Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

973

Устройство инквизиции

течение всей своей остальной жизни помогать ежед-

невно одному нищему. По окончании «срока милосер-

дия» никому не давалось прощения; во время этой от-

срочки инквизитор должен был сидеть дома, всегда

готовый принимать признания и доносы; длинные ряды

вопросов были выработаны уже заранее, чтобы облег-

чить ему допрос являвшихся. Еще в 1387 году брат

Антонио Секко в деле еретиков вальденских долин на-

чал с того, что вывесил по церквам Пиньероля объяв-

ление, что всякий, кто в течение восьми дней сам до-

несет на себя или донесет на других, избавится от

всякого публичного наказания, за исключением случа-

ев ложной клятвы, данной перед инквизицией. Все, кто

отказывался явиться, отлучались от церкви

Бернар Ги утверждает, что этот порядок ведения

дел был очень плодотворен не только потому, что он

вызывал много обращений, но и потому, что он дос-

тавлял указания на многих еретиков, которые оста-

лись бы неизвестными: всякий кающийся был обязан

указывать всех, кого он знал или подозревал. Особен-

но настаивал он на ведении подобного расследования,

когда дело шло о том, чтобы схватить Совершенных

катаров, которых, благодаря их обыкновенно скрыт-

ной жизни, могли выдать только лица, пользующие-

ся их доверием. Легко представить себе, какой ужас

охватывал общину, когда в ней неожиданно появлял-

Guill. Pod. Laur. c. 43.– Vaissete, III, 402, 403, 404; Pr. 386.–

Raynald. «Annal.» ann. 1243, № 31.– Concil. Narbonn. ann. 1244.

c. I.– Concil. Bitter. ann. 1246, append., c. 2, 5.– Angeli de Clavasio

«Summa angel.» s. v. «Inquisitor» § 9.– Arch. de l’Inq. de Carcass.

circa 1245 (Doat, XXXI, 5).– Guid. Fulcod. Quaest. II.– Bern. Guid.

«Practica» P. IV (Doat, XXX).– Eymerici «Direct. Inquis.» 407–9.–

Practica super Inquis. (Mss. Bib. Nat. fond. lat. № 14930, fol. 227–

8).– Archivio Storico Italiano, 1865, № 38, с. 16–17.

974

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

ся инквизитор и начинал собирать доносы. Никто не

мог знать, какие толки ходили о нем; никто не мог

знать, к чему прибегнут личная вражда и фанатизм,

чтобы скомпрометировать его перед инквизитором.

И католики, и еретики имели равное основание вол-

новаться. Человек, который почувствовал склонность

к ереси, не имел уже более ни минуты покоя при

мысли, что слово, сказанное им мимоходом, могло

быть сообщено инквизитору его близкими и его са-

мыми дорогими друзьями; под влиянием этой мысли

он уступал перед чувством страха и выдавал друго-

го из боязни не быть выданным самому. Григорий IX

с гордостью вспоминает, что в подобных случаях ро-

дители выдавали своих детей, дети – своих родите-

лей, мужья – жен, жены – мужей. Мы смело можем

верить Бернару Ги, что всякое разоблачение вело за

собой новые, пока, в конце концов, вся страна не по-

крывалась невидимой сетью; он добавляет при этом,

что многочисленные конфискации, бывшие следстви-

ем этой системы, также играли здесь видную роль

Ареной этих предварительных действий обыкно-

венно являлся монастырь того ордена, к которому

принадлежал инквизитор, если в данной местности

был такой монастырь, или дворец епископа, если та-

ковой был в городе. В других случаях занимались

церкви или муниципальные здания, так как все влас-

ти, и светские, и духовные, были обязаны оказывать

всякое, зависевшее от них, содействие. Тем не менее,

у каждого инквизитора была своя главная квартира,

где он должен был хранить показания обвинителей и

признания обвиняемых; туда также уводил он под

конвоем, который обязаны были давать ему светские

власти, арестованных, которых, по его мнению, надо

Bern. Guidon. loc. cit.– Ripoll. I, 46.

