Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

1213

Костер

подлинность этих останков, то вместо них должны

были быть выданы десять мешков, наполненных соло-

мой. Дело невероятное, но эта отвратительная церемо-

ния действительно состоялась через два дня, и память

о ней сохранилась в нотариальном документе. Но хотя

фамилия де Леви де Мирпуа гордилась титулом Мар-

шалов Веры (Maréchaux de la Foi), все же трудно допу-

стить, чтобы их рвение в данном случае было проявле-

нием кровожадного фанатизма: в действительности

сеньор верховный судья более всего заботился здесь о

ненарушимости своих судебных прерогатив.

Подобный же спор возник в 1309 году, когда граф

де Фуа выявил свои права на сожжение ересиарха ка-

тара Иакова Отье и одной женщины по имени Гильель-

ма Кристоля, осужденных Бернаром Ги и бывших его

подданными; но королевские чиновники поддерживали

права своего повелителя, и вследствие этого возникла

тяжба, тянувшаяся еще в 1326 году Равным образом

тянулся долгий спор и в Нарбонне между виконтом и

архиепископом о их юрисдикции, и когда последний в

1319 году с согласия инквизитора Жана де Бон отпус-

тил на волю трех еретиков, то он заявил свои права на

их сожжение. Община, выступившая представителем

виконта, заявила протест, и спор был разрешен только

представителем короля, который вмешался и сам окон-

чил все дело; но хотя он и заявил предусмотрительно,

что он не думает таким образом нарушать права той

или другой стороны, однако, архиепископ продолжал

восставать против того, что он считал посягательством

на свои права

Если, однако, по той или другой причине светские

власти не решались предать казни еретика, то тотчас

Guill. Pod. Laur., cap. 48.– Les Olim, I, 317.– Vaissete, изд.

Privat, VIII, 674. Pr. 484, 659.– Baluz. et Mansi, II, 257.

1214

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

всей силой своей власти вмешивалась церковь, чтобы

привести их к повиновению. Так, например, после того

как первое сопротивление в Тулузе было сломлено, и

была восстановлена инквизиция, инквизиторы в 1237

году осудили как еретиков десять мужчин и женщин;

консулы и вигье отказались «принять» осужденных,

конфисковать их имущество и «поступить с ними, как

принято поступать с еретиками», другими словами –

отказались сжечь их живыми. Немедленно, предвари-

тельно посоветовавшись с епископом, с аббатом из Ма,

с прево С.-Этьена и с приором монастыря Дорад, инк-

визиторы торжественно в соборном храме С.-Этьена

отлучили от церкви упорствующих чиновников. В 1288

году Николай IV жаловался на небрежность и на неже-

лание, проявленные во многих городах светскими вла-

стями, уклонявшимися от приведения в исполнение

приговоров инквизиции; папа повелел отлучить винов-

ных от церкви и отстранить их от должности, а также

наложить интердикт на их городские общины. В 1458

году в Страсбурге бургомистр Ганс Драхенфельс и его

товарищи отказались сначала сжечь гуситского мисси-

онера Фридриха Рейзера и его служанку Анну Вейлер;

но церковь подавила их сопротивление и заставила их

исполнить приговор. Тридцать лет спустя, в 1486 году

городские власти Брешии отказались сжечь несколько

колдунов и колдуний, осужденных инквизицией, тре-

буя, чтобы им позволили рассмотреть дело. Это впол-

не понятное желание было признано возмущением.

