Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

823

Нищенствующие монахи

прошло, и монашество с течением времени впало в

состояние гораздо худшее, чем его первоначальный

эгоизм.

Нищенствующие монахи явились в христианстве

как бы откровением. Было немало людей, готовых

отречься от всех прелестей жизни и пойти по стопам

апостолов, чтобы обращать грешников и неверных,

будить заснувшую совесть, наставлять темных и не-

сти всем спасение; одним словом, было немало лю-

дей, готовых безвозмездно делать то, чего не делала

церковь за тысячи привилегий и за несметные богат-

ства. Странствующие пешком по всей Европе под па-

лящими лучами солнца или под холодным ветром,

отвергающие подаяние деньгами, с благодарностью

принимающие черствый кусок хлеба, часто перено-

сящие голод с молчаливым смирением перед волей

Бога, не заботящиеся о завтрашнем дне, неустанно

занятые делом спасения душ от когтей Сатаны, стре-

мящиеся поднять человека над мелочными дрязгами

повседневной жизни, всегда приходящие на помощь

людям в их слабостях и вносящие в их мрачную душу

небесный свет,– вот в каком виде предстали первые

доминиканцы и францисканцы перед людьми, при-

выкшими видеть в духовном лице человека суетно-

го, алчного, чувственного, думающего только об

удовлетворении своих желаний. И нет ничего удиви-

тельного, что подобное явление в значительной сте-

пени содействовало возрождению в людях веры в

христианство, столь сильно пошатнувшейся; нет ни-

чего удивительного, что оно распространило по все-

му христианскому миру надежду на близкое возрож-

дение церкви – надежду, которая давала терпение

переносить ее лихоимство и помешала вспыхнуть

всеобщему восстанию, которое изменило бы харак-

тер современной цивилизации.

824

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

Нет ничего удивительного также и в том, что на-

род окружал нищенствующих монахов любовью и

поклонением, что народная благотворительность так

щедро одаряла их, что можно было опасаться за со-

хранение их основного обета бедности, и что люди,

проникнутые искренним убеждением, стремились в

их ряды. Самые высокие и благородые умы могли

видеть в образе нищенствующего монаха осуществ-

ление их лучших стремлений. Всякий раз, когда в

XIII веке человек поднимался над своей средой, его

почти наверняка можно найти в одном из нищенству-

ющих орденов. Раймунд де Пеннафорте, Александр

Гальский, Альберт Великий, св. Фома Аквинат, св.

Бонавентура, Роджер Бэкон, Дунс Скот – вот имена,

которые достаточно ясно показывают, что наиболее

богато одаренные люди стремились найти свой иде-

ал в орденах Доминика или Франциска. Бесполезно

говорить, что они не находили его там, но одно их

присутствие в этих орденах показывает, какое впечат-

ление производили нищенствующие монахи на луч-

шие умы своего времени, и объясняет, почему эти

ордены так быстро приобрели такое огромное влия-

ние. Даже сам Данте не может отказать им в своем

удивлении:

L’un fu tutto serafico in ardore,

L’altro per sapienza in terra fue

Di cherubica luce uno splendore

Организаторские таланты Франциска и Доминика

сказались еще в создании терциариев. Благодаря это-

му установлению люди могли, не отрекаясь от мира,

вступать в различные братства, помогать им в их тру-

Dante, «Paradiso», XI.

