Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

1203

Конфискация

Пока Эмерик сетовал, вопрос представлялся в са-

мом прозаическом виде. Еще в 1337 году в отчеты ту-

лузского сенешальства вносятся расходы на аутодафе

на поддержание недвижимых имений инквизиции, на

жалованье инквизитору и его помощникам и на содер-

жание заключенных. Но беспорядок и бедность, быв-

шие следствием Столетней войны, скоро вычеркнули из

бюджета эти статьи расхода. В 1375 году Григорий XI

убеждал короля Сицилии Фридриха разрешить инкви-

зитору взять конфискованные имения, чтобы дело спа-

сения душ не нуждалось в средствах. Одновременно

он сделал энергичную попытку уничтожить вальден-

сов, число которых размножилось в Дофинэ. Нужно

было строить новые тюрьмы, нужно было кормить

массу заключенных, и папа повелел отнести этот рас-

ход на счет прелатов, благодаря небрежности которых

усилилась ересь. Но, хотя он грозил упорствующим

отлучением от церкви, однако, кошельки епископов

оставались закрытыми, и вскоре инквизитор потребо-

вал часть конфискованных имуществ, мотивируя это

требование полным отсутствием средств на содержа-

ние своего трибунала. Королевские чиновники наста-

ивали на удержании всего конфискованного, и возник

горячий спор, который был доведен до короля Карла

Мудрого. Последний вошел в соглашение со Св. Пре-

столом и в 1378 году опубликовал указ, которым он

сохранял за собой все доходы конфискации и назна-

чал инквизитору ежегодное содержание в 190 турс-

ких ливров (то же, что получали трибуналы Тулузы

и Каркассона), из которых должны были оплачивать-

ся все расходы инквизиции; при этом король добав-

лял, что, если эта сумма не будет уплачиваться пра-

вильно, то инквизитор имеет право брать эти деньги сам

лично из конфискованных имуществ. Во время ужасных

беспорядков, вызванных безумием Карла VI, этот

1204

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Аутодафе.

(С картины в Национальной Галерее в Мадриде)

1205

Конфискация

договор перестали соблюдать. В 1409 году Александр

V предоставил на решение своего легата вопрос, дол-

жен ли инквизитор Дофинэ получать по триста фло-

ринов золотом в год, уплату которых возложить на

евреев Авиньона, или по десяти флоринов в год с каж-

дого епископа своей обширной провинции, или, нако-

нец, возложить содержание инквизитора и его людей

во время их пребывания в отдельной епархии на епис-

копа этой епархии. Но внешняя война и внутренние

междоусобия вскоре уничтожили все источники дохо-

дов. В 1432 году эмбренский инквизитор брат Петр

Фабри, будучи вызван на Констанцский собор, отве-

тил, что он не может явиться, так как, с одной сторо-

ны, у него много дела с вальденсами, а с другой – он

совершенно не имеет средств на поездку. «Я никогда,–

добавил он,– не беру ни одного су у церкви Божьей

и не получаю ниоткуда никакого жалованья»

Конечно, было бы несправедливо говорить, что

скупость и жажда к грабежу были главными двига-

телями инквизиции; но нельзя отрицать, что эти низ-

кие страсти играли видную роль. Вспомним только

о жалобах, во имя интересов фиска, на неприкосно-

венность, обещанную тем, кто сознается в течение

срока милосердия; вспомним об ответе Бернара Ги,

указывавшего на то, что кающиеся должны выдавать

своих соумышленников и что, следовательно, ин-

дульгенция должна идти в пользу фиска. Все зани-

мавшиеся преследованием всегда имели ввиду мате-

риальную выгоду

. Не заинтересованная материально

инквизиция не пережила бы первой вспышки фана-

Vaissete, изд. Privat, X. Pr. 791–2, 802.– Raynald. ann. 1375,

№ 26.– Wadding. ann. 1375, № 21, 22; 1409, № 13.– Isambert,

«Anc. liox franç.» V. 491.– Martène, «Ampliss. Coll.», VIII, 161–3.

Bernard. Guidon. «Practica» P. IV (Doat, XXX).