Гражданские юристы, правда, пытались доказать, что

светские власти имеют право ознакомиться с делом, но

инквизиторам удалось устранить это притязание. Ин-

нокентий VIII не замедлил объявить, что желание го-

родских властей Брешии оскорбительно для веры, и

приказал отлучить их от церкви, если они в шестиднев-

ный срок не казнят осужденных; всякий муниципаль-

1215

Костер

ный закон, противоречивший этому, был объявлен не-

действительным и не имеющим силы. Более серьезная

борьба произошла в 1521 году, когда инквизиция напря-

гала все свои силы на то, чтобы очистить епархии Бре-

шии и Бергама от колдуний, которые, как думали, на-

слали заразу. Инквизитор и судьи епископского суда

энергично повели дело против этих несчастных, но вме-

шалась сеньория Венеции и обратилась к папе Льву X,

который поручил своему нунцию в Венеции пересмот-

реть процесс. Последний передал свои права епископу

Юстинополиса, который в сопровождении инквизито-

ра и епископских судей явился в брешианскую Валька-

монику, где было много воображаемых еретиков, и не-

скольких из них осудил на выдачу светским властям.

Недовольный этим судом, сенат Венеции запретил гу-

бернатору Брешии приводить самому в исполнение эти

приговоры, допускать их исполнение другими и платить

судебные издержки; он должен был переслать все дело

в Венецию и обязать епископа Юстинополиса явиться

в сенат, что и было исполнено. Негодование папы не

знало границ. Он в энергичных выражениях подтвердил

инквизитору и епископским судьям, что они имели пол-

ное и неограниченное право над виновными, что их при-

говоры должны быть исполнены без всяких пересмот-

ров и расследований, и что у них было полномочие

заставить признавать их права, так как они могли на-

ложить на ослушников любое духовное наказание. Но

в ту эпоху уже веял дух непокорства, а Венеция никогда

не отличалась послушанием в отношении Св. Трибуна-

ла. Ниже мы увидим, как упорно Совет Десяти отсто-

ял свое положение и с беспримерной смелостью под-

твердил верховность своей юридической власти

Vaissete, III, 410.– Wadding. «Annal.» ann. 1288, № XIX.–

Hoffmann, «Gesch. der Inquisition», II, 391.– Bern. Com. «Luc.

1216

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Сказанное нами дает нам возможность по досто-

инству оценить следующие слова одного из новых

католических историков инквизиции: «церковь не

принимала никакого участия в телесном наказании

еретиков. Все несчастные, которые погибли, были

только наказаны за свои преступления, будучи осуж-

дены королевскими судьями. История сохранила па-

мять о неистовствах, совершенных еретиками Болга-

рии, гностиками и манихеями, и к смертной казни

были лишь присуждаемы уголовные преступники,

сознавшиеся в насилиях, убийствах и грабежах. С

равной снисходительностью поступали с альбигойца-

ми..; католическая церковь оплакивала всякий акт

возмездия, как бы ни был дерзок вызов, кинутый эти-

ми крамольными толпами».

Вот как пишется история по заказу! На самом же

деле церковь с таким остервенением повелевала сжи-

гать еретиков, что 18-й пункт обвинения в ереси,

предъявленного Яну Гусу на Констанцском соборе,

ставил ему в вину, что в своем трактате De Ecclesia

он учил, что ни одного еретика не следует выдавать

светской власти для предания его смертной казни.

Сам Гус в своей защитительной речи допускает, что

еретика, которого нельзя покорить кротостью, долж-

но подвергнуть телесному наказанию; а когда прочли

то место его книги, где те, кто предает еретика, от-

рицающего свою виновность, в руки светских судей,

сравниваются с книжниками и фарисеями, предавши-

ми Иисуса Христа Пилату, то святое собрание раз-

разилось криками протеста, и среди негодующих го-

Inquis.» s. v. «Executio», № 6.– Innoc. PP. VIII. Bull. «Dilectus

fillius», 1486 (Pegnae «App. ad Eymeric.», 84).– Leo PP. X. Bull.

«Honestis», 1521 (Mag. Bull. Rom., I, 617).– Albizio, «Risposto al.

Paolo Sarpi», 64–70.

