Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

1053

Судопроизводство инквизиции

Отречение от признаний возбуждало трудный вопрос,

который вызвал среди законоведов разногласия и на

практике не привел к однообразному решению. Оно ста-

вило инквизитора в скверное положение, и ввиду харак-

тера средств, применяемых для получения признаний,

оно должно было быть частым явлением: поэтому нуж-

но было принимать строгие меры для его предупрежде-

ния. Некоторые писатели различают признания, сделан-

ные добровольно, от признаний, полученных под

пыткой или под угрозами; но это различие на прак-

тике не принималось во внимание. Наиболее мягкое

мнение высказано Эмериком; он говорит, что если

пытка была применена в «достаточной мере», то об-

виняемый, который упорно отрекается, должен быть

отпущен на свободу. Но это мнение единичное. Дру-

гие требуют, чтобы обвиняемый был принужден «от-

речься от своего отречения» повторением пытки. Тре-

тьи, наконец, удовлетворяются утверждением, что

отречение представляет «помеху деятельности инкви-

зиции», и что поэтому его должно карать отлучением

от церкви, которому равным образом должны подверг-

нуться и нотариусы, которые помогали составлению от-

речений. В общем полагали, что признание правдиво,

а отречение – клятвопреступление, свидетельствующее,

83 cл.).– Bern. Comens. «Lucerna Inquis.» s. vv. «Confessio»,

«Torturae».

Как тщательно скрывали инквизиторы средства, употребленные

ими для того, чтобы вынудить признания, ясно видно из дела Ги-

льема Салавера 1303 года. Его заставляют заявить, что признание,

сделанное им в предшествовавшем году, «esse veram, non factam

vi tormentorum, amore, gratia, odio, timore, vel favore alicujus, non

subornatus nes inductus minis vel blanditiis, sed seductus per aliquem,

nec amens, nec stultus, sed bona mente» (Mss. Bib. Nat. fonds latin,

№ 11847). Следовательно, Салавер принадлежал к разряду тех

жертв, которых, как мы увидим ниже, пытали без всякой пощады.

1054

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

что обвиняемый нераскаянный еретик и рецидивист, ко-

торого без всяких дальнейших разговоров следует вы-

дать светским властям. Правда, в деле Гильема Каль-

вери, осужденного в 1319 году Бернаром Ги за

отречение от своих признаний, обвиненный получил

пятнадцатидневную отсрочку, чтобы отказаться от от-

речения; но это была добрая воля инквизитора. Стро-

гость, с которой обыкновенно судили, засвидетельство-

вана заметкой Цангино. «Если, – говорит он, – человек

сознался и отказался от своих слов и, отпущенный на

свободу с наложением на него епитимии, станет пуб-

лично утверждать, что он был вынужден к сознанию

страхом, то на него надо смотреть как на нераскаявше-

гося ертика, которого следует сжечь как рецидивиста».

Ниже, когда мы будем говорить о мучениях, которым

были подвергнуты тамплиеры, мы увидим, насколько

это замечание было важно. Другим щекотливым воп-

росом был тот случай, когда взятое обратно признание

затрагивало третьи лица; в этом случае, по мнению са-

мых снисходительных, следовало или оставить в силе

это признание, или, по крайней мере, наказать сделав-

шего его как лжесвидетеля. Так как ни одно признание

не считалось достаточным, если не были названы име-

на соучастников, то инквизиторы, не смотревшие на от-

рекшихся как на рецидивистов, могли утешиться, при-

судив их к пожизненному тюремному заключению за

лжесвидетельство

Усовершенствованное и дополненное таким обра-

зом судопроизводство инквизиции было спокойно за

Eymeric. «Direct. Inquis.», 481.– Bern. Comens. «Lucerna

Inquis.» s. vv. «Confessio», «Impoenitens», «Torturae», № 48.–

Responsa Prudentum (Doat, XXXVII, 83 cл.).– Arch. de l’Inq. de

Carcass. (Doat, XXVII, 126; XXXII, 251).– Lib. Sentent. Inq. Tolosan.,

266– 7.– Zanchini «Tract. de Haeret.», c. XXIII.

