Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

523

Церковь

кардиналы; повсюду говорят, что с утра до ночи

ищут они, где бы заключить какую-нибудь грязную

сделку. Вам угодно епископство, а вам аббатство?

Так несите же скорее им побольше денег: они дадут

вам в обмен на них или красную шапку, или епис-

копский посох. Если вы не знаете ничего из того,

что требуется от священника, так это не беда. Зна-

ете ли, не знаете ли, а вы будете получать хорошие

доходы. Но смотрите не торгуйтесь; платите, не жа-

лея денег, а то как раз останетесь с носом... А что

делают епископы? Они сдирают кожу с богатых на-

стоятелей своих епархий и продают им свои грамо-

ты, скрепленные печатями. Одному Богу известно,

когда они отвыкнут от этого. Да они делают дела и

похуже! За деньги они постригают первого встреч-

ного и наносят, таким образом, вред всем; не толь-

ко нам, приносимым в жертву этому проходимцу, но

и светским судам, которые теряют над ним всякую

власть... Клянусь вам, скоро будет больше священ-

ников и монахов, чем волопасов. Все падают и по-

дают другим дурные примеры. Эти люди друг перед

другом торгуют таинствами и обеднями. Исповедуя

добрых мирян, за которыми нет ни одного греха, они

налагают на них огромные епитимьи; и с миром от-

пускают наложниц священников... Конечно, если

судить по внешним признакам, монашеские обеты

тяжелы и суровы. Но приглядитесь к ним поближе:

поистине, монахи живут вдвое лучше, чем жили в

миру под родительским кровом. Они поступают как

нищие, которые, прикрываясь лохмотьями, обманы-

вают людей и кормятся за их счет. Вот почему так

много бездельников и негодяев поступает в монас-

тыри; вчера у них не было куска хлеба, а завтра их

шутовской наряд приносит им изрядный доход, из-

влекаемый из тысячи фокусов, скрытых у них в меш-

524

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

ке» .Подобная религия неизбежно должна была по-

родить ересь, подобное белое и черное духовенство

должно было вызвать восстание. И можно только

удивляться, что оно появилось так поздно и не было

более общим

Raynouard, «Lexique Roman.», I, 464, опубликовал это «Gesta»

под именем Петра Кардинала, трубадура начала XIII века. Эта ошиб-

ка, основанная на одной из двух рукописей, в которых дошло до нас

это произведение, была исправлена доктором Нуле. Автором этого

произведения был известный Раймон де Корне, живший в первой по-

ловине XIV века. Отрывок из этого «Gesta», приведенный нами в сво-

бодном переводе, был напечатан Бартчем в его «Chrestomathie

provencale» (4-е изд., 363). Полное издание с предисловием, приме-

чаниями и словарем вышло в 1888 году в Монпелье Нуле и Шабано

(«Deux manuscrits provencaux de XIV-e siècle» ).