975

Устройство инквизиции

было держать при себе; что же касается других, то

он ограничивался тем, что приказывал им явиться к

нему в определенный день, потребовав от них пред-

варительно поручительства.

В первое время местом заседания судилища был

монастырь нищенствующих; общественная же или

епископская тюрьма была к услугам инквизитора для

размещения его арестованных. Со временем были

выстроены специальные здания, снабженные одиноч-

ными камерами и темницами

, где несчастные всегда

находились под наблюдением своих будущих судей.

Здесь же обыкновенно происходило судебное разби-

рательство, хотя иногда оно имело место и во двор-

це епископа, особенно если этот последний был рев-

ностен и работал вместе с инквизитором.

Сначала не было надобности в определении мини-

мального возраста инквизитора; провинциал мог выб-

рать любого из членов своего ордена. По-видимому,

были часты случаи назначения молодых неопытных

людей, так как Климент V, в своей реформе инкви-

зиции, определил минимальный возраст инквизитора

в сорок лет. Бернар Ги протестовал против этого,

указывая на то, что часто более молодые люди были

способны к выполнению инквизиторских обязаннос-

тей, и что не требовалось известного возраста для

епископов и их викариев, а они, между тем, пользо-

вались инквизиторской властью. Тем не менее, издан-

ное правило осталось в силе. В 1422 году тулузский

провинциал назначил инквизитором в Каркассон

32-летнего брата Раймунда Лилльского; хотя он и был

утвержден генералом ордена, но все же обратились

Одиночная камера, устроенная вдоль стены, называлась

«murus», в противоположность собственно темнице, называвшей-

ся «carcer».

976

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

к Мартину V, который предписал оффициалу Але

произвести расследование и, если брат будет признан

достойным, то сделать для него исключение из кано-

на Климента

По большей части, дела велись одним инквизито-

ром, но иногда их было двое. Ведший дело инквизи-

тор обыкновенно имел помощников, которые произво-

дили следствие и снимали предварительный допрос; он

мог просить провинциала дать ему столько помощни-

ков, сколько находил нужным, но не имел права сам

выбирать их. Иногда в том случае, когда епископ го-

рел желанием преследования, он самолично выступал

в роли помощника инквизитора; чаще же им являлся

приор местного доминиканского монастыря. Там, где

государство несло издержки по содержанию инквизи-

ции, по-видимому, был известный контроль за числом

помощников инквизитора; так, например, в Неаполе в

1269 году Карл Анжуйский давал инквизитору толь-

ко по одному помощнику

Эти помощники заменяли инквизитора во время

его отсутствия и, таким образом, слились с комисса-

рами, ставшими существенным элементом инквизи-

ции. Уже с XII в. установилось, что уполномоченный

Рима, облеченный судебной властью, мог передове-

рять свои права другому лицу; в 1246 году собор в

C. 2. Clement. V. III.– Bern. Guidon. «Gravam.» (Doat, XXX,

117–128).– Ripoll. II, 610.– В 1431 г. Евгений IV сделал исклю-

чение, назначив инквизитором одно лицо 36 лет (Ripoll. III, 9).

Concil. Biterrens. ann. 1246, c. 4.– Molinier, с. 129, 131, 281–

2.– Hauréau, «Bernard Délicieux», 28.– Waddingi «Annal.» ann.

1261, № 2.– Urbani PP. IV. Bull. «Ne catholicae fidei», 26 oct.

1262.– Bern. Guidon. «Practica», P. IV (Doat, XXX).– Eymerici

«Direct. Inquis.», 557, 577.– Archivio di Napoli, Mss. Chiocarello.

