Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

1063

Cвидетельские показания

цы, воры, колдуны, гадатели, грабители, прелюбодеи,

лжесвидетели и верующие в предсказания и волхво-

вания. Но когда церковь начала преследовать ерети-

ков, все эти благоразумные ограничения были забы-

ты. Уже с эпохи Грациана стали, если дело шло об

ереси, допускать в качестве свидетелей еретиков и

людей опороченных. Эдикты Фридриха II лишали

еретиков права выступать свидетелями, но они допус-

кались свидетелями против других еретиков. Одна-

ко этот вопрос возбуждал некоторое сомнение, как

это видно по легатской инквизиции, бывшей в Тулу-

зе в 1229 году; один обращенный еретик, Гильем Со-

лье, был восстановлен в своих правах для того, что-

бы имели значение его показания против его бывших

единоверцев. Еще в 1260 году Александр IV был вы-

нужден успокаивать французских инквизиторов, уве-

ряя их, что они, не задумываясь, могут пользоваться

свидетельскими показаниями еретиков. Но вскоре

уже этот принцип был принят повсеместно, был вне-

сен в каноническое право и утвержден практикой. И,

действительно, если бы дело обстояло иначе, то ин-

квизиция была бы лишена одного из наиболее пло-

дотворных приемов для раскрытия и преследования

еретиков. Мало того, отлучение от церкви, клятво-

преступники, опороченные, ростовщики, публичные

женщины и все, кто по уголовным законам той эпо-

хи был лишен права выступать в качестве свидетелей,

имели законное право показывать против еретиков;

и только смертельная вражда оставалась законным

поводом для отвода свидетелей

C. 17 Cod. IX. II (Honor. 423).– Pseudo-Julii Epist. II, c. 18

(Gratiani «Decret.» P. II, caus. V. Q. 3, c. 5.) – Pseudo-Eutychiani Epist.

ad Episcopos Siciliae.– Gratiani «Comment. in Decret.» P. II, caus. II.

Q. 7, c. 22; caus. VI. Q. 1, c. 19.– Hist. Diplom. Fridr. II. T. IV, 299–

1064

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Согласно действовавшему уголовному закону го-

сударств Италии никто не мог быть свиделем моло-

же двадцати лет; но в делах о ереси допускались по-

казания и более молодых людей, и эти показания,

хотя и не законные, признавались достаточными для

оправдания пытки. Во Франции, по-видимому, воз-

раст не был так строго определен, и решение этого

вопроса, как и многих других, предоставлялось на

усмотрение инквизитора. Ввиду того, что собор в

Альби определил, что семилетние дети должны по-

сещать церковь и знать «Верую», «Отче Наш» и «Бо-

городицу», мы вправе заключить, что не допускались

показания лиц моложе этого возраста. В протоколах

инквизиции возраст свидетелей указывается редко;

однако я отметил одно дело 1244 года об открытии

целого гнезда еретиков Монсегюра, где свидетелем

выступает десятилетний мальчик Арман Оливье. Он

признался, что стал верующим катаром с того вре-

мени, как достиг сознательного возраста, и, таким

образом, он являлся ответственным как за себя, так

и за других. Его показания против отца и сестры и

против других было принято всерьез; он назвал по

имени шестьдесят человек, бывших год тому назад на

проповеди катарского епископа. Невероятная память

столь юного свидетеля, по-видимому, никому не по-

300.– Guill. Pod. Laur., c. 40.– Alex. PP. IV. Bull. «Consuluit», 6 maii

1360, (Doat, XXXI, 205); ejusdem Bull. «Quod super nonnullis»,

9 dec. 1257; 15 dec. 1258.– c. 5. Sexto V. 2.– C. 8. § 3. Sexto V. 2.–

Conc. Biterrens. ann. 1246, c. 12.– Jacob. Laudun. «Orat. in Conc.

Constant.» (Von der Hardt, III, 60).– Mss. Bib. Nat. f. lat., 14930, fol.

221.– Zanchini «Tract. de Haeret.», c. XI, XIII.– Eymeric. «Direct.

Inq.», 602– 6.– По английским законам той эпохи преступники и

их соучастники не могли быть свидетелями даже в деле государ-

ственной измены (Bracton, Lib. III, tract. II, cap. 3, № 1).