Глава II

ЕРЕСЬ

Церковь, стоявшая, как мы видели, так далеко от

своего идеала и так небрежно относившаяся к своим

обязанностям, очутилась почти неожиданно для себя

перед новыми опасностями, грозившими подорвать в

корне все ее могущество. Как раз в тот момент, ког-

да она только что отпраздновала победу над своими

светскими врагами – королями и императорами, но-

вый страшный враг выступил против нее; этим вра-

гом было пробуждавшееся сознание. Непроницаемый

мрак невежества X века, наступивший за мимолет-

ным блеском цивилизации эпохи Каролингов, начал

рассеиваться в XI веке перед первыми лучами ум-

ственного возрождения. Это движение начинает за-

являть о себе уже с начала XII века, и уже тогда мож-

но было предвидеть его широкое развитие, которому

суждено было сделать Европу родиной искусств и

наук, образования и высокой культуры. Но, само со-

бой разумеется, умственный застой не мог разре-

шиться без того, чтобы в то же время не родились

сомнения и критика. Как только люди стали рассуж-

дать и рассматривать вопросы, касавшиеся таким

предметов, обсуждение которых было им воспреще-

но, они неизбежно должны были заметить печальный

контраст между учением церкви и ее действиями,

глубокий разлад между религией и обетами. Стало,

в свою очередь, колебаться и то слепое благоговение,

526

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

с которым целый ряд поколений относился ко всему,

исходившему от церкви. Сочинение, подобное труду

Абеляра, «Sic et non» , где беспощадно были осве-

щены противоречия между преданием и папскими

декраталиями, не было простым проявлением пытли-

вого ума, предвещавшим восстание; оно угрожало

церкви в будущем большими опасностями, порожден-

ными пробуждением критической способности

ума. Тщетно, по распоряжению римской курии, Гра-

циан в своих знаменитых «Concordantia discordantium

canonum» пытался доказать, что противоречия лег-

ко могли быть сглажены, что церковное право пред-

ставляло не собрание беспорядочной массы канонов,

вызванных необходимостью дать ответ на преходя-

щие запросы дня, а стройный сборник духовных за-

конов. Роковое слово было произнесено, и все

усилия глоссаторов, магистров логики, докторов бо-

гословия и целой толпы теологов-схоластиков и тол-

кователей канонического права, несмотря на всю их

диалектическую ловкость, не могли вернуть челове-

ческому разуму его былую непоколебимую и спокой-

ную веру в божественность учения воинствующей

церкви. Ряды нападающих были, правда, еще немно-

гочисленны, их атаки были перемежающиеся, но чис-

ло защитников и энергия, с которой велась защита,

показывают, что в Риме прекрасно сознавали опас-

ность: дух пытливого исследования пробудился нако-

нец от долгого сна.

Этот дух получил могучий толчок в Толедской

школе, куда отважные ученики шли как к живому ис-

точнику арабской, греческой и еврейской науки. Уже

в мрачный X век папа Сильвестр II, известный

под именем Герберта д’Орильяка, прославился как

чародей только потому, что изучал запрещенные на-

уки в этом центре умственного развития. В середи-

527

Ересь

не XII века Роберт Ретинский, уступая настоятель-

ным просьбам Петра Клюнийского, на время прекра-

тил свои занятия астрономией и геометрией и пере-

вел Коран, чтобы дать своему покровителю

возможность написать опровержение заблуждений

ислама. Сочинения Аристотеля, Птолемея, Абу-Бек-

ра, Авиценны, Аль-Фараби и позднее Аверроеса

были переведены на латинский язык и с невероятным

рвением переписывались по всему христианскому

миру. Даже сами крестоносцы приносили с Востока

кое-какие обрывки античной мысли, которые подхва-

тывались с большим энтузиазмом. Правда, в эту эпо-

ху наибольшим уважением среди наук пользовалась

астрология, но и другие, более достойные внимания

науки не были в совершенном пренебрежении, и цер-

ковь понимала, какую опасность представлял для нее

зарождающийся интерес к наукам; это видно хотя бы

из того, что Парижский университет неоднократно

запрещал чтение произведений Аристотеля.

Еще более опасным для церкви было возрождение

римского гражданского права. Было ли это возрож-

дение вызвано открытием рукописи «Пандектов» в

Амальфи, или нет, но начиная уже с середины

XII века римское право с увлечением изучалось во

всех научных центрах Европы. Люди, к великому сво-

ему удивлению, узнали, что есть судопроизводство,

простое и справедливое, стоящее неизмеримо выше

тяжелой путаницы, канонических законов и грубого

феодального обычного права. Эта система основыва-

ла свой авторитет на идее непреложной справедли-

вости, представленной Верховным Повелителем, а не

на каноне или декреталии, не на словах папы или со-

бора и даже не на текстах Священного Писания. Про-

зорливость св. Бернара не обманула его, когда он в

1149 году беспокоился о положении церкви и жало-

528

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

вался, что суд стал отголоском законов Юстиниана,

а не законов Бога

Чтобы полностью уяснить себе, какое действие

производило на мысли и чувства народа это интел-

лектуальное развитие, мы должны представить себе

общественный строй тогдашней Европы, который во

многом резко отличался от современного нам. Не

одни только положительные тенденции развили у

людей в цивилизованных странах чувство уважения

к законам и обычаям; распространение просвещения

и умственный прогресс утвердили контроль разума

и уменьшили гибельное влияние эмоции и импульса.