1217

Костер

лосов раздавался голос кардинала Петра д’Айльи,

громко кричавшего: «Поистине, люди, редактировав-

шие эти пункты, были очень снисходительны, так как

писания этого человека возмутительны»

Постоянно повторяемое учение церкви глубоко

убедило лучших ее членов, что сжечь еретика было

актом очевидной справедливости, и что требование

снисходительного отношения к еретикам является

ересью, достойной самого строгого осуждения. Даже

сам канцлер парижского университета Герсон не по-

нимал, что можно иначе поступать с теми, кто упор-

но держался заблуждений, хотя и в таких вопросах,

которые теперь не считаются догматами веры

. Факт

тот, что церковь не только определяла виновность и

предписывала наказание, но она сама выдумывала

преступление. Как мы увидим ниже, при Николае IV

и Целестине V строгие францисканцы считались хо-

рошими католиками; но когда Иоанн XXII объявил

еретическим учение, что Спаситель жил в полной

нищете, он переместил францисканцев в ряды врагов

церкви, которых светские власти были обязаны от-

правлять на костер, под угрозой быть самим причис-

ленными к еретикам.

Таким образом, все были согласны, что еретиков сле-

довало сжигать; это мнение было плодом воспитания,

данного церковью поколениям средних веков. Еретиком

считался всякий, кто исповедовал еретическое верова-

Rodrigo, «Historia verdadera de la Inquisition», Мадрид, 1876 г.,

I, 176–7. [Не надо думать, что подобные вещи печатаются только

в Испании. Аббат Дуэ, сделавшийся в 1899 г. епископом, писал в

1881 г. («Rev. des quest. historic.», t. XXX, с. 400): «Да, поистине Цер-

ковь по отношению к еретикам всегда заботилась о справедливости

и милосердии»!– С. Рейнах].– Von der Hardt, IV, 317–8.

Von der Hardt, III, 50–1.