T. VIII; ibid. Registro 6, Lett. D, f. 35.

977

Устройство инквизиции

Безье дал инквизитору право назначать вместо себя

уполномоченного всякий раз, когда он находил нуж-

ным произвести расследование на месте, куда не мог

отправиться сам лично. Иногда давались особые по-

ручения; так, например, Понс де Порнак, инквизитор

Тулузы, уполномочил в 1276 году доминиканского

приора из Монтобана расследовать дело Бернара де

Сольгак и, запечатав, переслал допрос к нему.

Провинции инквизиторов были настолько обширны,

что приходилось разделять работу, в особенности в пер-

вое время, когда еретики были очень многочисленны и

требовали целую армию следователей. Но право назна-

чать полномочных комиссаров было признано за инк-

визитором законом, по-видимому, только в 1262 году

Урбаном IV, а в конце столетия потребовалось подтвер-

ждение этой привилегии со стороны Бонифация VIII.

Эти комиссары или викарии отличалиь от помощников

тем, что их назначал и увольнял лично сам инквизитор.

Как мы уже говорили, они сделались существенным эле-

ментом инквизиции и вели дела в местностях, весьма уда-

ленных от главного судилища. Если инквизитор был в

отсутствии или был занят, то один из них мог временно

заместить его; инквизитор мог также назначить себе ви-

карного. После реформ Климента в 1317 году эти комис-

сары, как и их начальники, не могли быть моложе соро-

ка лет. Они были облечены полной инквизиторской

властью, они могли вызывать, арестовывать и допраши-

вать свидетелей и подозреваемых, они могли даже при-

бегать к пытке и приговаривать к тюрьме. Вопрос, име-

ют ли они право приговаривать к смертной казни, был

спорный, и Эмерик держится того мнения, что это пра-

во должно принадлежать только одному инквизитору; но

как мы увидим ниже, на деле Жанны д’Арк и вальден-

сов Арраса, что это ограничение соблюдалось далеко не

всегда. Упомянем еще, что в отличие от инквизиторов

978

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

комиссары не имели права назначать вместо себя упол-

номоченных

Позднее, время от времени выступает еще другой

член суда инквизиции, носящий звание советника. В

1370 году каркассонская инквизиция считала себя

вправе назначать трех советников, которые были

освобождаемы от всяких местных налогов. В одном

документе 1423 года этим лицом является не домини-

канец, а лиценциат прав. Несомненно, подобный со-

ветник был крайне полезен судилищу, хотя его офи-

циальное положение было неопределенно. Цангино

говорит нам, что в общем инквизиторы были совер-

шенно незнакомы с законами. В большинстве случа-

ев это не имело значения, так как судопроизводство

было в высшей степени произвольно, и редко обвинен-

ный решался жаловаться на решение; но случалось,

что жертвы инквизиции проявляли упрямство, тогда

она нуждалась в советах лица, знакомого с законами

и с налагаемой ими ответственностью. Эмерик всяко-

му комиссару советует оградить себя содействием

скромного адвоката, чтобы избежать ошибок, которые

могут повредить инквизиции, вызвать вмешательство

папы и, быть может, лишить его места

C. 11, 19, 20 Extra I. 29. Concil. Biterrens. ann. 1246, c. 3.– Coll.

Doat, XXV, 230.– Urbani PP. IV. Bull. «Licet ex omnibus», 20 mar.

1262.– Guid. Fulcod. «Quaest.» IV.– C. 11 Sexto v. 2.– C. 2. Clement.

V, 3.– Bernardi Guid. «Practica», P. IV (Doat, XXX).– Eymerici «Direct.

Inq.», с. 403–6.– Zanchini «Tract. de Haeret.» c. XXX.

Непонятно, почему в 1276 г. ломбардские инквизиторы, брат Ник-

коло да Кремона и брат Даниелэ Жуссано, собрали в Пиаченце экс-

пертов для решения вопроса, имеют ли они право или нет назначать

делегатов; вопрос был разрешен в отрицательном смысле (Campi,

«Dell’Historia Ecclesiastica de Piacenza», P. II, с. 308–9).

