Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

503

Церковь

но разорили монастырь, мы видим, что страсти и мир-

ское честолюбие проникли уже в ограду святой Грам-

монской обители, и проявление их в ней сказалось так

же печально, как и во всех других местах

Ввиду полной безуспешности отдельных усилий

произвести реформу монашеских орденов, нет осо-

бой надобности приводить подлинное свидетельство

преподобного Гильберта, аббата Жанблу, который в

1190 году со стыдом признается, что монашество –

позор и язва, предмет непристойных насмешек и

горьких упреков в устах всех христиан

Под руками подобных священников и монахов ре-

лигия, само собой разумеется, стала совершенно от-

личной от той, которую нам завещали Иисус Хрис-

тос и апостол Павел. Рассмотрение догматов не

входит в план моего исследования, но здесь необхо-

димо вкратце указать некоторые изменения в веро-

ваниях и обрядах, чтобы лучше понять отношения

между духовенством и народом и выяснить причины

религиозных брожений XII и XIII веков.

Догмат оправдания посредством добрых дел – дог-

мат, которому церковь в значительной степени обя-

зана своим могуществом и богатством, по мере сво-

его развития лишил религию ее духовной жизненной

силы, заменив существенное в ней сухим и бездуш-

Previs Hist. Prior. Grandimont.– Stephani Tornacensis «Epist.»

115, 152, 153, 156, 162.– В подтверждение того, что опасения при-

ора были вполне основательны и что монастыри действительно

часто напоминали собою ярмарки и базары, можно вспомнить се-

тования собора 1233 года в Безье. Многие монастыри занимались

у себя розничной продажей вина из своих виноградников и для

привлечения покупателей приглашали жонглеров, актеров и пуб-

личных женщин.– Concil. Biterrens. ann. 1233, c. 23.

Gulberti Gemblac. «Epist.» V, VI.

504

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

ным формализмом. Это не значит, что люди стали

индифферентно относиться к вопросу о будущей

судьбе их душ; совершенно напротив: ни в одну еще

эпоху, быть может, ужасы ада, блаженство рая, по-

стоянные козни дьявола не занимали так умы людей

среди забот повседневной жизни. Но религия во мно-

гих отношениях превратилась в грубый фетишизм.

Ученые богословы поучали еще, что добрые дела и

подвиги благочестия могут иметь значение тогда

только, когда они сопровождаются обращением сер-

дца к добру, раскаянием, искренним желанием пой-

ти по стопам Христа и повести лучшую жизнь; но в

эпоху столь грубую и при нравах столь диких гораз-

до легче было беспокойному грешнику верить, что

отпущение грехов можно заслужить повторением из-

вестное число раз «Отче Наш» и «Богородица», со-

единенных с магическим таинством покаяния. Мало

того, если сам кающийся не хотел лично заниматься

этим, то он мог поручить это одному из своих дру-

зей или близких, и заслуги, приобретенные после-

дним, переносились на него. Когда на страстной не-

деле целая толпа молящихся скопом исповедовалась

и оптом получала отпущение грехов (проделывать

это нерадивые и ленивые священники не считали за

грех), то таинство покаяния превращалось в какое-

то шаманское чародейство, при котором нисколько не

заботились о состоянии души человека

Еще более выгодным для церкви и столь же ги-

бельным по своему влиянию на веру и нравствен-

ность было сильно в то время распространенное ве-

рование, что щедрые пожертвования после смерти на

Petri Exoniens. «Summa exigendi confess.» ann. 1287 (Harduin.,

VII, 1128).– Caesar. Heisterb. «Dial. Mirac.», dist. III, cap. 45.–

Martène, «Ampliss. Coll.» I, 357.