1065

Cвидетельские показания

казалась подозрительной, и показания ребенка были

решающими для всех поименованных им несчастных,

которые, по его словам, подходили под благослове-

ние своего духовного вождя

Жены, дети и слуги обвиняемых не могли свиде-

тельствовать в их пользу; но если их показания были

неблагоприятны обвиняемым, то их принимали с удо-

вольствием и даже считали особенно вескими. В та-

ком же положении были и свидетели еретики, пока-

зания которых, как мы видели, принимались только

в том случае, если они были направлены против об-

виняемых. Одним словом, единственным поводом к

отводу свидетеля была личная ненависть; если сви-

детель был смертельным врагом заключенного, то

допускали, что его показания скорее вызывались лич-

ной ненавистью, чем ревностью к вере, и его отво-

дили. Когда дело шло о покойнике, то показанию свя-

щенника, исповедовавшего и напутствовавшего его,

не придавали значения; но если тот же священник

свидетельствовал, что покойник признался ему в ере-

си, отрекся от нее и получил резрешение, то кости

его не вырывались и не сжигались, но его наследни-

ки должны были подвергнуться штрафу или конфис-

кации, которым подвергся бы он при своей жизни

Само собой разумеется, никто не мог отказаться

выступить в качестве свидетеля; никакая привилегия,

Bernardi Comens. «Lucerna Inquis.» s. v. «Testis», № 14.–

Concil. Albiens. ann. 1254, c. 18.– Coll. Doat, XXII, 237 сл.

По германскому феодальному закону свидетели моложе 18 лет

не допускались.– «Saechsishes Lehenrechtbuch», c. 49 (Daniels.

Берлин, 1863 г., стр. 113).

Eymeric. «Direct. Inquis.» 611– 13.– Concil. Narbonn. ann.

1244, c. 255.– Concil. Biterrens. ann. 1246, c. 14.– Arch. de l’Inq.

de Carcass. (Doat., XXXI, 149).

1066

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

никакой обет, никакая присяга не освобождали от

этой обязанности. Если свидетель не желал или ко-

лебался давать показания, то рядом с залом суда на-

ходился застенок, к орудиям которого прибегали для

убеждения свидетелей еще свободнее, чем для убеж-

дения обвиняемых. Полагали, что их применение ус-

траняло всякое сомнение относительно искренности

показаний, и только благодаря инквизиции это ужас-

ное злоупотребление продержалось так долго в уго-

ловном праве всей Европы. В своем фанатическом

стремлении добиться всех возможных указаний на

еретиков инквизиторы не уважали даже тайны испо-

веди. Священникам было приказано требовать от ис-

поведующихся сообщений всего, что они знали об

еретиках и о людях, сочувствующих ереси. Тайну ис-

поведи нарушить открыто было неудобно, и поэтому

желательного результата достигали косвенным пу-

тем. Если исповедник узнавал что-либо, касающееся

ереси, то он должен был остановиться на этом и при-

ложить все усилия, чтобы убедить кающегося донес-

ти об этом подлежащим властям; если же его убеж-

дение оставалось тщетным, то он должен был, не

называя имен, посоветоваться с людьми «опытными

и богобоязненными» и спросить их, как ему посту-

пить в данном случае. Не трудно догадаться, чем кон-

чались подобные совещания, так как уже один тот

факт, что в подобном деле приходилось обращаться

за советами, показывает, что тайна исповеди не счи-

талась неприкосновенной

Ересь, естественно, считалась таким грехом, отпу-

стить который мог только один папа, а не заурядный

Guid. Fulcod. «Quaest.», VIII.– Pegnae «Comment. in Eymeric.»,

601.– Zanchini «Tract. de Haeretic.», c. XIII.– Doctrina de modo

procedendi (Martиne, «Thesaur.», V, 1802).

1067

Cвидетельские показания

исповедник. Так, например, один альбигоец из Реаль-

мона, почувствовав угрызения совести после посеще-

ния тайного собрания катаров, отыскал какого-то

францисканца и исповедовался перед ним; монах на-

ложил на него обычную епитимию, состоявшую из

незначительных паломничеств и некоторых других

актов покаяния

. Но когда несчастный вернулся, ин-

квизиция его схватила, судила и заключила в тюрь-

му, а выполненная им епитимия была признана не

имеющей значения.

После этого беглого очерка отношений инквизи-

ционного суда к свидетельским показаниям мы безус-

ловно верим тем законоведам, которые говорили, что

осуждение за ересь выносилось легче, чем за какое-

либо другое преступление. Инквизиторов учили, что

достаточно самого легкого показания – pobatur quis

haereticus ex levi causa. Но как ни отвратительна эта

система, были в ней и еще более темные стороны:

самым гнусным в инквизиции было то, что обвиняе-

мому не сообщали имен свидетелей, выступавших

против него.