1055

Судопроизводство инквизиции

свою жертву. Ни один обвиняемый не мог ускольз-

нуть, когда судья уже заранее решил осудит его. Фор-

ма, в которую облеклось это судопроизводство в

светских судах, была менее произвольна и менее дей-

ствительна. Однако сэр Джон Фортескю, канцлер

Генриха IV, имевший тысячи случаев наблюдать ее во

время своего изгнания, говорит, что она отдавала

жизнь кажного человека на волю его врага, который

мог подкупить двух неизвестных свидетелей для под-

держания его обвинения

Fortescue. «De laudibis legum Angliae», с. XXVIII.

В предшествующей главе мы отметили стремление

инквизиционного суда принять характер поединка

между судьей и обвиняемым. Это печальное явление

было плодом системы и вытекало из задачи, возло-

женной на инквизитора: хотели, чтобы он проник в

сердце человека, чтобы он выведал все сокровенное.

Его профессиональная гордость не менее, чем рев-

ность по вере, побуждала его показать всеми сред-

ствами, что он не даст провести себя несчастным,

приведенным к нему на суд.

Свидетельским показаниям в этой борьбе вообще

не придавали большого значения, если только они не

давали повода к задержанию и преследованию или не

были средством для устрашения. С этой целью соби-

рали самые незначительные слухи, даже исходившие

от заведомого клеветника, так как его можно было

всегда освободить от явки на суд

. Настоящим мес-

том поединка была совесть заключенного; признание

его было наградой победы. Но, тем не менее, стоит

остановиться на том, какова была практика инквизи-

ции в отношении свидетельских показаний; мы видим

здесь, как предвзятое решение вести все «в интере-

сах веры» породило суд, хуже которого никогда не

Глава X

CВИДЕТЕЛЬСКИЕ ПОКАЗАНИЯ

Bernardi Comens. «Lucerna Inquisit.» s. vv. «Infamia»,

«Inquisitores», № 7.

1057

Cвидетельские показания

изобретал человек, и как привело оно к обычным по-

следствиям – к возмутительному беззаконию. Люди,

без сомнения, честные во всех других отношениях,

совершенно просто и вполне откровенно создавали

правила, шедшие в разрез с принципами элементар-

ной справедливости; и это дает нам полезный урок,

показывая, как унизительно действует фанатизм, со-

вращающий и развращающий даже наиболее дарови-

тых и наиболее здравомыслящих людей.

Регулярные духовные суды отнюдь не послужи-

ли примером в этом отношении. Их судопроизвод-

ство, основанное на гражданском праве, признава-

ло и применяло правила последнего относительно

свидетельских показаний и обязывало обвинителя

подтвердить свое обвинение. В своих наказах отно-

сительно катаров Иннокентий III напоминал мест-

ным властям, что самое сильное подозрение не есть

еще доказательство, и что его одного недостаточно

для осуждения в столь серьезном деле; это правило

было внесено в канонические законы, но для инкви-

зиторов оно сделалось только поводом для вымога-

тельств признаний силой. Нижеследующие слова

Бернара Ги показывают, до какой степени инквизи-

торы считали себя свободными от всякого ограниче-

ния: «Обвиняемые не должны быть осуждены, если

только они не сознаются или не будут уличены сви-

детелями; конечно, при этом надо сообразоваться

не с обычными законами, как при других преступле-

ниях, а с частными узаконениями и привилегиями,

предоставленными инквизиторам святым престолом,

ибо есть много такого, что свойственно одной толь-

ко инквизиции

1 Fournier. «Les officialités au moyen-âge», 177– 8.– C. 14

Extra II. 23.– Bern. Guidon. «Practica» P. IV (Doat, XXX).

1058

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Уже почти в самом начале деятельности святого