1206

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

тизма, породившего ее; она могла бы существовать

только в течение одного поколения, а затем исчезла

бы и возродилась бы снова с возрождением ереси; и

катаризм, против которого не было бы систематичес-

кого и долгого преследования, мог бы избегнуть пол-

ного уничтожения. Но в силу законов о конфискации

еретики сами сделались виновниками своего падения.

Алчность и фанатизм подали друг другу руку и в те-

чение целого столетия были сильными двигателями

жестокого, непрерывного и неумолимого преследова-

ния, которое выполнило свои планы и прекратилось

только за отсутствием жертв.

Смертная казнь, как и конфискация, была мерой,

которую в теории инквизиция не применяла. Ее

дело было употребить все усилия, чтобы вернуть

еретика в лоно церкви; если он упорствовал или

если его обращение было притворным, ей нечего

было с ним более делать. Как не католик, он не

подлежал юрисдикции церкви, которую он отвер-

гал, и церковь была вынуждена объявить его ере-

тиком и лишить своего покровительства. Первона-

чально приговор был только простым осуждением

за ересь и сопровождался отлучением от церкви

или объявлением, что виновный не считается более

подсудным суду церкви; иногда добавлялось, что

он передается светскому суду, что он отпущен на

волю – ужасное выражение, обозначавшее, что

окончилось уже прямое вмешательство церкви в

его судьбу. С течением времени приговоры стали

пространнее; часто уже начинает встречаться заме-

чание, поясняющее, что церковь ничего не может

более сделать, чтобы загладить прегрешения винов-

ного, и передача его в руки светской власти сопро-

вождается следующими знаменательными словами:

debita animadversione puniendum, т. е. «да будет

наказан по заслугам». Лицемерное обращение, в

котором инквизиция заклинала светские власти по-

щадить жизнь и тело отпавшего, не встречается в

Глава XIV

КОСТЕР

1208

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

старинных приговорах и никогда не формулирова-

лось точно

инквизитор Пегна не задумывается признать, что

это воззвание к милосердию было пустой формаль-

ностью, и объясняет, что к нему прибегали только с

той целью, чтобы не казалось, что инквизиторы со-

гласны на пролитие крови, так как это было бы на-

рушением канонических правил. Но в то же время

церковь зорко следила за тем, чтобы ее резолюция не

толковалась превратно. Она поучала, что не может

быть и речи о каком-либо снисхождении, если ере-

тик не раскается и не засвидетельствует своей ис-

кренности выдачей всех своих единомышленников.

Неумолимая логика св. Фомы Аквината ясно устано-

вила, что светская власть не могла не предавать ере-

тиков смерти, и что только вследствие своей безгра-

ничной любви церковь могла два раза обращаться к

еретикам со словами убеждения раньше, чем предать

их в руки светской власти на заслуженное наказание.

Сами инквизиторы нисколько не скрывали этого и

постоянно учили, что осужденный ими еретик дол-

жен быть предан смерти; это видно, между прочим,

из того, что они воздерживались произносить свой

приговор над ним в пределах церковной ограды, ко-

Coll. Doat, XXI, 143.– Mss. Nat., fon. lat., № 9992.– Doctrina

de modo procedendi (Martène, «Thes.», V, 1807).– Lami, «Antich.

Toscane», 557, 559.– Lib. Sentent. Inq. Tolos., 2, 4, 36, 208, 254,

265, 289, 380.– Eymeric. «Direct. Inquis.» 510–512.– Debita

animadversio точно определено Анджоло да Киавассо (1485): Ista

animadversio est poena ignis de consuetudine, licet de jure sit poena

mortis» («Summa angelica» s. v. «Haereticus», § 16).– Бернард Ком-

ский говорит так: «Poena animadversionis est poena quae evertit

animam a corpore» («Lucerna Inquis.» s. v. «Executio», № 4). Цер-

ковь никогда не обманывала себя в этом отношении.

