Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

783

Преследование

крайним мерам, чтобы выполнить дело спасения, вы-

павшее на ее долю.

Искренность людей, бывших орудием инквизиции,

и их глубокое убеждение, что они трудились во сла-

ву Бога, подтверждаются, между прочим, тем, что

обыкновенно их поощряли к деятельности даровани-

ем индульгенций, как за паломничество в Святую

Землю. Кроме нравственного удовлетворения по по-

воду исполненного долга это была единственная на-

града их за их тяжелый труд, и они вполне удовлет-

ворялись ею

Если же мы хотим убедиться, что жестокость к ере-

тикам могла уживаться в сердце человека с безгранич-

ной любовью к людям, то нам достаточно вспомнить

доминиканского монаха Фра Джованни Скио де Ви-

ченца. Глубоко пораженный ужасным положением

Северной Италии, которую раздирали не только меж-

доусобные распри одного города с другим и дворян с

горожанами, но и раздоры между членами одного и

того же семейства – гвельфами и гибелинами, он все-

цело отдался проповеди мира. В 1233 году благодаря

его красноречию враждовавшие партии в Болонье сло-

жили оружие и вчерашние враги в каком-то радостном

экстазе всепрощения простили друг другу все обиды.

Впечатление, произведенное его речью, было настоль-

ко сильно, что городской совет просил его исправить

по своему усмотрению городские законы. Не меньший

успех имел он в Падуе, Тревизе, Фельтре и Беллуне.

Сеньоры Камино, Романо, Конильяно, Сан-Бонифачио,

республики Брешии, Виченцы, Вероны и Мантуи из-

брали его третейским судьей и поручили ему пере-

Martène, «Thes.» V, 1817, 1820.– Urbani PP. IV. Bull. «Licet

ex omnibus», 20 mart, 1262, § 13.– Clem. PP. IV. Bull. «Prae cunctis

mentis», 23 feb. 1266 (Arch. de l’Inq. de Carc., Doat, XXXII, 32).

784

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

смотреть их законы. В долину Пакара, близ Вероны,

созвал он огромное собрание народов Ломбардии, и

вся толпа, увлеченная его вдохновенным словом, как

голосом с неба, провозгласила общий мир. А между

тем этот самый человек, достойный ученик Великого

Учителя Божественной любви, не задумался, получив

в свои руки власть в Вероне, сжечь на городской пло-

щади шестьдесят мужчин и женщин, принадлежавших

к лучшим фамилиям города, которых он осудил как

еретиков. Спустя двадцать лет мы находим его во гла-

ве болонского отряда в крестовом походе, поднятом

Александром IV против Эццелина да Романо

При таком настроении умов фанатиков, даже более

кротких и любящих, невозможно было требовать от них

большего сострадания к мучениям еретиков, чем к му-

чениям Сатаны и его демонов, осужденных на вечные

муки ада. Если справедливый и всемогущий Бог жес-

токо отомстил тем из своих творений, которые оскор-

били Его, то не человеку осуждать Божеское правосу-

дие; наоборот, он должен смиренно следовать примеру

своего Создателя и радоваться, если представляется

случай пойти по Его стопам. Суровые моралисты той

эпохи утверждали, что христианин должен находить

удовольствие в созерцании мучений грешника. Пять-

сот лет перед этим Григорий Великий подтвердил, что

счастье избранных в райских селениях было бы непол-

но, если бы они не могли бросать своих взоров за пре-

делы рая и радоваться при виде страданий их брать-

ев, пожираемых вечным огнем. Это представление о

блаженстве избранных было общераспространенным,

и церковь старалась поддерживать его. Петр Ломбард-

ский, «Мысли» (Sententiae) которого, опубликованные

Tamburini, «Storia generale dell’Inquisizione», I, 362–5, 561.–

Chron. Veronens. ann. 1233 (Muratori, «Script. rer. italic». VIII, 26–7).

785

Преследование

в середине XII века, были приняты в школах как выс-

ший авторитет, цитируя св. Григория, останавливает-

ся на том счастье, которое должны испытывать избран-

ные при виде несказанных бедствий осужденных. Даже

кроткий мистицизм св. Бонавентуры не мешает ему

разделять этот дикий взгляд. Легко понять, что в эпо-

ху, когда все мыслящие люди были воспитаны в по-

добных понятиях и считали своим долгом распрост-

ранять их среди народа, никакое чувство сострадания

к жертвам не могло отвратить даже наиболее состра-

дательных от самых ужасных кар правосудия. Унич-

тожение еретиков было делом, которое не могло не

радовать верных, хотя бы они оставались простыми

зрителями, и тем более должны были они радоваться,

если их внутреннее убеждение или общественное по-

ложение налагало на них высокий долг преследования.