505

Церковь

сооружение монастырей или на украшение храмов

могли загладить жестокости и грабежи всей долгой

жизни грешника; таково же было верование, что

служба в течение нескольких недель против врагов

папы заглаживала все грехи того, кто поднимал крест

на истребление своих же братьев христиан. Обычай

давать индульгенции, давать разрешение грехов или,

вернее, злоупотребление им – предмет, заслуживаю-

щий подробного изучения; здесь же мы ограничимся

лишь беглым обзором ввиду того, что нам придется

говорить об этом еще в дальнейшем изложении

Вначале индульгенция была лишь выкупом епитимии,

была заменой каким-либо богоугодным делам, например,

щедрым дарам церкви, многим годам покаяния, которые

кающиеся налагали на себя, чтобы искупить каждое от-

дельное прегрешение. В сущности, Гвидо, архиепископ

миланский, прибег к помощи индульгенции уже в 1059

году, когда он, чтобы искупить свое возмущение против

святого престола, наложил на себя епитимью на сто лет

и откупился от нее ежегодным платежом известной сум-

мы. Полная индульгенция, т. е. отпущение всех грехов,

имеет своим прототипом обещание, данное Урбаном II

на Клермонском соборе в 1095 году; чтобы поднять хри-

стианский мир на первый Крестовый поход, он объявил,

что вооруженное паломничество в Святую Землю заме-

нит епитимью за все те грехи, в которых паломники ис-

поведаются и раскаются. Алчность, с которой было при-

нято это предложение папы, показывает, как дорого

ценили возможность освободиться от страха перед адом,

не омрачая в то же время всей своей жизни строгостью

покаяния. Простота этих формул исчезла в XII веке – в

эпоху, когда схоластики выработали сакраментальную

См.: Lea, «A history of confession and indulgences», 3 т. Лон-

дон, 1896.

506

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

теорию и когда вера в чистилище стала всеобщей. В про-

щении греха различали отпущение вины (culpa) и отпу-

щение наказания (poena); разрешение, данное священни-

ком, предоставляло первое и спасало от мук ада, тогда

как подвиг покаяния или замена его индульгенцией пре-

доставляли второе и выводили душу из чистилища.

Наконец, появляются умозрения Александра Галь-

ского, принятые Альбертом Великим и св. Фомой

Аквинатом; согласно этому учению, источником ин-

дульгенций является сокровищница заслуг Иисуса

Христа и его святых, которые церковь могла прине-

сти Богу взамен покаяния, требуемого от грешника;

полное отпущение грехов, т. е. полная индульгенция,

содержит в себе довольно значительную долю этих

заслуг, достаточную для того, чтобы освободить от

наказания за грех, снять poena; частичное отпущение

грехов, частичная индульгенция, точно определяет

число дней или лет и то покаяние, заменой которого

она является. Дальнейшее развитие этой теории гла-

сило, что, черпая из этой сокровищницы, можно было

ходатайствовать за души, томящиеся в чистилище, и

переводить их, таким образом, в рай.

Учение это долгое время вызывало споры в шко-

лах, пока Сикст IV в 1476 году не применил его впер-

вые на практике; после некоторых размышлений оно

вскоре было принято всеми богословами. Следстви-

ем этого явилось существенное изменение, касающе-

еся права давать индульгенции. Пока они были

простым выкупом покаяния, разрешалось всякому

священнику давать их кающимся у него; епископы и

даже аббаты могли выпускать общие индульгенции,

обращавшиеся по их провинциям. Латеранский собор

1216 года попытался положить предел все учащав-

шимся злоупотреблениям, полностью лишив аббатов

права выпускать индульгенции и сократив в этом от-

507

Церковь

ношении права епископов, которые отныне могли да-

вать индульгенции на один год и только во время ос-

вящения церкви; во всех остальных случаях макси-

мальный срок для выпускаемых ими индульгенций

определялся в 40 дней.

Но когда индульгенция превратилась в плату Богу,

взятую из неисчерпаемой сокровищницы заслуг Иису-

са Христа, то решили, что эта сокровищница нужда-

ется в особом казначее, каким, естественно, явился

папа. Таким образом, он стал единственным челове-

ком, наделенным правом раздавать индульгенции, что

значительно увеличило его авторитет и низвело епис-

копов до положения его доверенных. С мирской точ-

ки зрения, значение этого факта для папства было еще

крупнее: теперь стало легче поднимать войска на ис-

требление своих врагов и на расширение своих вла-

дений, так как многие тысячи воинов стекались под

знамена папы, чтобы получить за участие в крестовом

походе полное отпущение грехов

Кроме того, под знамена папы всех привлекало то

обстоятельство, что крестоносцы ipso facto освобожда-

лись от ответственности перед светскими судами и на-

равне с лицами духовного звания судились только су-

дом духовными. Когда возбуждалось обвинение против

крестоносца, духовный судья, под угрозой отлучения от

церкви, вырывал его из рук светского суда, и если он

уличался в каком-либо очень крупном преступлении,

как, например, в убийстве, то тогда ограничивались тем,

P. «Damiani Opusc.» V.– Concil. Clarom. ann. 1095, cap. 2.– Alex.

de Ales. «Summae» P. IV, q. XXII, m. 1, art. 1, 2; m. 5, 6.– Albert. M.

«in IV Sent.» dist. XX, art. 16.– S. Thom, Aquin. «in IV Sent.» dist.

XX, q. III; dist. XLV, q. ad. 3; «Epist. Quodl.» II, art. 16.– Lea., «History

of auricular confession and indulgences.», III, 345 и след.– Conc.

Lateran. IV, cap. 60, 62. – Cap. 12, extra lib. V, tit. XXXI.