1209

Костер

торую осквернило бы осуждение на смертную казнь,

а произносили его на площади, где происходило пос-

леднее действие ауто-да-фе. Один из их докторов XIII

века, цитируемый в XIV веке Бернаром Ги, так ар-

гументирует это: «Цель инквизиции – уничтожение

ереси; ересь же не может быть уничтожена без унич-

тожения еретиков; а еретиков нельзя уничтожить,

если не будут уничтожены также защитники и сто-

ронники ереси, а это может быть достигнуто двумя

способами: обращением их в истинную католическую

веру или обращением их плоти в пепел, после того

как они будут выданы в руки светской власти». В сле-

дующем столетии брат Алонзо де Спина замечает,

что ранее, чем осудить их на уничтожение, нужно

дважды обращаться к ним с предупреждениями, что-

бы они, добавляет он, по крайней мере, не грозили

спокойствию церкви, в каковом случае их следует

уничтожать без промедления и следствия.

Проникнутые подобными учениями, светские вла-

сти, естественно, верили, что, сжигая еретиков, они

исполняли лишь приказания инквизиции. В предписа-

нии, данном 9 ноября 1431 году Филиппом Красивым

Бургундским своим чиновникам относительно того,

чтобы они повиновались брату Кайтейзену, назначен-

ному инквизитором Лилля и Камбрэ, говорится, что

на их обязанности лежит наказывать еретиков, «как

предпишет это инквизитор и согласно обычаю». В от-

четах королевских прокуроров упоминаются издерж-

ки по приведению в исполнение казней в Лангедоке,

как статья расходов инквизиции, относимых на счет

доходов от конфискаций; и это не было согласно с

обычной практикой уголовного суда, расходы которо-

го относились на счет прямых доходов, но это были

меры, принятые за счет инквизиции, простыми испол-

нителями решений которой являлись королевские чи-

1210

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

новники. Шпренгер, не стесняясь, говорит о жертвах,

«которые он приказал сжечь» – quas incinerari fecimus.

И, действительно, церковь полагала, что сжечь ерети-

ка было вполне благочестивым делом, и она давала

отпущение грехов всем тем, кто приносил дрова для

костра, принимая, таким образом, на себя всю ответ-

ственность за казнь и раздавая сокровища «заслуг

Иисуса Христа», чтобы возбудить ярость простого на-

рода. Говорить, что церковь не была ответственна за

эти жестокости,– чисто современный парадокс. Еще

в XVII веке ученый кардинал Альбицио, отвечая бра-

ту Паоло по вопросу о контроле над инквизицией Ве-

нецианской республики, выразился следующим обра-

зом: «инквизиторы во всех процессах обыкновенно

выносят окончательный приговор, и если это смерт-

ный приговор, то он непосредственно и обязательно

приводится в исполнение дожем и сенатом»

Pegnae, «Comment. XX in Eymeric.», 124.– Tract. de Paup de

Lugd. (Martène, «Thès.», V, 1792).– S. Thom. Aquinat, Summ. Sec.

Q. XI, art. 3.– Eymeric. «Direct. Inquis.» 510–12.– Tract. de Inquis.

(Doat, XXX).– Bern. Guidon. «Practica» P. IV (Doat, XXX).– A. de

Spina «Fortalic. Fidei», изд. 1494 г., fol. 76a.– Mss. Bib. Nat., fonds

Moreau, № 444, fol. 10. Ср. Archiv. di Napoli, Reg. 6, lett. D, fol. 39;

Reg. 13, lett. A, fol. 139.– Coll. Doat, XXXIV, 189.– «Malleus

maleficarum», P. II, Q I, c. 2.– Formulary of the papal penitentiary,

Филадельфия, 1892, Rubr. XLII.– Jac. a Graffiis, «Decis. aureae

cassum conscientiae», P. II, lib. II, cap. 19, № 53.– Albizio, «Risposto

al P. Paolo Sarpi», 30.

Григорий IX не стеснялся утверждать, что Церковь была обя-

зана проливать кровь еретиков. В бреве от 1234 г., адресованном

санскому архиепископу, он говорит: «Nec enim decuit Apostolicam

Sedem in oculis suis, cum Madianita coeunte Judeo, manum suam a

sanguine prohibere, ne si secus ageret non custodire populum Israel...

videretur.» – Ripoll, I, 66.