Если же, несмотря на все это, в души их закрадыва-

лось сомнение, то схоластическое богословие быстро

уничтожало его, поучая, что преследование есть про-

явление любви к ближнему и чрезвычайно полезно для

тех, против кого оно возбуждается

Правда, не все папы были похожи на Иннокен-

тия III, не все инквизиторы – на Фра Джованни.

Очень часто играли здесь видную роль эгоистические

и корыстные мотивы, подобно тому, как играют они

во всех делах человеческих; и действия даже лучших

из них, несомненно, внушались, сознательно или нет,

гордостью и честолюбием не менее, чем чувством

Gregor. PP. I «Homil. in Evang.» XL, 8.– Pet. Lomb. «Sentent».

lib. IV, dist. 50, § 6, 7. В подтверждение своего положения Петр

Ломбардский приводит даже выдержку из св. Иеронима, но она

имеет совершенно другой смысл (Hieron. «Comment. in Isaiam»,

lib. XVIII, c. LXVI, vers. 24).– S. Bonavent. «Pharetrae», IV, 50.–

S. Thomae Aquinat. «Contra impugn. relig.» cap. XVI, § 2, 3.

786

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

долга перед Богом и людьми. Не нужно также упус-

кать из виду, что религиозное восстание угрожало

мирским благам церкви и привилегиям ее членов;

сопротивление, которое встречало всякое новшество

до известной степени, по крайней мере, объясняется

желанием удержать эти преимущества. Конечно, это

желание низменно и эгоистично, но не надо забывать,

что в XIII веке могущество и богатство церковной

иерархии были уже издавна признаны государствен-

ным правом Европы. Вожди церкви считали своей

священной обязанностью сохранять унаследованные

ими права и бороться за их удержание против сме-

лых врагов, учение которых стремилось ниспровер-

гнуть то, что они считали основанием социального

строя. Какую бы симпатию ни чувствовали мы к пре-

терпевшим страшные мучения вальденсам и катарам,

мы должны признать, что падение их было неизбеж-

но; оставаясь беспристрастными, мы должны одина-

ково оплакивать ослепление преследователей и му-

чения преследуемых.

Мы не можем умолчать еще об одном мотиве, бо-

лее низменном и грязном, который возбуждал дея-

тельность инквизиции и зажигал дикий фанатизм; я

говорю о конфискациях имущества, которые повсю-

ду были обычным наказанием еретиков. К этому воп-

росу мы вернемся ниже, не останавливаясь на нем в

настоящей главе.

Редко человек остается верен до конца своим прин-

ципам, и преследователи XIII века сделали уступку

человеколюбию и здравому смыслу, оказавшуюся ро-

ковой для вдохновлявшей их теории. Для полного

оправдания своей теории они должны были бы рас-

пространять свой неумолимый прозелитизм и на всех

нехристиан, которых отдавала им в руки судьба; од-

нако неверные, не просвещенные светом истины, как,

787

Преследование

например, евреи и сарацины, не были принуждаемы

переходить в христианство; даже детей их нельзя

было крестить без согласия родителей, так как это

казалось противоречащим элементарной справедли-

вости и опасным для чистоты веры. Конечно, часто

в пылу гонений, воздвигаемых против евреев, упус-

кали из виду этот принцип, как, например, во время

резни 1391 года, когда тысячам евреев был предло-

жен выбор между смертью и купелью. Верно также,

что благодаря новой непоследовательности эти вы-

нужденные обращения, как мы увидим ниже, имели

в виду сделать жертвы подсудными церкви, которая

могла судить только присоединенных к ней через та-

инство крещения

S. Thomae Aquinat. «Summ.» Sec. Q. X. art. 8, 12.– Zanchini,

«de Haeres.» c. II.