Но тем не менее, например во время французской

революции, мы видели, что безумие легко может ов-

ладеть народом и что разум может быть заглушен

страстью. Безумное царство террора может дать нам

довольно точное представление о тех душевных по-

рывах, которые проявлялись как в хорошем, так и в

дурном у народов средних веков. Эти увлечения при-

дают средневековой истории особую наглядность и

освещают серые сумерки повседневной жизни вспыш-

ками благородного энтузиазма или возмутительным

проявлением дикой жестокости. Мало еще привык-

шее сдерживаться средневековое общество, только

что вступившее в зрелый возраст, проявляло себя как

во всем своем величии, так и во всей своей низости;

Pelayo, «Heterodoxos Españoles», I, 4, 5 (Мадрид, 1880).– Petri

Venerab. «Opp.», с. 650 и след. (изд. Migne).– F. Francisci Pipini,

«Chron.», cap. 16.– Rigord. «De Gest. Phil. Aug.» ann. 1210.–

Concil. Paris. ann. 1210.– Gregor., PP. IX, Bulla «Cum salutem», 29,

апр. 1231.– S. Bernardi «De consid.», lib. I, cap. 4.– О том уваже-

нии, почти поклонении, с которым схоластика XII века относи-

лась к Аристотелю, см. «Metalogicus» Иоанна Салисберийского,

lib. II, c. 16

529

Ересь

то оно мстило жестоко беззащитному врагу, то с ра-

достью приносило само себя в жертву человечеству.

Проявления безумных душевных движений быстро пе-

реходили из одной страны в другую, пробуждая наро-

ды от летаргического сна и толкая их на поступки ге-

роические и безумные; таковы крестовые походы,

усеявшие пески Палестины костями верующих, тако-

во самобичевание флагеллантов, таково бесцельное

шатание с места на место шаек пастухов (pastoureaux).

Угнетенная невероятной бедностью народная масса

жила под страхом скорого пришествия Антихриста, бли-

зости конца мира и Страшного Суда. И действительно,

условия жизни тогдашнего общества, терзаемого посто-

янными войнами и давимого тяжелой пятой феодализма,

были так ужасны, что у простого человека, естественно,

являлась вера в близкое наступление царства Антихри-

ста; всякое изменение общественного строя радостно

приветствовалось им, так как оно могло лишь улучшить

его жизнь, сделать же ее более тяжелой ничто не мог-

ло. Кроме того, в воображении всех невидимый мир ри-

совался миром реальным, неотразимо обаятельным и

полным чудес. С одной стороны, люди чувствовали око-

ло себя злых демонов, готовых послать на них разные

болезни, опустошить их тощие нивы и виноградники и

совратить души их на путь вечной гибели; с другой сто-

роны, все верили в присутствие ангелов-хранителей

и святых заступников, возносящих их молитвы к престо-

лу Всевышнего, непосредственно обращаться к которо-

му сами они не могли. И вот среди этой-то впечатли-

тельной массы, доступной самым крайним порывам,

суеверной и медленно пробуждавшейся от умственной

спячки, вспыхнула война между церковью и ересью, т.

е. между силой консервативной и силой прогрессивной;

долго длилась эта война, и ни та ни другая сторона не

одержала в ней полной победы.

530

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Примечательно, что ереси, поколебавшие церковь,

не были на этот раз простыми умозрительными тон-

костями, выдвинутыми учеными богословами, как это

было в то время, когда догматы веры только еще вы-

рабатывались; это явление предвещало ту новую ци-

вилизацию, которая выступила на смену схоластики.