трибунала была сделана попытка определить, в чем

состояло проявление ереси. Перечисляя различные

указания касательно этого вопроса, Нарбоннский со-

бор 1244 года заключает их заявлением, что доста-

точно, если обвиняемый будет уличен в том, что «он

выказывал доверие еретикам или считал их добры-

ми людьми» (bos homes). Добытые свидетельские

показания были настолько же ничтожны и неосяза-

емы, как и те факты, которые желали подтвердить

ими. Просматривая многотомные серии допросов и

показаний, сохранившиеся в архивах инквизиции,

мы видим, что свидетелям не только предоставляли

право, но их даже убеждали говорить все, что взбре-

дет им на ум. Огромное значение придавали народной

молве и общественному мнению; для его подтвержде-

ния принимали на веру все слова свидетеля, даже ос-

нованные на личном предубеждении, на сплетнях,

на пустых слухах или бессмысленной болтовне. Все,

что могло повредить обвиняемому, жадно разыски-

валось и тщательно записывалось. Когда в 1240 году

старались разорить сеньоров Ниора, то из ста вось-

мидесяти допрошенных свидетелей едва нашелся

один, который мог бы подтвердить, как очевиден ка-

кой-либо факт, говорящий против обвиняемых. В

1254 году Арно де Монреаль был объявлен «подо-

зреваемым в ереси» за то только, что навещал свою

мать и помогал ей в нужде после совершения над

нею обряда еретикации; против него нельзя было

сказать ничего другого, но и этого было достаточ-

но, так как Арно был обязан донести на свою мать,

чтобы ее сожгли живой. В конце концов, возвели в

правило, что муж и жена, зная, что один из них ис-

поведует ересь, должны донести об этом в течение

года; в противном случае они становились соучаст-

1059

Cвидетельские показания

никами и без дальнейшего расследования осужда-

лись как еретики

Конечно, добросовестный инквизитор не обманывал

себя относительно того, что он вертится в заколдован-

ном кругу, но он заглушал голос совести, убеждая себя,

что он может открыть ясные признаки ереси. У авто-

ров мы находим длинный перечень этих признаков. Так,

например, в деле катаров достаточно было показать, что

обвиняемый «преклонялся перед Совершенным, просил

у него благословения, ел или сохранял благословенный

им хлеб, по доброй воле присутствовал при еретикации,

принял covenansa, чтобы воссоединиться с еретиками

на смертном одре и т. п. Отличительными признаками

вальденсов считалось следующее: исповедоваться у че-

ловека, не получившего от католического епископа пра-

ва вязать и разрешать грехи, и подчиняться наложен-

ной им епитимии; молиться по обычаю вальденсов,

преклоняя колена на скамью; присутствовать на валь-

денском богослужении; принять от вальденского свя-

щенника благословения или освященный хлеб. Все это

легко было каталогизировать, но, кроме этого, было

много сомнительных случаев, вызывавших крупные раз-

ногласия.

Собор, бывший в Альби в 1254 году, постановил,

что посещение дома заведомого еретика изменяло

простое подозрение в сильное; а от Бернара Ги мы

узнаем, что некоторым инквизиторам для осуждения

было достаточно таких факторов, как посещение

еретиков, подача им милостыни, указание им доро-

ги и т. п. Но сам Бернар, соглашаясь с Ги Фукуа,

не разделяет этого мнения, «ибо – говорит он – че-

Concil. Narbonn., ann. 1244, c. 29.– Tresor des chartes du roi

en Carcassone (Doat, XXI, 34).– Molinier, «L’inquis. dans le midi»,

342.– «Livies de Justice et de Plet», liv. I. tit. III, § 7.

1060

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

ловек может делать все это из дружбы или из-за пла-

ты». «Сердце человека – добавляет он – глубоко, и

трудно проникнуть в него», но инквизитор старает-

ся довольствоваться тем, что все, чего нельзя истол-

ковать в пользу обвиняемого, должно рассматривать

в неблагоприятном для него смысле. Безуспешно

стали бы мы искать в целом ряде вопросов хотя бы

один вопрос относительно верований обвиняемого.

И это весьма знаменательно. Всю свою энергию ин-

квизитор употреблял на то, чтобы получить показа-

ния касательно его внешних поступков. Отсюда ес-

тественно вытекало, что почти все представлялось

на благоусмотрение инквизитора, и что окончатель-

ное решение зависело от его настроения более, чем

от доказательств виновности или невиновности под-

судимого. Достаточно одного примера, чтобы ви-

деть, от каких шатких улик зависела жизнь челове-

ка. В 1234 году флорентийский купец в Париже,

Аккурсио Альдобрандини, познакомился с несколь-

кими иностранцами, с которыми он не раз беседовал

и которым потом из простой вежливости кланялся

при встрече; однажды он даже дал их слуге десять су.