Не насилие было самым действенным оружием в

борьбе церкви за восстановление почвы, утраченной

ее служителями. Правда, высшее духовенство полага-

лось почти исключительно на строгость и пыталось

подавить открытое восстание, заставляя ловко дей-

ствовать соединенные силы народного суеверия и кня-

жеского честолюбия; но этого было мало, чтобы уп-

рочить успех, возбудить к себе снова доверие и снова

снискать уважение народа. Подобное возрождение не

могло быть делом суетных и сребролюбивых еписко-

пов. На самых низших ступенях церковной иерархии

стояли люди, видевшие яснее и имевшие более высо-

кие идеалы; они знали все трещины здания и в своей

скромной среде искали средства заделать их. И этим

людям церковь обязана своим спасением более, чем

Иннокентиям и Монфорам. Энтузиазм, с которым

всюду встречали их призыв, показывает, как сильно

чувствовалась в народных массах потребность в цер-

кви, которая более соблюдала бы заветы своего Боже-

ственного Основателя.

Не надо думать, что истинно благочестивые ка-

толики не замечали нравственной испорченности ду-

ховенства и что время от времени не делались по-

пытки провести церковную реформу; они делались

даже теми, кого испугала бы одна мысль не только

Глава VI

НИЩЕНСТВУЮЩИЕ МОНАХИ

789

Нищенствующие монахи

об открытом восстании против церкви, но и о тай-

ном несогласии с ней. Смелые слова св. Бернара,

Героха фон Рейхерсперга и Петра Кантора свиде-

тельствуют, что нравственная распущенность свя-

щенников и прелатов глубоко чувствовалась и что

к ней относились с суровой критикой, в известных

пунктах, конечно, строго католической. Когда Петр

Вальдо принял на себя добровольную миссию вос-

создать евангельскую церковь, он не думал не толь-

ко разрушать, но и опровергать существующий по-

рядок вещей. Он был как бы приневолен к этому тем

упорством, с которым его ученики обращались не-

посредственно к Священному Писанию, и тем есте-

ственным страхом, который испытывает консерва-

тизм перед энтузиазмом, легко могущим сделаться

опасным. В конце XII столетия явился другой апо-

стол, непродолжительная деятельность которого не-

которое время внушала надежды, что удастся без

насилия провести полную реформу в жизни как на-

рода, так и духовенства, и что эта реформа осуще-

ствит наконец те прекрасные обещания, которые

церковь дала человечеству.

Фульк из Нейльи был неизвестный священник, мало

образованный и очень презиравший школьную диалек-

тику, но глубоко убежденный, что забота о душах лю-

дей обязывает его на тяжелый подвиг проповеди веры.

Пораженный его ревностью, Петр Кантор выхлопотал

для него у Иннокентия III разрешение проповедовать

публично. Первый успех не оправдал ожиданий, но

скоро опыт и навык открыли ему дорогу в сердца

людей, и легенда объясняет внезапное торжество его

проповеди наитием Святого Духа, давшим ему, кро-

ме того, и дар творить чудеса. Говорили, что он воз-

вращал слух глухим, зрение слепым, крепость рас-

слабленным; но он знал свой час и часто отказывал

790

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

давать исцеления, говоря, что не настало еще вре-

мя и что возвращенное здоровье вовлечет исцелен-

ного только в новые грехи. Хотя народ и считал его

святым, Sainct homme, но он не был аскетом; в эпо-

ху, когда умерщвление плоти считалось неизбежным

спутником святости, с удивлением видели, что он с

удовольствием ел все, что ему давали, и не соблю-

дал канунов праздников. К тому же он был страш-

но вспыльчив и легко посылал к Сатане в когти тех,

кто отказывался слушать его, и все были убеждены,

что эти несчастные осуждены на скорую смерть.

Тысячи грешников стекались слушать его и вступа-

ли на путь лучшей жизни, где, впрочем, вели себя

не особенно строго. Он так успешно обращал на

путь истины падших женщин, отрекавшихся под

влиянием его проповеди от мира, что исключитель-

но для них был основан в Париже монастырь св.

Антония. Много также катаров обратил он силой

своего слова; и только благодаря ему удалось от-

крыть в пещере в Корбиньи известного ересиарха из

Нивернэ, Феррика, и сжечь его живым. Особенно

строго относился он к распущенности духовенства;

