Докучаев И.И. Ценность и экзистенция. Основоположения исторической аксиологии культуры

Подождите немного. Документ загружается.

дым образом стоит собственная ценностная модель,

и художественная ценность заключается как раз в

том, что конфликт этих моделей нельзя разрешить.

Художественное восприятие есть неотъемлемая

сторона художественного творчества. Оно есть за

вершающий его аккорд. Именно на долю реципиен

та остается интерпретация ценностного конфликта.

Реципиент конкретизирует эмоциональную, визу-

альную и идеальную схему образа, наполняет их сво-

им опытом, но, конечно, решающий элемент этой

конкретизации — реконструкция ценностной моде-

ли. Именно реципиент превращает схематизиро-

ванный художественный образ в наполненный эсте-

тический объект. Мы уже говорили, что образ один,

а интерпретаций бесчисленное множество. Эту ин-

терпретацию Т. Липпс называл эмпатией, вчувство-

ванием.

Вчувствование есть наполнение схемы соб-

ственным опытом. Это не означает, что схема тут не

играет никакой роли, это не безразличная форма, ее

наполнение не может быть произвольным, но она в

процессе наполнения изменяется. Ни одно из изме

нений не может быть окончательным, поскольку

форма не дает для этого оснований, но форма может

и запретить некоторые исполнения, и позволить оп

ределить другие исполнения как наиболее близкие

ее основаниям. Эстетическое вчувствование отли

чается от этического, коммуникативного. Мы уже

отмечали, что это отличие заключается в нейтрали

144 И. И. ДОКУЧАЕВ

Липпс Т. Философия природы. М., 2007.

зации воли, ценностного стремления. Когда Отелло

душит Дездемону, нет смысла и необходимости ки

даться ей на помощь, поскольку ее бытие условно и

поскольку смысл ее бытия именно в ее гибели. От

ношение к ней в качестве катарсиса есть художест

венная реконструкция ценностной модели ее бы

тия. Художественная реконструкция ценностной

модели отличается от познавательной не только сво-

ей значительной эмоциональностью, тогда как по-

знавательная — рациональна (рациональностью ре-

конструкция художественной ценности тоже обла-

дает), но, прежде всего, тем, что художественную

ценностную модель в принципе реконструировать

невозможно, точнее, ее реконструкции никогда не

будут окончательными. Познавая ценностные моде-

ли прошлого или других народов, мы, по крайней

мере, уверены, что они существовали, и существова-

ли в определенном виде. Переживая ценностные ху-

дожественные модели, мы никогда не можем быть

уверены, что правильно это делаем, ибо сам крите

рий правильности их переживания чрезвычайно не

определен. То же самое следует сказать и о художест

венных оценках. Если ценностная модель является

неопределенной, такова же и оценка того, что ею

моделируется. Однако еще раз подчеркну: художест

венные ценностные модели и оценки имеют нео

пределенный схематический характер, их же интер

претации эту неопределенность снимают, хотя и не

окончательно, а потенциально бесконечно. Наибо

лее близкая художественному произведению рекон

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 145

струкция его ценностных моделей, таким образом,

будет заключаться в выстраивании сложных, проти

воречивых интерпретаций.

Ценностные и художественные модели.

Подведем итог нашему сравнению ценностей и

художественных образов, обратившись к истории

их взаимоотношений. Ценность моделирует реаль-

ность действительную, художественный образ —

возможную или необходимую. Ценность имеет оп-

ределенное и наполненное содержание, художест-

венный образ — неопределенное и схематичное.

Ценность моделирует артефакты культуры, художе-

ственный образ — собственные интерпретации;

ценность разомкнута к реальности, образ замкнут

на своей собственной логике.

Однако в истории взаимоотношений художест-

венных образов и ценностей имел место период

(впрочем, и теперь подобные формы существуют,

хотя и на фоне других — специализированных ху

дожественных и ценностных явлений), когда худо

жественный образ был частью ценностной модели

и влиял на существо соответствующей ценностной

ориентации. Речь идет о таком явлении, как мифо

логия, которая лежит в основании религиозной

традиции. Миф объединяет свойства художествен

ного образа и ценностной модели, обеспечивая

специфические условия религиозной практики. Он

лежит в основе осуществления всех ее важнейших

функций.

146 И. И. ДОКУЧАЕВ

Миф как синтез деонтологической референции

ценностной модели и условной референции художест



венной модели.