825

Нищенствующие монахи

дах, разделять с ними славу и увеличивать их влия-

ние. Мы находим следы ордена Crucigeri, или Крес-

тоносцев, составленного из мирян, объединенных на

защиту церкви, и возводившего себя ко временам

св. Елены, матери царя Константина; этот орден был

восстановлен в 1215 году на Латеранском соборе; но

нигде мы не видим, чтобы он принес какие-либо ус-

луги церкви. Хотя Франциск был плохой диалектик

и неважный ритор, однако он обладал красноречием,

проникавшим в сердца слушателей; однажды пропо-

ведь его произвела такое глубокое впечатление, что

все население города, где он был, – мужчины, жен-

щины и дети – умоляли принять их в орден. Так как

это было совершенно невозможно, то он выработал

устав, который дозволял лицам обоего пола, не вы-

ходя из мира, последовать спасительному учению и

присоединиться к ордену, который, в свою очередь,

обещал им свое покровительство. Из ограничитель-

ных обязательств, налагаемых этим уставом на его

последователей, самым значительным было запреще-

ние прибегать к оружию, за исключением тех случа-

ев, когда приходилось поднимать его на защиту рим-

ской церкви, христианской веры и своих собственных

земель. Проект был одобрен папой в 1221 году; офи-

циальным названием нового установления было «Бра-

тья и Сестры Покаяния», но в народе оно стало из-

вестно под именем Третьего Ордена Миноритов или

францисканцев. Подобную же общину создал Доми-

ник, дав ей более вызывающее название – «Милиция

Иисуса Христа». Эта идея была замечательно плодот-

ворна: она в известной мере позволила реорганизо-

вать церковь, уничтожив часть преград, отделявших

мирян от духовных; она дала огромную силу нищен-

ствующим орденам, привлекая в их ряды множество

ревностных и серьезных людей наряду с теми, кото-

826

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

рые под влиянием менее возвышенных побуждений

искали их протекции и желали пользоваться плода-

ми их влияния. Терциариев того и другого вида мы

находим во французском королевском доме, где и

Людовик Святой, и Екатерина Медичи принадлежа-

ли к Третьему Ордену св. Франциска

Чтобы понять значение и объем этих движений,

мы должны помнить, насколько впечатлительны были

люди того времени и как легко поддавались они ув-

лечениям минуты. Читая рассказ о том, что Бертольд

Ратисбонский часто проповедовал перед толпой в ше-

стьдесят тысяч человек, мы понимаем, какую страш-

ную силу держали в своих руках те, кто мог говорить

перед такими массами, господствуя над их настрое-

нием, причем массы эти слепо и горячо стремились

выйти из того несчастного положения, которое ста-

ло их уделом. Безотчетные вспышки энтузиазма, вре-

мя от времени загоравшиеся в течение XIII века и

перемещавшие центр Европы, свидетельствуют о ду-

ховном пробуждении общества от глубокого и про-

должительного сна. Умы, дотоле безмолвные и никем

не руководимые, стали задаваться вопросом: неуже-

ли жизнь, полная тяжелых страданий, жизнь без вся-

кого луча надежды на лучшее была всем, чего мож-

но было ждать от Евангелия? Церковь не сделала

серьезной попытки к проведению в себе внутренней

реформы и к подъему уважения к себе среди масс.

Крайнее стремление к чему-то новому, к чему-то ни-

кому не известному зарождалось в сердцах и, как ка-

Philip. Bergomat. «Supplem. Chronic.» lib. XIII, ann. 1215.–

Bonavent. «Vita S. Francisci», c. IV, № 5; c. XI.– Regula Fratrum

Sororumque de Poenitentia.– Potthast, «Reg.» № 6736, 7503, 13073.–

Chron. Magist. Ordin. Praedicat., c. 2, 9.– Raynald. «Annal.» ann.

1233, № 40.– Nicolai PP. IV Bull. «Supra Montem», ann. 1289.

827

Нищенствующие монахи

кая-то эпидемическая болезнь, распространялось по

деревням и весям и из страны в страну. Мы видим в

Германии и Франции новый крестовый поход детей,

которых Григорий IX приветствовал, говоря, что они

дают достойный подражания пример взрослым, столь

мало думающим о защите от неверных колыбели че-

ловечества и веры

Самым грозным и знаменательным проявлением

этого всеобщего внутреннего беспокойства, этого за-

разительного энтузиазма было восстание крестьян,

восстание первых бродячих банд, известных под име-

нем Pastoureaux. По всей вероятности, ни в одну эпо-

ху всемирной истории положение низших классов

общества не было печальнее и беспросветнее, чем в

эпоху, изучаемую нами; ужасный афоризм феодаль-

ного права, предоставлявшего виллану жаловаться на

притеснявшего его сеньора только одному Богу,–

mes par notre usage n’a-il entre toi et ton vilein juge

fors Dieu – в короткой фразе резюмирует все униже-

ние и всю беспомощность большей части населения.

Никогда, должно быть, человеческое достоинство не

унижалось в такой отвратительной форме, как в зна-

менитом jus primae noctis. С горькой иронией трувер

Рутбеф говорит, что Сатана считает душу простолю-

дина чересчур низкой даже для ада; но, с другой

стороны, нет для нее места и на небе, и она, таким об-

разом, не находит себе пристанища даже на том свете

после земной жизни, полной лишений. Во многих от-

ношениях интересна и поучительна церковь, которая

проповедовала всеобщее братство и в то же время дол-

жна была являться посредницей между сеньором и его

подданным и заслуживать за это признательность не-

счастного раба; на деле было всегда наоборот, он все-

Chron. Augustens. ann. 1250.– Matt. Paris, ann. 1252.