508

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

что у него отбирали крест и судили его так же снисхо-

дительно, как судили духовных. В конце концов это но-

вое злоупотребление было признано светским судопро-

изводством. Понятно, как притягательно действовала

эта привилегия на бесчестных искателей приключений,

которых было так много в рядах папских армий. Когда

в 1246 году французские крестоносцы совершили це-

лый ряд краж, изнасилований и убийств, Людовик Свя-

той был вынужден довести об этом до сведения Инно-

кентия IV, и папа в ответ написал своему легату, что

нечего защищать подобных негодяев

Еще более щедрыми бывали обещания пап, когда

затрагивались их личное честолюбие и их личные

интересы. Иннокентий IV, проповедуя после смерти

Фридриха I крестовый поход против императора Кон-

рада IV, обещал всем участникам похода более ши-

рокое отпущение грехов, чем то, которое давалось за

поход в Святую Землю, и объявил, что Божественная

индульгенция будет распространяться также и на

отца и мать крестоносца. Если же крестоносец не хо-

тел или не мог почему-либо исполнить данного им

обета, он мог откупиться, уплатив известную сумму,

сообразно со своим положением в армии. Таким пу-

тем римская курия получила немало денег, которые,

как, по крайней мере, говорили, предназначались на

пользу святого дела.

Эта выгодная система, развиваясь постепенно все

шире, стала, наконец, применяться и в самых незна-

чительных ссорах, которые вызывались папами как

хозяевами Папской области. Если папа Александр IV

с успехом применил ее против Эччилино да Романо,

то в следующем столетии папа Иоанн XXII прибег к

Concil. Turon. ann. 1236, c. 1.– Établiss. de Saint Louis, I, 84.–

Berger, «Reg. d’Innоcent IV», № 2230.

509

Церковь

ней не только при объявлении войны таким грозным

противникам, как Маттео Висконти и маркизу Мон-

тефельтре, но даже и для подавления восстаний в ма-

леньких местечках, вроде Осимо и Реканати в Анкон-

ской марке, или для усмирения народа даже в самом

Риме. Остроумная система, заключавшаяся в том, что

отпущение грехов давалось тем, кто поступал в ряды

армии крестоносцев, которые затем освобождались за

деньги от службы, в конце концов показалась черес-

чур сложной, и приобретение вечного спасения было

упрощено: оно стало прямо продаваться за деньги

всем желающим.

Таким путем папа Иоанн открыл верный источник

для приобретения средств на покрытие издержек по

своим частным войнам, продавая верующим блажен-

ства загробного мира, причем, чтобы верующим было

легче прийти на помощь церкви и спасти свою душу,

он приказал епископам устроить повсюду филиаль-

ные отделения по продаже индульгенций. С грустью

смотрели епископы, как денежки их прихожан про-

падали в бездонном кармане наместника Петра, но

тщетно пытались они помешать этому: они уже не

были более независимыми, и слабые баррикады, воз-

водимые ими, разлетались как дым

Еще большим злом была рассылка по городам и ве-

сям особых продавцов индульгенций, quaestuarii. Иног-

да они носили с собой мощи, данные им за деньги на

прокат какой-либо церковью или каким-либо богоугод-

ным заведением, но чаще вся их поклажа состояла из

папских и епископских грамот, уполномочивающих их

Matt. Paris, «Hist. Angl.» ann. 1251 (с. 553, изд. 1644).–

«Chron. Turon.» ann. 1226.– Joannis PP. XXII, «Regest.» IV, 73, 74,

76, 77, 95, 97, 99.– Baluze et Mansi, «Miscell.» III, 242.– Concil.

Ravennat. ann. 1314, c. 20.

510

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

за определенную сумму давать отпущение грехов. И

хотя эти грамоты были составлены умно и ловко,

но тем не менее их можно было толковать по усмотре-

нию, и продавцы считали себя в праве не только обе-

щать вечное блаженство живым, но и давать освобож-

дение осужденным, уже томящимся в преисподней. И

все это можно было купить за несколько грошей. Уже

в 1215 году Латеранский собор горячо восстает против

подобных приемов и запрещает брать мощи из церквей;

но злоупотребление было настолько прибыльно, что

трудно было его искоренить. Вечно нуждаясь в день-

гах, папы и епископы непрестанно раздавали подобные

грамоты, и торговля индульгенциями приняла профес-

сиональный характер, причем, естественно, лучше тор-

говали люди более наглые. Мы полностью верим псев-

до-Петру Пилихдорфскому, что «безрассудное»,

но выгодное дело раздачи индульгенций всем без раз-

бора подрывало у большинства католиков даже веру в

церковь. В 1261 году Майнцский собор не мог найти

достаточно энергичных выражений, чтобы охарактери-

зовать вред, наносимый продавцами индульгенций, ко-

торые своими мошенническим проделками вызывают к

себе всеобщую ненависть, которые тратят полученные

ими деньги на грязные кутежи, которые обманывают ве-

рующих, а последние, под предлогом, что купили себе

отпущение грехов, пренебрегают исповедью. Но все эти

жалобы были тщетны, и злоупотребление продолжалось

беспрепятственно, пока взрыв всеобщего негодования не

нашел себе горячего выразителя в лице Лютера.