Когда он узнал, что его новые знакомые – еретики,

он увидел, что погиб, так как поклоны его им мог-

ли быть истолкованы как выражение почитания,

veneratio, а это было главным признаком ереси. Он

поспешил в Рим и представил все дело Григорию IX,

который потребовал от него залог и поручил епис-

копу Флоренции произвести расследование о пред-

ках Аккурсио. Следствие, произведенное кардинала-

ми Остии и Пренесте, дало самые благоприятные

результаты; Аккуреио отделался епитимией, нало-

женной на него папским духовником Раймундом

Пеннафорте, и Григорий запретил парижским инк-

визиторам преследовать его.

1061

Cвидетельские показания

При подобной системе самый набожный католик ни

одной минуты не мог чувствовать себя в безопасности

Несмотря на все эти усилия разрешить неразреши-

мое, было неизбежно, что в большинстве случаев

только одно признание обвиняемого могло удостове-

рить факт; поэтому, чтобы избегнуть печальной слу-

чайности оправдать тех, от кого нельзя было до-

биться признания, измыслили новое преступление

– «подозрение в ереси». Это открывало широкое

поле для бесконечных тонкостей, которыми с увле-

чением занимались ученые юристы, делавшие из сво-

ей мнимой науки достойную соперницу схоластичес-

кого богословия. Начали с того, что стали различать

три степени подозрения – легкое, сильное и тяжелое;

глоссаторы с увлечением трудились над определени-

ем количества и качества свидетельских показаний,

обусловливавших одну из трех степений подозрения,

причем заранее принималось, что окончательное ре-

шение этого вопроса на практике зависело от благо-

усмотрения судьи. Нам теперь, конечно, покажется

странным, как могло правосудие карать человека,

против которого не было ни одной положительной

улики, карать по одному только подозрению; но в гла-

зах инквизитора было несправедливостью перед Бо-

гом и перед людьми отпустить безнаказанным чело-

века, католицизм которого находился под сомнением.

Это учение, как и многие другие, принятые инквизи-

цией, проникло в уголовное право всех стран и в те-

чение многих столетий искажало его

Concil. Albiens. ann. 1254, c. 27.– Guid. Fulcod. «Quaest.»,

IX.– Bern. Guidon. «Practica» P. IV (Doat, XXX).– Lib. Confess.

Inq. Albiens. (Mss. Bib. Nat. fonds lat., 11847).– Ripoll I. 72.

Eymeric. «Direct. Inquis.», 376– 81.– Zanchini «Tract. de

Haeret.», c. III.

1062

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Обыкновенно признавали, что для осуждения че-

ловека, пользующегося хорошей репутацией, необхо-

димы два свидетеля, хотя некоторые инквизиторы

требовали большего числа. Однако, если можно было

опасаться, что обвинение не состоится по недостат-

ку свидетелей, то вопрос разрешался инквизитором

всецело по его усмотрению; признавали, что если

нельзя было вызвать двух свидетелей для подтверж-

дения одного и того же факта, то достаточно было

двух свидетелей, которые могли бы засвидетельство-

вать два однородных факта. Если же был всего один

свидетель, то все равно обвиняемый подвергался

purgatio canonica. Если свидетель отказывался от сво-

его первого показания, бывшего благоприятным об-

виняемому, то первое показание не принималось во

внимание; но если показание было неблагоприятно,

то уже отречение не имело значения

Теми же соображениями руководствовались при

допущении свидетелями людей, пользовавшихся дур-

ной репутацией. Римское право отвергало показания

соучастников, и это правило было усвоено церковью.

В лжедекреталиях говорится, что не должны быть

допускаемы в качестве обвинителей еретики, лица

подозреваемые в ереси, отлученные от церкви, убий-

Archidiaconi «Gloss. super.», c. XI, § 1 Sexto V. 2.– Joann.

Andreae «Gloss. super.», c. XIII, § 7. Extra V. 7.– Eymeric. «Direct.

Inquis.», 445, 615– 16.– Guid. Fulcodii «Quaest.» XIV.– Zanchini

«Tract. de Haeret», c. XIII, XIV.– Bern. Guidon. «Practica» P. IV

(Doat, XXX).

Если в светских судах свидетель подтверждал невиновность

обвиняемого, а потом отказывался от своих слов; то имеющим

значение считалось первое показание, а второе не принималось

во внимание, в делах же ереси принимались во внимание только

те свидетельские показания, которые были неблагоприятны обви-

няемому.– Ponzinibii «de Lamiis» c., 84.