожи-

дает от меня объяснений этого».

«Я.– Вас обвиняют в том, что вы еретик, что вы

веруете и учите несогласно с верованием и учением

Святой церкви».

«Обвиняемый (поднимая глаза к небу с выражени-

ем энергичного протеста).– Сударь, вы знаете, что я

невиновен, и что я никогда не исповедовал другой

веры, кроме истинной христианской».

Bernard. Guidon. «Practica» P. V. (Doat, XXX).– Modus

examinandi haereticos (Mag. Bib. Pat. XIII, 342).– Tract. de Paup.

de Lugdun. (Martиne, «Thes.», V, 1793–4.– Mss. Vatic. № 8668

(Ricchini, «Prolog. ad Monetam», p. XXIII).– Anon. Passav. (Mag.

Bib. Pat. XIII, 301).– Molinier, «L’inquis. dans le midi de la France»,

234.– Alex. PP. IV Bull. «Quod super nonnullis», § 10, 15 dec. 1258.

1028

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

«Я.– Вы называете вашу веру христианской, пото-

му что считаете нашу ложной и еретической. Но я

спрашиваю вас, не принимали ли вы когда-либо дру-

гих верований, кроме тех, которые считает истинны-

ми римская церковь?»

«Обв.– Я верую в то, во что верует римская цер-

ковь, и чему вы публично поучаете нас».

«Я.– Быть-может, в Риме есть несколько отдель-

ных лиц, которые принадлежат к вашей секте, кото-

рую вы считаете римскою церковью. Когда я пропо-

ведую, я говорю многое, что у нас общее с вами,

например, что есть Бог, и вы веруете в часть того, что

я проповедую; но в то же время вы можете быть ере-

тиком, отказываясь веровать в другие вещи, которым

следует веровать».

«Обв.– Я верую во все то, во что должен веровать

христианин».

«Я.– Эти хитрости я знаю. Вы думаете, что хрис-

тианин должен веровать в то, во что веруют члены

вашей секты. Но мы теряем время в подобных раз-

говорах. Скажите прямо: веруете ли вы в Бога Отца,

Бога Сына и Бога Духа Святого?»

«Обв.– Верую».

«Я.– Веруете ли вы в Иисуса Христа, рождшаго-

ся от Пресвятой Девы Марии, страдавшаго, воскрес-

шаго и восшедшаго на небеса?»

«Обв. (быстро) – Верую».

«Я.– Веруете ли вы, что за обедней, совершаемой

священнослужителями, хлеб и вино божественной

силою превращаются в тело и кровь Иисуса Христа?»

«Обв.– Да разве я не должен веровать в это»?

«Я.– Я вас спрашиваю не о том, должны ли вы ве-

ровать, а веруете ли»?

«Обв.– Я верую во все, чему приказываете веро-

вать вы и хорошие ученые люди».

1029

Судопроизводство инквизиции

«Я.– Эти хорошие ученые принадлежат к вашей

секте; если я согласен с ними, то вы верите мне, если

же нет, то не верите».

«Обв.– Я охотно верую, как вы, если вы поучаете

меня тому, что хорошо для меня».

«Я.– Вы считаете в моем учении хорошим для себя

то, что в нем согласно с учением ваших ученых. Ну,

хорошо, скажите: верите ли вы, что на престоле в ал-

таре находится тело Господа Нашего Иисуса Христа»?

«Обв. (резко).– Верую этому».

«Я.– Вы знаете, что там есть тело, и что все тела

суть тела нашего Господа. Я вас спрашиваю: находя-

щееся там тело есть ли истинное тело Господа, рож-

дшагося от Девы, распятого, воскресшего, восшедше-

го на небеса и т. д.»?

«Обв.– А вы сами верите этому»?

«Я.– Вполне».

«Обв.– Я тоже верю этому».

«Я.– Вы верите, что я верю; но я вас спрашиваю

не об этом, а о том, верите ли вы сами этому»?

«Обв.– Если вы хотите перетолковывать все мои

слова по-своему, а не понимать их просто и ясно, то

я не знаю, как еще говорить. Я человек простой и

темный и убедительно прошу вас не придираться к

словам».

«Я.– Если вы человек простой, то и отвечайте про-

сто, не виляя в стороны».

«Обв.– Я готов».

«Я.– Тогда не угодно ли вам поклясться, что вы

никогда не учили ничему несогласному с верою, при-

знаваемой нами истинной».

«Обв. (бледнея).– Если я должен дать присягу, то

я готов поклясться».

«Я.– Я вас спрашиваю не о том, должны ли вы дать

присягу, а о том, хотите ли вы дать ее».

1030

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

«Обв.– Если вы приказываете мне дать присягу, то

я присягну».

«Я.– Я не принуждаю вас давать присягу, ибо вы,

веря, что клясться запрещено, свалите грех на меня,

который принудил бы вас к нему; но если вы желае-

те присягнуть, то я приму вашу присягу».

«Обв.– Для чего же я буду присягать, раз вы не

приказываете этого».

«Я.– Для того, чтобы снять с себя подозрение в

ереси».