Соборы, следовавшие за Майнцским, не менее

энергично отзывались об обманах и подлогах этих

бродячих распространителей вечного блаженства,

которые продолжали блестяще торговать до самой

эпохи Реформации. Тассони прекрасно выразил на-

родное убеждение, что торговля индульгенциями

511

Церковь

была верным источником доходов церкви на ее рас-

ходы по выполнению ее мирских замыслов:

Le cose della guerra andavan zoppe;

I Bolognesi richiedean danari

Al Papa, ad egli rispondeva coppe,

E mandava indulgenze per gli altari

Продажа индульгенций прекрасно характеризует ту

отличительную черту религии средних веков, которую

можно назвать жречеством. Верующий не имел никог-

да прямых сношений со своим Создателем и редко имел

их со Святой Девой Марией и со святыми представи-

телями пред престолом Бога. Необходимым посредни-

ком между Богом и человеком являлся священник,

который выставлял себя одаренным особой сверхъес-

тественной силой; давая причастие или отказывая в нем,

он мог решать судьбу душ; отслужив обедню, он мог

уменьшить или сократить томление души в чистилище;

его решения в исповедальной будке определяли даже

истинную тяжесть греха. Средства, которые давали ему

господство над массой,– причастие, мощи, святая вода,

святое миро, молитва и заклинание бесов – преврати-

лись в своего рода кумиры, одаренные особой силой,

которая не зависела ни от нравственного и духовного

состояния тех, кто предлагал их, ни от поведения тех,

кому они предлагались. В глазах толпы обряды ре-

Concil. Lateran IV, c. 62.– P. de Pilichdorf, «Contra Waldenses»,

cap. XXX.– Concil. Bitterens. ann. 1246, c. 5.– Concil. Canomanens.

ann. 1248.– Concil. Burdegalens. ann. 1255, c. 2.– Concil. Vienn. ann.

1311 (Clementin. lib. V, tit. IX, c. 2).– Concil. Remens. ann. 1303.–

Concil. Carnotens. ann. 1325, c. 18.– Martène, «Thesaur.», IV, 858.–

Martène, «Ampliss. Coll.», VII, 197 и след.– Concil. Moguntin. ann.

1261, c. 48.– Tassoni, «La Secchia Rapita», XII, 1.

512

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

лигии были просто какими-то магическими формула-

ми, которые какой-то таинственной силой служили

духовным или телесным нуждам тех, для кого они со-

вершались.

Тысячи рассказов и случаев из этой эпохи показы-

вают, какие глубокие корни пустил рассматриваемый

нами фетишизм в умах массы благодаря старанию

тех, кому это было выгодно. Автор одной хроники

XII века с благоговением рассказывает нам, как в 887

году, когда переносили в Оксер мощи св. Мартина

Турского, чтобы спасти их от норманнов, двое калек

из Туреня, добывавшие хорошие средства милосты-

ней, решили как можно скорее удалиться, боясь, что-

бы мощи святого не исцелили их и не лишили слад-

кого куска хлеба. К несчастью, они передвигались

крайне медленно, так что мощи прибыли в Турень

раньше, чем они вышли за пределы провинции, и, к

прискорбию своему, они были исцелены.

Горячность, с которой князья и государства спори-

ли за обладание чудодейственными мощами, насилия

и обманы, к которым прибегали, чтобы достать себе

новые мощи или удержать уже имевшиеся, составля-

ют интересную страницу истории человеческого лег-

коверия и показывают, насколько сильна была вера,

что в мощах сама по себе заключается чудодействен-

ная сила, независимо ни от преступлений, которыми

обусловлено обладание ими, ни от склада ума их вла-

дельцев.

Так, например, в том случае, о котором мы толь-

ко то упоминали, Ингельгер Анжуйский был вынуж-

ден, испытав все мирные средства, требовать от ок-

серцев выдачи останков св. Мартина вооруженной

силой. В 1117 году мы видим, как некий Мартин, ка-

ноник церкви Боминьи в Бретани, выкрал мощи

св. Петрока из своей собственной церкви и передал