В обыкновенных судах, даже если дело возбужда-

лось в порядке сыска, обвиняемому сообщали имена

свидетелей и их показания. Мы знаем, что когда в

1229 году легат Романо производил розыск в Тулу-

зе, обвиняемые следовали за ним до самого Монпе-

лье, умоляя его сказать им имена свидетелей; карди-

нал признал их желание законным, но ограничился

только тем, что показал им длинный список всех сви-

детелей, привлеченных следствием, сказав в свое оп-

равдание, что боится подвергнуть опасности жизнь

свидетелей от руки уличенных ими. Правда, подоб-

ное опасение имело основание: инквизиторы и лето-

Vaissete, IV, 41.

1068

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

писцы приводят несколько случаев убийств на этой

почве; например, их было шесть в Тулузе за время с

1301 по 1310 год. Подобные случаи понятны, и, быть

может, боязнь дикой расправы могла бы принести

пользу и обуздать недобросовестность доносчиков.

Но тот факт, что церковь систематически ссылалась

в свое оправдание на это ничтожное обстоятельство,

ясно показывает, что она понимала, что нарушает

правосудие, и стыдилась этого, так как ни в каких

других уголовных делах не принималось подобной

предосторожности. Уже в 1244 и 1246 годах соборы в

Нарбонне и Безье запрещают инквизиторам каким бы

то ни было способом выдавать свидетелей, мотивируя

это «благоразумным желанием» Святого Престола.

Когда Иннокентий IV и его преемники вырабатывали

правила инквизиционного судопроизводства, то зап-

рещение объявлять имена свидетелей из боязни под-

вергнуть их опасности иногда подтверждалось, а

иногда отменялось. Когда же Бонифаций VIII внес в

каноническое право статью об умолчании имен сви-

детелей, то он особенно убеждал епископов и инкви-

зиторов действовать в этом отношении сознательно

и осмотрительно, не скрывать имен свидетелей, если

их сообщение не представляло для них опасности, и

открывать их по миновании опасности, если таковая

была. В 1299 году римские евреи жаловались Бони-

фацию, что инквизиторы скрывали от них имена об-

винителей и свидетелей. Папа положил резолюцию,

что евреи, хотя и очень богатые, были беззащитны,

и поэтому их не следовало подвергать притеснению

и неправосудию, каким был процесс, вызвавший их

жалобу. Они, в конце концов, добились своего, но

это, без сомнения, обошлось им не дешево. Но в об-

щем инквизиторы не обращали ни малейшего внима-

ния на убеждения Бонифация подобно тому, как со-

1069

Cвидетельские показания

боры в Нарбонне и Безье не обратили внимания на

подобные же инструкции кардинала Альбано. Хотя

в руководствах для инквизиторов обыкновенно и упо-

минается условие грозящей опасности, но, тем не

менее, в инструкциях относительно ведения процес-

са всегда признается как обязательное правило, что

заключенный не должен знать имен свидетелей обви-

нения. Уже в эпоху Ги Фукуа скрывание имен сви-

детелей практиковалось, по его словам, повсеместно;