Миф есть ценностная модель, обладающая

всеми свойствами художественного образа. Это

означает, что миф моделирует фактически две ре

альности — действительную (профанную) и воз

можно-необходимую (сакральную). Сакральная

реальность для верующего человека не менее под-

линна, чем профанная. И все-таки даже для ве-

рующего человека доступ в сакральную реаль-

ность открыт не всегда, и требуются специальные

ритуальные практики, позволяющие соприкос-

нуться с ней. Структура мифа устроена именно

как доступ к сакральной реальности.

Между художественным образом и миром нет

непосредственной связи. То, что изображает или

выражает искусство, либо никогда не существо-

вало, либо его существование не имеет значения

само по себе, но лишь в качестве материала для

формирования художественного образа, как в ис

торическом романе или портрете. Научная кон

цепция указывает на непосредственно сущест

вующие или существовавшие явления. Миф есть

своеобразный промежуточный артефакт, указы

вающий на явления, существование которых

подлинно лишь для верующего человека. Миф

есть по существу художественный образ, кото

рый приобретает референцию научной концеп

ции.

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 147

Художественный компонент мифа заключается

в том, что он моделирует реальность, доступ к ко

торой открыт не для каждого, а только для верую

щего человека в ходе ритуального наполнения

мифа реальностью веры. Для неверующего челове

ка эта реальность ничем не отличается от художе

ственной реальности. Она и структурно такова,

что полностью ей соответствует, а именно отлича-

ется тем же схематизмом, неопределенностью, ус-

ловностью, целостностью. Миф — это художест-

венный образ, к которому относятся как к знаку

реального. Миф, как и художественный образ, од-

новременно воспроизводит и ценностно редакти-

рует реальность, но при этом ценностный компо-

нент его основан на религиозных канонах, а не на

интуиции художника. Материя мифа так же, как и

материя художественного образа, чужда имплан-

тированной в нее сущности изображенных или

выраженных явлений. Однако материя худо

жественного образа не содержит эту сущность так,

чтобы вместе с ней в качестве знака указывать на

реальность, в которой эта сущность воплощена в

естественной для нее материи. В этой условной са

мореференции художественный образ сближается

с преобразовательной вещью. Миф так же, как и

художественный образ, указывает на сущность

особого мира, не являющегося подлинным для не

верующего человека. Но вместе с тем этот мир не

есть чистая условность, для верующего человека

он даже подлиннее реальности. Поэтому миф

148 И. И. ДОКУЧАЕВ

сближается здесь с научной концепцией. Он —

знак сакрального.

Миф есть ценностная модель, имеющая и худо

жественные, и познавательные аспекты. Она описы

вает сакральную реальность (или присутствие са

кральной реальности в профанной) целостно и нео

пределенно, но при этом расставляет в ней четкие

ценностные акценты. Она моделирует деятельность

человека, делая ее соответствующей сакральной ре-

альности и ее ценностным структурам. Реконструк-

ция ценностей мифа крайне сложна в силу их художе-

ственной неопределенности. Эта реконструкция

ценности мифа есть синтез художественной и позна-

вательной реконструкции ценностных моделей. Ко-

нечно, с одной стороны, она облегчается большей

определенностью ценности мифа, чем определен-

ность ценности чистого искусства, а с другой — свя-

щенным преданием, представляющим собой опыт

правильной интерпретации сакральных образов-

ценностей. Такой неопределенно-определенный ха

рактер ценностей мифа оберегает их от разрушений

рефлексивной критики, сохраняет в неприкосновен

ности религиозные традиции на долгое время. Спо

рить с неопределенно высказанным тезисом невоз

можно. А вместе с тем эта художественность религи

озных ценностей придает особую значимость каждой

их интерпретации, хотя ни одна из них не является

окончательной. Любой верующий может считать

личный опыт значимым для своего сообщества и при

этом не разрушить единство социально-религиозных

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 149

традиций. Всякая религиозная традиция в силу этого

в сердцевине своей имеет ценностно-художествен

ную модель или миф. Это может быть притча, демон

стрирующая проникновение сакральной реальности

в профанную так, что интерпретация сущности са

крального, т. е. ценностная модель мира, лишь наме

чается, но остается в силу своего художественного

схематизма и противоречивости неопределенной.

Это может быть вещественный образ (статуя бога),—

также отличающийся художественным схематизмом

и бесконечной неопределенностью, присущей кон-

кретным вещам,— в существо которого верят как в

сакральную реальность.