828

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

гда относился к ней с ненавистью, и когда обездолен-

ные и несчастные поднимали свои восстания, они,

разорвав свои оковы, в первую голову обрушивались

на церковь

Неожиданно на Пасхе 1251 года появился таин-

ственный проповедник, известный под именем Венг-

ра, человек уже немолодой, одно появление которо-

го вызывало в народе страх и поклонение. Он никогда

не разжимал одной руки, и в ней, как он говорил, он

носил рукописание, данное ему самолично Божьей

Матерью и содержавшее в себе Ее наставления. Не-

которые говорили, что в молодости он перешел в ма-

гометанство и долгое время жадно пил из заражен-

ного источника магии в Толедо, пока не получил от

самого Сатаны поручения увлечь на Восток безоруж-

ное население Европы, чтобы сделать, таким обра-

зом, христианский мир легкой добычей Вавилонско-

го повелителя. Вспоминали крестовый поход детей и

утверждали, что этот же человек, силой своих кол-

дований, обезлюдил тогда так много домов, толкая

детей массами на верную смерть от голода и холо-

да. Огромного роста, бледный, одаренный красноре-

чием, увлекавшим толпу, говорящий свободно на

французском, немецком и латинском языках, новый

апостол пустился в путь, проповедуя по городам и

селам против богатых и сильных, которые спокойно

смотрели, что Святая Земля остается в руках невер-

ных и что добрый король Людовик IX томится в не-

воле в Египте. Себялюбие и честолюбие дворян вы-

вели Бога из терпения; чтобы спасти святые места и

Pierre de Fontaines, «Conseil», ch. XXI, art. 8.– Le Grand

d’Aussy, «Fabliaux», II, 112–3.– Существование «jus primae noctis»

оспаривали, но без достаточного основания. См.: H. Ch. Lea,

«Célibat sacerdotal», 2-е изд., с. 354.

829

Нищенствующие монахи

благочестивого короля, Бог обратился к бедным и

униженным, к безоружным и не имеющим предводи-

телей. Слова эти слушались с удовольствием, в осо-

бенности когда в них затрагивалось духовенство.

Нищенствующие ордены состоят из бродяг и лицеме-

ров; цистерцианцы заботятся только о деньгах и зем-

лях; бенедиктинцы – гордецы и обжоры; каноники

думают только о мирских благах и об удовлетворе-

нии плотских вожделений; епископы и их подчинен-

ные заняты только тем, как бы выжать побольше де-

нег, и для этого они не останавливаются ни перед

каким обманом. Когда же речь заходила о Риме и

папском дворе, то оратор не находил достаточно

сильных слов для их обличения. Народ, ненависть и

презрение которого к духовенству были безгранич-

ны, с удовольствием слушал эти речи и горячо при-

соединялся к движению, которое обещало ему, так

или иначе, перемену всего строя. Пастухи бросали

свои стада, земледельцы – свои плуги, не слушая

приказаний своих сеньоров, и, безоружные, спеши-

ли по стопам Венгра, не думая о завтрашнем дне и

не спрашивая о том, кто накормит их.

Не было также недостатка в людях, которые, за-

нимая высокое положение и увлекшись общим воз-

буждением, воображали, что Бог проявит чудеса на

пользу бедных и угнетенных, так как сильные мира

не сумели оказать им помощи. Даже сама королева

Бланш, мечтая спасти сына из плена, относилась

одно время благосклонно к этому движению. Оно

росло и достигло таких размеров, что в нем насчи-

тывалось более ста тысяч человек, выступавших под

сенью пятидесяти хоругвей, являвшихся эмблемой их

будущих побед. Естественно, подобное восстание

привлекало не одних только мирных и скромных лю-

дей. Едва это движение приняло размеры, обеспечи-

830

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

вающие неприкосновенность его участникам, как к

нему примкнули все элементы беспорядка, которых

было немало в ту эпоху, таковы ruptarii и ribaldi, сыг-

равшие столь видную роль в альбигойских войнах.

Они сбежались отовсюду, неся с собой ножи и кин-

жалы, сабли и топоры и придавая этому огромному

полчищу еще более страшный вид. Не трудно понять,

что насилия проявились тотчас же, так как винов-

ность высших классов перед остальными была в то

время настолько вопиюща, что неизбежно вызывала

во время смут кровавые расправы.

11 июня 1251 года эта толпа вступила в Орлеан,

вопреки воле епископа, но к удовольствию народа,

хотя богатые горожане и заперлись благоразумно в

своих жилищах. Все обошлось бы мирно, если бы

один горячий студент университета не прервал пропо-

веди Венгра и не уличил бы его в обмане; студент был

тут же убит одним из присутствовавших; немедленно

вспыхнули беспорядки; pastoureaux в неистовстве ки-

нулись на орлеанское духовенство, разбивали дома

духовных лиц, сжигали их книги, одних убили, а дру-

гих бросили в Луару. Знаменательное явление: народ,

как сообщают нам, смотрел на это как безучастный

зритель. Епископ и все, кто успел скрыться от гнева

толпы, бежали ночью и тотчас же предали город от-

лучению, чтобы наказать население за соучастие. Уз-

нав об этом, королева Бланш воскликнула: «Бог сви-

детель, что я думала, что эти люди в своей простоте

и святости возьмут Святую Землю! Но это какие-то

обманщики, и да будут они отлучены и уничтожены!»