в Лизье он своими нападками так возбудил против

себя духовенство, что его посадили в тюрьму и за-

ковали в цепи; но это не помешало ему, одаренно-

му даром творить чудеса, освободиться без всякой

посторонней помощи и удалиться из города. Нечто

подобное случилось с ним в Кане, где его схватили

приспешники Ричарда Английского, надеясь этим

угодить своему повелителю, которого могла затра-

гивать грубая откровенность проповедника. Фульк

предупредил Ричарда, чтобы он поторопился выдать

замуж своих трех дочерей, иначе с ним случится

несчастье; король ответил, что Фульк солгал, что он

прекрасно знает, что у него нет дочерей; на это апо-

791

Нищенствующие монахи

стол возразил, что у Ричарда есть три дочери: пер-

вую зовут Гордостью, вторую – Скупостью, третью –

Сластолюбием. Но с Ричардом трудно было препи-

раться на словах; он собрал весь свой двор и, тор-

жественно сообщив слова Фулька, добавил: «Мою

Гордость я отдаю тамплиерам, мою Скупость – ци-

стерцианцам, а мое Сластолюбие – всем вообще

прелатам».

Фульк потерял несколько в общественном мнении

из-за того, что сблизился с Петром де Руаси, кото-

рый, проповедуя нищету, собрал огромные богатства

и был сделан каноником в Шартре, где вскоре занял

пост канцлера. Но все же он сделал бы многое, если

бы папа Иннокентий III, более занятый завоеванием

Святой Земли, чем пробуждением душ, не обратился

к нему в 1198 году с просьбой проповедовать кресто-

вый поход. Фульк принялся за это с обычным своим

рвением; и только благодаря ему Болдуин Фландрс-

кий и другие князья подняли крест; утверждали даже,

что он собственноручно возложил священный символ

на одежды 200 000 пилигримов, преимущественно ос-

танавливаясь на бедных, так как богатых он не счи-

тал достойными этого. Таким образом, Восточная

Латинская Империя, явившаяся результатом кресто-

вого похода, в значительной степени была создани-

ем Фулька. Злые языки, но, конечно, без всякого ос-

нования, утверждали, что он припрятал огромные

суммы, собранные благодаря его увлекательному

красноречию; достоверно одно, что христиане, сра-

жавшиеся в Палестине, никогда не получали столько

денег и так кстати, как при Фульке, когда им пона-

добилось восстановить стены Тира и Птолемаиды,

разрушенные землетрясением. Умер Фульк в Нейльи

в мае 1202 года, в то самое время, когда выступили

в поход крестоносцы, которых он должен был сопро-

792

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

вождать; все свое имущество он завещал пилигри-

мам. Если бы он прожил долее и не отступил со сво-

его прямого пути, то, несомненно, своей честностью

и своим увлекательным красноречием он добился бы

прочных и продолжительных успехов

Совершенно другим человеком, чем Фульк, был

каталонец Дурандо из Хуески. Несмотря на указы

Альфонса и Петра и на преследования, вальденская

ересь пустила в Арагонии глубокие корни. Дурандо

был одним из вождей этих еретиков и принял учас-

тие в собеседовании, состоявшемся в 1207 году в Па-

мье в присутствии графа де Фуа, между вальденса-

ми, с одной стороны, и епископами Осмы, Тулузы и

Консеранса – с другой. Возможно, что св. Доминик

также был там; а так как между этими двумя людь-

ми было много общего, то явилось предание, что об-

ращение Дурандо (единственный результат собеседо-

вания) было вызвано красноречием св. Доминика.

Дурандо был настолько горячо верующий, что он не

мог успокоиться на одном своем личном спасении, и

отныне он посвятил себя обращению заблудшихся

душ. Он не только писал различные трактаты против

ереси, но и составил проект основания ордена, кото-

рый служил бы образцом нищеты и отречения и все-

Chron. Laudunens. ann. 1198.– Ottonis de s. Blasio «Chron.»

(Urstisius I, 223 sq.).– Joann. de Flissicuria (D. Bouquet, XVIII,

800).– Rob. Autissiodor. «Chron.» ann. 1198, 1202.– Rog. Hoveden.

«Annal.» ann. 1198, 1202.– Rigord. «de Gest. Phil. Aug.» ann. 1195,

1198.– Guill. Brit. «de Gest. Phil. Aug.» ann. 1195.– Grandes Chron.

ann. 1195, 1198.– Jacob. Vitriens. «Hist Occid.» c. 8.– Radulph. de

Coggeshall. ann. 1198, 1201.– Chron. Cluniac. ann 1198.– Chron.

Leodiens. ann. 1198, 1199.– Alberic. T. Font. «Chron.» ann. 1198.–

Geoffr. de Villehardouin, c. 1.– Annal. Aquicinctin. Monast. ann.

1198.– Joann. Iperii «Chron.» ann. 1201–1202.