Мы не встретим далее таких ученых еретиков, как

Арий или Присциллиан, Несторий или Евтихий, ко-

торые своим учением, шедшим вразрез с учением цер-

кви, вызвали громкие споры. Подобные споры не мог-

ли уже иметь места в церкви, обладавшей строгой

иерархией и выработавшей стройную догматику; прав-

да, время от времени появлялись схоластики, которые,

в действительности или только внешне, расходились

во взглядах с господствующим учением церкви, как,

например, Беранже Турский, Абеляр, Гильбер де ла

Поре, Петр Ломбардский, Фолькмар фон Триффенш-

тейн, но они стояли одиноко, и их учение быстро по-

давлялось церковью. Нужно заметить еще, что, за

весьма малым исключением, господствующие классы

почти не принимали участия в зарождении ереси. С

эпохи Римской империи церковь и государство заклю-

чили между собой союз, чтобы держать народ в пови-

новении; каковы бы ни были мотивы, побуждавшие

государей, подобных Иоанну английскому или импе-

ратору Фридриху II, отвергать притязания духовен-

ства, они тем не менее никогда не решались касаться

основных положений, на которых покоилась их соб-

ственная прерогатива. Как общее правило, можно ска-

зать, что ересь первоначально распространилась сре-

ди массы простого народа, а уже затем ее принимали

люди благородного происхождения; так было, как мы

это увидим ниже, в Лангедоке и Ломбардии. Удары,

поставившие существование церковной иерархии в

действительную опасность, были нанесены людьми

531

Ересь

темными, проповедовавшими между бедными и угне-

тенными, оскорбленными и униженными, которые чув-

ствовали, что церковь не выполняла своего назначе-

ния, видели, что служители ее суетны, понимали, что

в ее учение вкралось немало заблуждений. Подобно

тому, как некогда Христос пошел со Своей пропове-

дью к заблудшим овцам Израиля, пренебрегаемый и

презираемый раввинами, так и проповедники ереси на-

бирали себе последователей среди вечных жертв фео-

дального общества.

Ереси, привлекавшие к себе толпы последовате-

лей, делились на два разряда; с одной стороны стоят

сектанты, которые, твердо сохраняя все основные

положения христианского учения, отрицали священ-

ство; с другой стороны – манихеи.

Рассматривая эти учения в их постепенной смене,

мы должны понять, что всегда или почти всегда все

сведения о них мы черпаем из сочинений противни-

ков ереси: за исключением нескольких незначитель-

ных вальденских трактатов и служебника катаров вся

литература еретиков погибла. Мы знакомимся с их

учением по дошедшей до нас обличительной литера-

туре, главной целью которой было вызвать против

еретиков народную ненависть; историю их борьбы и

падения мы изучаем по сочинениям тех, кто безжа-

лостно стер их с лица земли. Все, что я скажу в по-

хвалу еретиков, взято мною из признаний или обви-

нений, исходивших из уст их смертельных врагов, и

если я отвергаю некоторые взводимые на них клевет-

нические обвинения, то только там, где ясно видно

сознательное или бессознательное преувеличение и

где обвинения не имеют никакой исторической веро-

ятности. В общем, можно а priori питать чувство ува-

жения к людям, которые за свои убеждения смело

шли на костер и спокойно смотрели в глаза смерти.

532

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Мы уже видели, как низко пала в нравственном от-

ношении средневековая церковь, и поэтому мы не

можем поверить католическим противникам ереси,

когда они утверждают, что масса людей выступала из

лона церкви, не боясь ужасных преследований, толь-

ко из одного желания свободно удовлетворять свою

нравственную распущенность.

На самом же деле даже наиболее авторитетные

свидетели церкви, как мы это показали выше, соглас-

ны, что причиной или, по крайней мере, оправдани-

ем появления ересей было падение нравственности

среди духовенства. Один инквизитор, много потру-

дившийся для искоренения ереси, объясняя причины

ее успеха, отмечает нравственную грязь духовенства,

его невежество, его заблуждения, бессодержатель-

ность его проповедей, его презрительное отношение

к таинствам и ненависть, которую питали к нему по-

чти все верующие. Другой свидетель сообщает нам,

что излюбленными аргументами еретиков были гор-

дость, алчность и распущенность духовенства и пре-

латов. Все это, по словам Луки, епископа тюйского,

сознательно боровшегося против ереси, увеличива-

лось еще рассказами о ложных чудесах, которые по-

явились благодаря церковным обрядам и слабости

церковнослужителей. Но вряд ли это вполне справед-

ливо: и без рассказов о вымышленных чудесах ере-

тики могли для своих проповедей брать примеры из

действительности, которая была крайне позорна для

церкви даже по словам ее горячих защитников.

Не многие контрверсисты были так чистосердеч-

ны, как ученый автор трактата, приписываемого Пет-

ру Пилихдорфскому. Возражая еретикам, выставляв-

шим священников развратниками, ростовщиками,

пьяницами, игроками, людьми, способными на всякий

подлог, он восклицает: «Прекрасно! Так что же из