одно рукописное руководство, почти современное Ги,

отмечает этот обычай как общее правило; позднее

Эмерик и Бернард Комский говорят, что случаи, где

не было опасности для свидетелей, очень редки, что

опасность для них велика, если обвиняемый богат и

могуществен, но она еще больше, если он беден и

если его друзьям нечего терять. Очевидно, Эмерик

считает удобнее прямо отказывать в сообщении имен,

чем прибегать к приему добросовестных инквизито-

ров, следовавших примеру кардинала Романо. Этот

прием состоял в том, что предъявляли имена свиде-

телей, выписав их предварительно на особый лист в

таком порядке, что невозможно было узнать, кто из

них что показал, или их перемешивали с именами

других лиц так, что защита никоим образом не мог-

ла отделить имен свидетелей. Время от времени при-

нимали систему, несколько менее беззаконную, но

столь же действительную; она состояла в том, что

часть свидетелей приносила присягу в присутствии

обвиняемого, а остальные допрашивались в его отсут-

ствии. Так, например, в 1319 году во время процес-

са Бернара Делисье из сорока восьми свидетелей, по-

казания которых упоминаются в протоколе допроса,

только шестнадцать принесли присягу в его присут-

ствии; а в отчете по делу Яна Гуса (1414 г.) говорит-

ся, что в известный момент пятнадцать свидетелей

1070

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

было введено к нему в камеру и что они там в его

присутствии принесли присягу

Отказ в сообщении имен свидетелей был только

первым шагом; вскоре, по крайней мере, в некоторых

процессах, стали держать в тайне и свидетельские

показания. Обвиняемого судили тогда на основании

данных, которых он не видел, и которые исходили от

неизвестных ему свидетелей. Так как за обвиняемым,

в принципе, не признавали никаких прав, то инкви-

зитор мог без зазрения совести позволять себе все,

что, по его мнению, могло послужить интересам

веры. Так, например, если свидетель обвинения брал

свои слова назад, то это держалось в тайне от обви-

няемого, так как это могло бы сделать его защиту

более смелой; но в то же время судье рекомендует-

ся иметь это в виду при вынесении приговора. Забо-

та инквизиции о безопасности свидетелей заходила

так далеко, что инквизитор мог, если находил это

Bernardi Comens. «Lucerna Inquis.» s. v. «Probatio», № 3.–

Archidiaconi «Gloss. sup.», c. XI, § 1 Sexto V. 2.– Guill. Pod. Laur.,

c. 40.– Bern. Guidon. «Gravamina» (Doat, XXX, 102).– Concil.

Narbonn. ann. 1244, c. 22.– Concil. Biterrens. ann. 1246, c. 4, 10.–

Arch. de l’Inq. de Carc. (Doat. XXXI, 5).– Innoc. PP. IV. Bull. «Cum

negotium», 9 mart. 1254; ejusd. Bull. «Ut commissum», 21 jun. 1254.–

Alex. PP. IV. Bull. «Licet vobis», 7 dec. 1255; ejusd. Bull. «Prae

cunctis», § 6, 9 nov. 1256; ejusd. Bull. «Super eztirpatione», § 9, 1258.–

Clem. PP. IV. Bull. «Licet ex omnibus», 17 sept. 1265.– Ejusd. Bull.

«Prae cuuctis» 23 feb. 1266.– Guid. Fulcod. Quaest. XV.– Mss. Bib.

Nat. f. lat., № 14930, fol. 221.– C. 20, Sexto V. 2.– Digard, «Reg. de

Boniface VIII», t. II, 412. № 3063.– Bern. Guidon. «Practica» P. IV

(Doat, XXX).– Responsa Prudentum (Doat, XXXVII).– Eymeric.

«Direct. Inquis.» 450, 610, 614, 626, 627; cp. Pegnae «Comment.»,

627– 8.– Mss. Bib. Nat. f. lat., № 4270.– Bernardi Comens. «Lucerna

Inquis.» s. v. «Nomina».– Mladenovic «Relatio» (Palacky, Documenta

Joannis Hus», 252– 3).

1071

Cвидетельские показания

нужным, отказать обвиняемому в выдаче копии сви-

детельских показаний. Свободный от всякого надзо-

ра и судивший на практике безапелляционно, инкви-

зитор, по своему усмотрению, устранял или отменял

все законы, охранявшие интересы защиты, когда это-

го, по его мнению, требовали интересы веры

Эта таинственность, освобождавшая свидетелей и

обвинителей от всякой ответственности, вызывала

массу злоупотреблений, и видное место среди них

занимало низменное побуждение, дававшее полную

возможность удовлетворять наветами свою личную

ненависть. Даже без специального намерения повре-

диь своему ближнему, несчастный, воля которого

была разбита мучениями и пыткой, мог в минуту сво-

его запоздалого раскаяния раскрасить свою историю,

внеся в нее имена всех своих знакомых и заявив, что

они бывали на тайных сборищах и при еретикациях.

Несомненно, задача инквизиции значительно осложня-

лась вследствие покровительства, которое она оказы-

вала доносчикам и еретикам; это сделало ее орудием

и пособницей бесконечного числа лжесвидетелей.

Инквизиторы прекрасно сознавали эту опасность и

часто принимали против нее меры предосторожнос-

ти: они предупреждали свидетеля о наказаниях, на-

лагаемых за ложную присягу, вперед заставляли его

дать согласие подчиниться им и тщательно допраши-

вали, чтобы узнать, не подкуплен ли он. Время от

времени встречается добросовестный судья, в роде

Бернара Ги, который старательно разбирается в сви-

детельских показаниях, сравнивает их и рассматри-

вает противоречия, показывающие, что, по крайней

мере, одно из них ложно. Мы знаем два таких слу-

Responsa Prudentum (Doat, XXXVII).– Bernardi Comens.

«Lucerna Inquis.» s. v. «Tradere».– Zanchini «Tract. de Haeret.», c. IX.

1072

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Пытка

(«Mystиres de l’Inquisition», C.-V. de Fйrйal).

чая из его практики – от 1312 и от 1316 гг.; особен-

но интересен первый случай.

Некто Понс Арно явился без всякого вызова и об-

винил своего сына Петра в том, что он пытался со-

вершить над ним еретикацию, когда он, как думали,

находился при смерти. Сын отрицал это обвинение.

Бернар выяснил, что в указанное время Понс не был