1218

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

ние, защищал его и отказывался отречься от него; для

подобного человека, упорствующего и закоренелого,

было одно только ужасное наказание – костер. Но ин-

квизитор не торопился с этим. Оставим в стороне за-

боту о возможном спасении души; обращенный, выда-

ющий своих соумышленников, был более полезен для

церкви, чем обугленный труп; поэтому не жалели уси-

лий, чтобы добиться отречения. Опыт показал, что фа-

натически настроенные люди часто жаждали мучений

и желали скорой смерти на костре; но инквизитор не

должен был являться исполнителем их желаний. Он

знал, что первый пыл часто уступал действию времени

и мучений; поэтому он предпочитал держать упорству-

ющего еретика, одинокого и закованного, в тюрьме в

течение шести месяцев или целого года; к нему допус-

кались лишь богословы и законоведы, которые должны

были действовать на его ум, или его жена и дети, кото-

рые могли склонить его сердце. И только тогда, когда

все усилия не приводили ни к чему, его «выпускали на

волю»; но даже и после этого казнь откладывалась на

день, чтобы он мог отречься, что, впрочем, случалось

редко, так как не уступившие до этого времени обык-

новенно не поддавались никаким убеждениям. Но если

в последнюю минуту упорство еретика уступало, и он

выражал желание раскаяться, то признавалось, что его

обращение было вызвано страхом, и его оставляли в

тюрьме до самой смерти. Нельзя было не принять от-

речения, сделанного даже на костре, хотя относитель-

но этого не было определенных правил. Эмерик расска-

зывает о бывшем в Барселоне случае при сожжении

трех еретиков; один из них, священник, сломленный

ужасным страданием, когда уже одна сторона тела его

совсем обгорела, закричал, что он желает отречься; его

сняли с костра и приняли от него отречение; но спустя

четырнадцать лет узнали, что он продолжает оставать-

1219

Костер

ся еретиком, и что даже совращает других; тогда его

поспешно сожгли

Не раскаявшийся еретик, предпочитавший мучени-

ческую смерть вероотступничеству, не был единствен-

ной жертвой костра. Светское законодательство уста-

новило это наказание за ересь, и предоставило церкви

определить,что надо подразумевать под ересью; и ско-

ро понятие ереси чрезвычайно расширилось. Там, где

доказательства признавались достаточными, отказ со-

знаться лишь увеличивал вину; громкое заявление о

своей принадлежности к католической церкви нис-

колько не помогало обвиняемому: его все равно, не-

смотря на его нежелание, признавали еретиком. Если

два свидетеля показывали под присягой, что они ви-

дели кого-нибудь преклоняющимся перед Совершен-

ным, то этого было достаточно: несчастный погиб. В

таком же положении находились не явившиеся по вы-

зову инквизиции и отказывавшиеся принести присягу.

Даже тогда, когда не было ни одного доказательства,

простое подозрение само собой превращалось в ересь

в том случае, если подозреваемый не мог обелить

себя, вызвав людей, которые согласились бы принять

вместе с ним присягу, и в таком положении он оста-

вался в течение года. В случае тяжелого подозрения

отказ принести присягу превращал подозреваемого

через год в еретика. Еретиком также, и достойным ко-

стра, считался тот, кто отказывался от исторгнутого

у него признания. Одним словом, костер заполнял все

недостатки инквизиционного судопроизводства. Это

Concil. Arelatens. ann. 1234, c. 6.– Concil. Tarraconens. ann.

1242.– Concil. Biterrens. ann. 1246, append. c. 17.– Bern. Guidon.

«Practica», P. IV (Doat, XXX).– Eymeric. «Direct. Inquis.», 514–

16.– Anon. Passaviens. c. IX (Mag. Bib. Pat. XIII, 308). – Zanchini

«Tract. de Haeret.», c. XVIII.– Lib. Sentent. Inq. Tolosan., 6.

1220

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

был высший аргумент, ultima ratio, и хотя до нас дош-

ло немного примеров казней, мотивированных только

что указанными причинами, но не подлежит сомнению,

что угрозы, так обоснованные, были очень полезны на

практике, и что внушаемый ими ужас вырывал много

признаний как искренних, так и ложных из уст тех, кто

без этого оставался бы нем

Была еще другая категория случаев, которая силь-

но занимала инквизиторов и в которой их судопро-

изводство устанавливалось крайне медленно. Толпы

вынужденных к раскаянию насилием, темницей или

страхом костра наполняли тюрьмы и страну, и в

глубине сердца люди эти продолжали оставаться по-

прежнему еретиками. Выше я упоминал о бывшей

всегда настороже полиции святой инквизиции, упо-

минал о правильно организованном шпионстве за

обращенными, свобода которых в сущности была

условной и обрекала их на положение поднадзор-

ных; и неизбежно число рецидивистов (или счита-

емых таковыми) было очень многочисленно. Даже

в тюрьмах было невозможно изолировать всех зак-

люченных, и часто раздаются жалобы на волков в

овечьей шкуре, которые совращают товарищей по

заключению. Человек, торжественное обращение ко-

торого было признано ложным, не мог больше ни-

когда внушить к себе доверия; это был неисправи-

мый еретик, обратить которого церковь потеряла

всякую надежду; всякое снисхождение к нему вело

его только к окончательной гибели: его требовал

костер. Однако надо сказать в похвалу инквизиции,

Concil. Narbonn. ann. 1244, c. 26.– Concil. Biterrens. ann. 1246,

App. c. 9.– Eymeric. «Direct. Inquis.» 376–7, 521–4.– Mss. Bib.

Nat., fon. lat., № 9992.– Lib. Sent. Inq. Tolosan., 379–80.– Zanchini

«Tract. de Haeret.», c. XXIII.

1221

Костер

что она нескоро ввела в практику ужасную теорию

о рецидивистах, изложенную нами.