Archives de l’Evêché d’Albi (Doat, XXXV, 136, 187).– Zanchini,

«Tract. de Haeret.» c. XV.– Eymerici «Direct.», с. 407.

979

Устройство инквизиции

Так как глубокая таинственность была существенной

чертой всех судебных дел инквизиции, как только уп-

рочилось ее положение, то сделалось общим правилом,

что показания и свидетелей, и обвиняемых делались

обязательно в присутствии двух беспристрастных лю-

дей, не принадлежащих к инквизиции, но приносивших

клятву хранить в тайне все, что услышат. Инквизитор

мог для этого пригласить любое лицо по своему усмот-

рению. Преимущественно такими представителями об-

щества бывали лица духовного звания, обыкновенно

доминиканцы, «люди скромные и религиозные», кото-

рые должны были вместе с нотариусом подписать про-

токол показаний и удостоверить его правильность. Хотя

об этом и не говорится ничего в наказах собора в Безье

1246 года, но показания, дошедшие до нас от 1244 года,

свидетельствуют, что это уже вошло в обычай. Частое

подтверждение этого правила рядом последовательных

пап, и тот факт, что оно было внесено в канонические

законы, показывают, что ему придавали большое зна-

чение как средству помешать нарушению справедли-

вости и придать всему судопроизводству вид беспри-

страстного. Но и в этом, как и во всем, инквизиторы

переделали закон в свою пользу и, не стесняясь, от-

брасывали все ничтожные ограничения, которые папы

ставили их могуществу.

В 1325 году один священник по имени Петр де

Торнамир, обвиненный в принадлежности к францис-

канцам-спиритуалам, был приведен умирающим пе-

ред каркассонской инквизицией. Инквизитор был в

отъезде. Его заместитель и нотариус в присутствии

трех мирян стали брать показания, но обвиняемый

умер до окончания допроса; когда он уже лишился

дара слова, вошли два доминиканца и, не посмотрев

на то, что показания не были закончены, скрепили их,

подписавшись под ними. На основании этого непра-

980

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

вильного суда было поднято преследование против

умершего священника; но этим были затронуты ин-

тересы наследников, которые желали спасти имуще-

ство от конфискации. Спор тянулся тридцать два

года, и когда в 1357 году инквизитор попросил собра-

ние экспертов утвердить приговор, двадцать пять

юристов высказались против, и только двое – оба до-

миниканца – защищали его. Немного позднее Эмерик

объяснил своим братьям, как обходить это правило,

когда оно было стеснительно: достаточно было в кон-

це протокола допроса засвидетельствовать присут-

ствие двух достойных доверия лиц, после прочтения

показаний допрашиваемому.

Никто из посторонних не имел права присутство-

вать на суде; исключение делалось в течение несколь-

ких лет только в Авиньоне, где около половины XIII в.

представители магистратуты временно добились для

себя и нескольких сеньоров права присутствовать при

судоговорении. В других же местах повсюду несчас-

тные, защищавшие перед судьями свою жизнь, были

всецело в руках инквизитора и его креатур

Состав судилища дополнялся нотариусом, видным

и весьма уважаемым должностным лицом средних

веков. Все судопроизводство инквизиции, все вопро-

сы и ответы записывались; всякий свидетель и вся-

кий обвиняемый были обязаны удостоверить правиль-

ность своих показаний, когда они прочитывались им

Coll. Doat, XXII, 273 сл.– Innoc. PP. IV. Bull. «Licet ex

omnibus», 30 mai 1254.– Bern. Guidonis «Practica», P. IV (Doat,

XXX).– Clem. PP. IV. Bull. «Prae Cunctis», 23 feb. 1266.– C. 11, §

1 Sexto V. 2.– Concil. Biterr. ann. 1246, c. 4.– Alex. PP. IV. Bull.

«Prae Cunctis», 9 nov. 1256.– Archiv. de l’Inq. de Carcass. (Doat,

XXXIV, 11).– Molinier, «L’Inquis. dans le midi de la France», с. 219,

287.– Eymerici «Direct. Inq.», с. 426.