Генрих Калтейзен был знаменитым доктором богословия и был

впоследствии инквизитором в Кельне (Nider. Formicar. V, VIII).

1211

Костер

Мы уже видели, что церковь была ответственна за

жестокий закон, осуждавший еретиков на смерть, и

что она властно вмешивалась, когда нужно было от-

менить какой-нибудь светский закон, который мог бы

помешать точному и скорому исполнению наказания.

Рядом с этим она принимала суровые меры против го-

родских магистратов, когда они, по ее мнению, слабо

или небрежно действовали при приведении в испол-

нение приговоров инквизиции. Общим распростране-

нием пользовалось в ту эпоху мнение, что, поступая

так, она исполняла свои наиболее высокие и прямые

обязанности. Бонифаций VIII только формулировал

установившийся на практике обычай, внеся в канони-

ческое право напоминание светским властям, под уг-

розой отлучения от церкви, чтобы все, кого выдаст им

инквизиция, подвергались быстрому и справедливому

наказанию. Инквизиторам же было приказано возбуж-

дать судебное преследование против упорствующих

чиновников; но им предписывалось всегда говорить об

«исполнении закона» без упоминания о характере на-

казания; цель здесь была одна – избежать «неправиль-

ности», хотя все знали, что единственным наказани-

ем за ересь, к которому присуждала церковь, была

смерть на костре. Даже в том случае, если светский

сановник был отлучен от церкви и не имел права по

закону отправлять своих обязанностей, он все же дол-

жен был карать еретиков, и эта обязанность считалась

самой высшей его обязанностью. Нашлись даже писа-

тели, которые утверждали, что если инквизитор будет

вынужден сам привести приговор в исполнение, то,

исполняя его, он не допустит «неправильности»

C. 18 Sezto V. 2.– Concil. Albiens. ann. 1254, c. 22. Eymeric.

«Direct. Inquis.», 372, 562.– Pegnae «Comment. in Eymeric.», 564.–

Guid. Fulcod. «Quaest.» X.– Alex. PP. IV. Bull. «Ad audientiam», 1260

1212

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Нечего было думать, чтобы после подобных неоднок-

ратных указов светская власть проявила отвращение к

исполнению своей ужасной обязанности. Ученики цер-

кви чересчур глубоко проникли в душу, чтобы там мог-

ло зародиться малейшее сомнение в законности репрес-

сии. Как мы уже видели выше, законы всех государств

Европы присуждали еретиков к сожжению живыми, и

даже свободные республики Италии признавали в лице

инквизитора судью, приговоры которого подлежали сле-

пому исполнению. Даже сам Раймунд Тулузский в бла-

гочестивом порыве, предшествовавшем его смерти, в

1249 году приказал сжечь живыми в Берлеже, близ

Ажана, восемьдесят еретиков, которые сознались в его

присутствии, и он не дал им даже времени отречься от

ереси. Если судить по современным этому приговорам

Бернара Ко, то, весьма вероятно, что, если бы эти не-

счастные были судимы инквизитором, никто из них не

был бы осужден на костер как не раскаявшийся. Столь

же знаменательным в этом отношении является обви-

нение, возбужденное маршалом де Мирпуа против се-

нешаля Каркассона за то, что последний посягнул на

права маршала, предав костру тех его подданных, ко-

торых инквизиция признала еретиками. В 1269 году Па-

рижский парламент нашел, что жалоба Мирпуа спра-

ведлива, вследствие чего 18 марта 1270 году сенешаль

разрешил, в восстаовление его прав, торжественно пе-

редать ему останки семи мужчин и трех женщин из его

подданных, только что сожженных в Каркассоне; если

бы оказалось невозможным отыскать или установить

(Eymeric. Append. 34).– Bern. Guidon. «Practica» P. IV (Doat,

XXX).– Alex. PP. IV Bull. «Quaesivisti», 1260 (Ripoll, I, 393).–

Wadding. «Annal.» ann. 1288, № 20.– Zanchini «Tract. de Haeretic.»,

c. XVIII.– Fortalicii Fidei, fol. 74b.– Bern. Comens. «Luc, Inquis.»

s. v. «Executio», № 1, 8.