Уже в 1184 году Веронский декрет папы Луция III пред-

писывал, что всякий еретик-рецидивист, т. е. впавший пос-

ле отречения в ту же ересь, должен выдаваться светским

судам даже без нового допроса. Равеннский эдикт Фрид-

риха II 1232 года предписывает предавать смерти всех,

кто, впав снова в ересь, показал этим, что его обращение

было притворным, с целью избежать наказания за ересь.

В 1244 году Нарбоннский собор упоминает о большом

числе подобных случаев и, следуя указаниям Луция III,

повелевает передавать виновных в руки светской влас-

ти без нового суда. В 1233 году Григорий IX ограничи-

вается осуждением рецидивистов, число которых, по

его словам, было огромно, на пожизненное тюремное

заключение. Одним приговором от 19 февраля 1237 году

инквизиторы Тулузы присудили к пожизненной тюрьме

семнадцать еретиков-рецидивистов. На соборе в Таррагоне

в 1242 году Раймунд де Пеннафорте указывает на раз-

личие в мнениях по этому вопросу и высказывается за

тюремное заключение; в 1246 году собор в Безье, под-

тверждая аналогичные предписания, заявляет, что они

согласны с заветами апостолов. Бывало даже, что стро-

гость не заходила особенно далеко. В 1242 году Петр

Селла ограничился тем, что предписал паломничества

и ношение крестов, а в одном случае, бывшем в 1245

году во Флоренции, брат Руджиери Кальканьи наложил

на виновного лишь незначительный штраф

Lucii PP. III. Epist. 171.– Hist. Diplom. Frid. II. IV, с. 300.– Concil.

Narbonn. ann. 1244, c. 11.– Gregor. PP. IX. Bull. «Ad capiendas»

(Vaissete, III. Pr. 364).– Epist. Saecul. XIII, № 514 (Mon. Germ. Hist.).–

Ripoll, I, 55.– Concil. Tarracon. ann. 1242.– Doctrina de modo

procedendi (Martène, «Thes.», V, 1800).– Concil. Biterrens. ann. 1246,

App. c. 20.– Coll. Doat, XXI, 148, 292.– Lami, «Antich. Tosc.», 560.

1222

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Но что делать с массой неискренне обратившихся?

Этот вопрос сильно смущал и заботил церковь. Как

всегда, затруднение сначала было решено так, что это

дело предоставили на усмотрение инквизиторов. В от-

вет на вопрос ломбардской инквизиции кардинал Аль-

бано около 1245 году предоставил инквизиторам на-

кладывать наказания, которые они найдут нужным. В

1248 году Бернар Ко с подобным вопросом обратил-

ся к нарбоннскому архиепископу; в ответ он получил,

что согласно апостольским наставлением всех тех, кто

вторично возвращается в лоно церкви со смирением

и покорностью, можно карать пожизненным тюрем-

ным заключением, но мятущиеся должны быть выда-

ваемы в руки светской власти. На практике в этом от-

ношении проявлялись то кротость, то строгость; но с

удовольствием можно отметить, что в значительном

большинстве случаев инквизиторы более склонялись

к милосердию. Даже такой ревностный инквизитор,

как Бернар Ко, не злоупотреблял свободой действий,

предоставленной в этом отношении инквизиторам. В

реестре приговоров за 1246– 8 гг. имеется шестьдесят

еретиков-рецидивистов, из которых никто не был при-

говорен более чем к тюрьме, причем некоторые не

были даже приговорены к пожизненной тюрьме. Такой

же сравнительной снисходительностью отличаются

приговоры, вынесенные в следующее десятилетие как

названным Бернаром, так и другими инквизиторами.

Однако, за исключением одного, все руководства для

судопроизводства инквизиции, относящиеся к этой

эпохе, учат, что рецидивистов надо выдавать в руки

светской власти, притом без всякого суда; отмеченное

нами исключение составляет одно компилятивное ру-

ководство, по которому возвращение в ересь карает-

ся то пожизненной тюрьмой, то костром. Рецидивист-

ростовщик подвергался менее суровому наказанию.