Они были в самом деле отлучены, но раньше, чем их

постигла анафема, они успели дойти до Буржа, где в

одной ссоре был убит Венгр; тотчас же pastoureaux

рассеялись и наводнили всю страну своими шайками.

Пробудившиеся от своего столбняка, власти начали

831

Нищенствующие монахи

преследовать и без всякой жалости избивать их как

бешеных собак. Немногочисленные беглецы, достиг-

шие Англии, подняли там до пятисот крестьян, но

судьба их была такова же; говорили, что главный по-

мощник Венгра был захвачен на судне на Гаронне в

тот самый момент, когда он пытался скрыться, и что

при нем, кроме «волшебного порошка», были найде-

ны бумаги, писанные арабскими и халдейскими пись-

менами, в которых Вавилонский владыка обещал ему

поддержку.

Квази-религиозный характер этого восстания ясно

виден из поведения его вождей, которые разыгрывали

роль епископов, благословляли народ, кропили его

святой водой и даже совершали браки. Благосклонным

приемом, который pastoureaux встречали повсюду, они

были прежде всего обязаны своим враждебным отно-

шениям к духовенству; новое доказательство глубокой

ненависти народа к церкви и подтверждение мнения

высшего духовенства, что с эпохи Магомета ни одна

более серьезная опасность ни разу еще не угрожала

христианству

Еще более ярко выразилось духовное настроение

народа в первом появлении флагеллантов. В 1259 году

все население Перузы совершенно неожиданно и неиз-

весто почему было охвачено какой-то острой манией

покаяния. Зараза пошла дальше, и скоро вся Северная

Италия оказалась полна десятков тысяч кающихся. Дво-

ряне и крестьяне, молодые и старые, даже пятилетние

Matt. Paris ann. 1251 (с. 550–2).– Guill. Nangiac. ann. 1251.–

Amalrici Augerii «Vit. Pontif.» ann. 1251.– Bern. Guid. «Flor. Chronic.»

(D. Bouquet, XXI, 697).– Подобное и не менее крупное движение

произошло в 1309 году (Chron. Corn. Zanfliet, ann. 1309); другое, бо-

лее значительное,– в 1320 году (Guill. Nangiac. Contin. ann. 1320.–

Grandes Chron. V, 245–6.– Amal. Auger. «Vit. Poutif». ann. 1320).

832

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

дети попарно расхаживали повсюду в торжественных

процессиях, обнаженные до пояса, с плачем моля Бога

о милосердии и бичуя себя до крови ременными плетя-

ми. Женщины из скромности подвергали себя бичеванию

дома; но мужчины, не обращая внимания на суровую

зиму, день и ночь ходили по городам; предшествуемые

священниками с крестами и хоругвями, направлялись

они в церкви и падали ниц перед алтарями. По словам

современника, долины и горы оглашались воплями

грешников, взывающих к Богу, музыка и светские пес-

ни умолкли повсюду. Народом овладела какая-то лихо-

радка раскаяния. Ростовщики и воры возвращали неза-

конно ими нажитое; преступники исповедовали свои

преступления и отказывались от порочного образа жиз-

ни; двери темниц открывались, и узники свободно вы-

ходили из них; убийцы сами на коленях предавали себя

в руки родственников убитых ими, и эти родственники

со слезами целовали их; старые счеты были забыты, и

изгнанники вернулись домой. Повсюду царило боже-

ственное всепрощение, и люди, казалось, горели небес-

ным огнем. Движение охватило даже рейнские провин-

ции и через Германию проникло в Богемию; но все

туманные, порожденные им надежды рассеялись, ибо

движение это окончилось так же быстро, как быстро на-

чалось, и, кроме того, оно было признано еретическим.

Гумберт Паллавичино прибег к решительным мерам,

чтобы не допустить флагеллантов в Милан; как только

он узнал об их приближении, он приказал поставить

вдоль дороги триста виселиц, и несчастные при виде их

свернули с дороги

Monach. Paduan. lib. III, ann. 1260.– Chron. F. Francisci Pipini

ann. 1260.– Gesta treviror. archiep. c. 268.– Closener’s Chronik

(«Chron. d. deutschen Städte», VIII, 73, 104).– Lami, «Antichita

Toscane», 617.– Verri, «Storia de Milano» I, 264.