«Обв.– Без вашей помощи я не знаю, как присту-

пить к этому».

«Я.– Если бы мне пришлось приносить присягу,

то я поднял бы руку, сложил бы пальцы и сказал бы:

Бог – мой свидетель, что я никогда не следовал ере-

си, никогда не верил тому, что несогласно с истин-

ной верой».

«Тогда он бормочет, как будто не может повторить

слов, и делает вид, что говорит от имени другого лица,

так что, не принося настоящей присяги, он в то же вре-

мя хочет показать, что дает ее. В других случаях он

обращает присягу в своего рода молитву, например:

«Да будет мне свидетелем Бог, что я не еретик»; и

если его после этого спрашивают: «Поклялись ли

вы?», то он отвечает: «Разве вы не слышали»? При-

жатый к стене, он обращается к милосердию судьи и

говорит ему: «Если я согрешил, то я согласен пока-

яться; помогите мне смыть с себя несправедливое и

недобросовестное обвинение». Но энергичный инкви-

зитор не должен позволять останавливать себя подоб-

ным образом, он должен неуклонно идти вперед, пока

не добьется от обвиняемого сознания в заблуждениях

или, по меньшей мере, открытого отречения под при-

сягой, так что, если позднее обнаружится, что он дал

ложную клятву, то его можно будет, не подвергая но-

1031

Судопроизводство инквизиции

вому допросу, предать в руки светской власти. Если

обвиняемый соглашается клятвенно подтвердить, что

он не еретик, то я говорю ему следующее: «Если вы

собираетесь дать присягу для того, чтобы избежать

костра, то ваша присяга меня не удовлетворит, ни де-

сять, ни сто, ни тысяча, ибо вы взаимно резрешаете

друг другу известное число клятв, данных в силу не-

обходимости. Кроме того, если я имею, против вас,

как думаю, свидетельства, расходящиеся с вашими

словами, ваши клятвы не спасут вас от костра. Вы

только оскверните вашу совесть и не избавитесь от

смерти. Но если вы просто сознаетесь в ваших заблуж-

дениях, то к вам можно будет отнестись с снисхожде-

нием». Я видал людей, которые, устрашенные этою

речью, приносили признание»

Этот же инквизитор приводит наглядный пример

того, как искусно простые люди умели обходить хит-

рые вопросы самых изощренных ищеек святого три-

бунала. Одна простая служанка в течение нескольких

дней увертывалась от расспросов самых избранных

следователей, и она избегла бы их рук, если бы на

ней не нашли кости только что сожженного еретика;

по словам одной из своих подруг, собиравшей с ней

вместе кости мученика, она сохранила эту кость как

святыню. Но инквизитор не говорит ничего о том,

сколько миллионов добрых католиков, доведенных до

безумия бесчестной игрой, жертвой которой они сде-

лались, сбитых с пути тонкостями схоластического

богословия, не умевших отвечать на ехидные вопро-

сы, напуганные ужасами костра в случае их запира-

тельства, в отчаянии сознавались в преступлении,

которое с такой самоуверенностью приписывалось

Tract. de Paup. de Lugduno (Martиne, «Thesaur.», V, 1792).–

Cp. Bernard. Guidon. «Practica» P. V (Doat, XXX).

1032

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

им, и подтверждали искренность своего обращения

оговорами своих соседей, лишь бы искупить свои

мнимые прегрешения конфискацией имущества и по-

жизненной тюрьмой.

Случалось, однако, что невиновность или хитрость

обвиняемого торжествовала над всеми усилиями инк-

визитора; но в этом случае в распоряжении инквизи-

тора оставались еще другие средства. Здесь мы каса-

емся самой возмутительной страницы этой истории...

Людская непоследовательность в своих столь раз-

нообразных проявлениях никогда не выставлялась в

таком печальном свете, как в наставлениях ветеранов

святого трибунала молодым братьям, заступавшим на

смену им. Наставления эти передавались только по-

священным, и поэтому они отличаются большой от-

кровенностью. Знакомые из долгого опыта со всем,

чем можно тронуть человеческое сердце; наученные

не только раскрывать все тонкости словопрений, но и

искать и находить самые чувствительные пункты, что-

бы затронуть совесть; безжалостно налагающие самые

ужасные телесные и умственные страдания, то в сы-

рой тюрьме, где держали несчастного целыми годами,

то более острыми муками застенка, то, наконец, хо-

лодным воздействием на естественные привязанности;

то дающие без всякого зазрения совести надежду; то

пугающие; прибегающие с цинизмом безразлично ко

всем уловкам обмана и лжи в отношении несчастных,

предварительно истощенных голодом,– эти люди да-

вали советы, которые кажутся исходящими от демо-

нов, ликующих, когда они в своем безграничном мо-

гуществе удовлетворили свою страстную злобу над

беззащитными, несчастными жертвами. И в то же вре-

мя среди всех этих ужасов ярко светится убеждение,

что они трудятся за дело Бога. Никакой труд не тяжел

для них, когда они могут спасти душу от вечной по-