981

Устройство инквизиции

в конце допроса, и приговор основывался исключи-

тельно на показаниях, добытых таким путем. Обязан-

ность нотариуса была очень тяжелой, и иногда в по-

мощь ему приглашались писцы; но он был обязан

лично скреплять все документы. Текущие дела суди-

лища давали груду бумаг; их все надо было перепи-

сать для архивов; кроме того, различные инквизиции

постоянно обменивались копиями со своих дел, так

что работы было много. Инквизитор мог и здесь по-

требовать бесплатной помощи любого подходящего

для этого лица; но было опасно доверять ведение

всех этих бумаг людям, не получившим специальной

подготовки. В первое время можно было потребовать

услуг любого нотариуса, преимущественно кого-ни-

будь из доминиканцев, кто был раньше нотариусом;

если не было под руками ни одного нотариуса, то

вместо него можно было взять двух «скромных» лю-

дей. Подобная замена, к которой прибегали инквизи-

торы во время своих разъездов, часто вызывала зат-

руднения. В городах, где происходили постоянные

заседания инквизиции, нотариусом было определен-

ное и получавшее жалованье должностное лицо. Ког-

да Климентом V была сделана попытка реформы, то

было предписано, чтобы этот нотариус давал прися-

гу перед епископом и перед инквизитором. На это

возражал Бернар Ги, указывая на то, что часто непред-

виденные условия дела требуют увеличения числа но-

тариусов, и что в тех местах, где не было обществен-

ных нотариусов, их обязанности должны исполняться

компетентными лицами; часто, добавляет он, случа-

ется, что виновные вдруг сознаются, но если их по-

казания не будут тотчас же записаны, то они берут

назад свои слова и начинают искажать истину. Стран-

ная вещь – инквизитор не имел права назначать но-

тариуса! «Он может,– говорит Эмерик,– предложить

982

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

папе трех или четырех лиц, но назначение зависит

только от папы. Этот порядок вызывает такое недо-

вольство среди местных властей, что инквизитор сде-

лает умнее, если удовлетворится нотариусами епис-

копов или нотариусами светских магистратов»

Огромная масса документов, порожденная этими

бесчисленными руками, составляла предмет особой за-

боты; ее значение было оценено с самого начала. В

1235 году был поднят вопрос о сознаниях раскаиваю-

щихся, и их стали тщательно записывать в особые

специальные книги. Вскоре это вошло во всеобщий

обычай; инквизиторам было приказано сохранять все

судопроизводство от первого вызова в суд до пригово-

ра вместе со списком тех, кто дал присягу защищать

веру и преследовать ересь. Этот указ неоднократно по-

вторялся; кроме того, было предписано, чтобы со всех

документов снимались копии, и чтобы одна из них по-

мещалась в безопасном месте или передавалась епис-

копу. Книга Приговоров тулузской инквизиции, за

период времени от 1308 по 1323 год, напечатанная Лим-

Bern. Guid. «Practica», P. IV (Doat, XXX).– Urbani PP. IV. Bull.

«Licet ex omnibus», ann. 1262, § 6, 7, 8 (Mag. Bull. Rom. I, 122).–

C. 1, § 3 Clement. V. 3.– Coll. Doat, XXX, 109–110.– Eymerici

«Direct. Inq.», с. 550.

Какое видное значение придавали нотариусам и вопросу об их

числе, видно из папских привилегий, касающихся нотариусов. Так,

например, 27 ноября 1295 г. Бонифаций VIII разрешил Лионско-

му архиепископу назначить пять нотариусов; 22 января 1296 г. он

позволил епископу аррасскому назначить трех, а епископу

амьенскому двух (Thomas, «Registres de Boniface VIII», I, № 640

bis 660, 678 bis).

В 1286 г. французский провинциал жаловался Гонорию IV на

малочисленность нотариусов в королевстве, и папа разрешил ему

назначить еще двух (Ripoll. II, 16).