Ритуал есть максимальное наполнение художест-

венной неопределенности мифа ценностной реаль-

ностью веры, хотя вся жизнь верующего человека

проходит под знаком мифологизации, т. е. под влия-

нием ценностных мифологических моделей. Однако

с течением времени влияние мифов и вера в них ос

лабевает как на уровне ритуалов, так и на уровне по

вседневности. В тот момент, когда сакральное пре

вращается в условное, когда художественная струк

тура мифа перестает моделировать сакральную

реальность и замыкается в самой себе, миф перестает

существовать, превращаясь в чистое искусство. Тем

не менее ценностные ориентации известны не толь

ко благодаря религиозным мифам. Без ценностей

жизнь человека невозможна, а без религии возмож

на. На смену религиозным мифам приходят мифы

политические. На смену сакральной реальности ре

150 И. И. ДОКУЧАЕВ

лигиозного мифа приходит реальность идеологиче

ская. У результата этого превращения имеется своя

специфика, хотя многие свойства религиозного

мифа сохраняются и у мифа идеологического.

Расщепление референции в художественной и ак



сиологической практике.

Политический миф имеет похожую с религиоз-

ным мифом структуру. В основе его художествен-

ный образ с неопределенной схемой возможной

или необходимой реальности, т. е. ее ценностное и

целостное описание. Здесь, однако, имеется неко-

торая специфика, связанная с тем, что политиче-

ский миф более фрагментарен и менее фундамента-

лен, чем религиозный. В этом плане он ближе к ху-

дожественному образу. Ценностная структура этой

реальности уточняется так же, как и в случае рели-

гиозного мифа, т. е. путем отсыла к своеобразной

политической действительности. В эту действи

тельность приходится верить так же, как и в религи

озную. Разница, однако, заключается в том, что по

литическая реальность может и не иметь сакраль

ных аспектов, но и они не исключены. Можно даже

утверждать, что сакрализация политической реаль

ности в той или иной мере просматривается в лю

бом идеологическом мифе. Тем не менее классиче

ский идеологический миф предполагает моделиро

вание совершенной реальности не в мире ином, а в

историческом мире. Это, как правило, светлое бу

дущее, реже, совершенное настоящее, связанное с

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 151

деятельностью лидера или властной социальной

группы (партии, сословия, класса, касты). Если мо

делируется светлое будущее, настоящее выступает

как подготовка к нему, благодаря которой его кон

туры проступают сквозь временные отклонения от

идеала. Весь сакральный мир оказываются посюс

торонней реализацией этого идеала. Он не имеет

собственной онтологической среды и полностью

помещается в план исторического бытия. Некото-

рые религиозные доктрины также утверждают сво-

его рода будущую историчность сакральной реаль-

ности, но в любом случае они предполагают эту са-

кральную реальность как подлинную и вечную, а не

только как будущую.

Интерпретация политического мифа также имеет

ряд слоев, сходных с интерпретацией мифа религиоз-

ного. Постольку, поскольку в основе мифа художест-

венный образ, относительно его ценностных компо-

нентов требуется произвести художественно-ценно-

стную реконструкцию. Это есть уже упоминавшееся

выше эмоционально-рационально-волюнтативное

переживание. Волюнтативная компонента добавля

ется в интерпретацию религиозного и политического

мифа как обязательный аспект ценностно-ориента

ционной деятельности. На основе интерпретации

мифа возникает конкретная модель поведения. По

литическое поведение имеет так же, как и религиоз

ное, два варианта — ритуал и повседневность.

Ритуал есть воспроизведение мифа, это своего

рода мультиплицирование его, в ходе которого ма

152 И. И. ДОКУЧАЕВ

териальная основа мифа изменяется, а духовное со

держание остается прежним, но доступным для уча

стников ритуала, интерпретирующих таким обра

зом миф. Существо всякого религиозного мифа

связано с сохранением мира, воспроизводить миф в

ритуале следует для того, чтобы поддерживать при

емлемые и традиционные условия человеческого

бытия. В этом смысле миф есть модель собственной

мультипликации. Миф есть знак, а мультипликация

мифа есть моделируемая этим знаком реальность.

Знак разворачивается в реальность благодаря смене

его материального субстрата. Вместо специальных

означающих таким субстратом выступает сам чело-

век и его социум.

Как правило, содержание ритуализируемого

мифа связано с гибелью и возрождением мира и

субъектов этих процессов — богов. Во время ри-

туала эта гибель и возрождение сопровождается

жертвоприношениями, помогающими их осуще

ствлению. Чтобы гибель была преодолена возрож

дением, необходимо жертвоприношение, оно мо

жет иметь магический характер прямого вмеша

тельства в ход вещей или мистический характер

молитвенной просьбы или искупления грехов. Ре

лигиозный социум в ходе ритуала воспроизводит

миф так, что становится сам его участником, сам

гибнет, сам возрождается, сам способствует воз

рождению, сам является богом и сам помогает

богу или природе совершить положенный им путь

бытия.

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 153