Докучаев И.И. Ценность и экзистенция. Основоположения исторической аксиологии культуры

Подождите немного. Документ загружается.

результате научения созданные орудия труда также

не обладают ценностью, а скорее полезностью, их

использование иногда не ограничивается сезоном

или даже несколькими сезонами не в силу вопло

щенной в них ценности, а в силу требующего этого

инстинкта и закрепляющего этот инстинкт прак

сеологического эффекта. Человек не только ис

пользует технику, чтобы улучшать решение своих

утилитарных проблем, но и чтобы накапливать зна-

ния об этих решениях, создавая таким образом во-

круг себя искусственную среду существования —

культуру. Эта культура представляет собой комби-

нацию и синтез индивидуального опыта, следова-

тельно, в основе ее лежат ценностные модели.

Среди сигналов животных нет знаковой систе-

мы, которую можно было бы охарактеризовать как

язык. Согласно восходящей к зоосемиотике Т. Си-

беока концепции, сигналы животных вообще

лишены какой бы то ни было семантики и синтак

тики. У элементов коммуникативных систем жи

вотных, действительно, нет социально фиксиро

ванных значений (хотя это положение тоже требует

уточнения, о котором речь пойдет ниже), но отсюда

еще не следует, что подобные элементы вообще ли

шены значения, причем вполне обобщенного.

К. Э. Фабри выделяет три важнейших типа зоосе

мантики: опознавательная и скрывающая (мимик

рирующая), сигнализирующая о состоянии особи,

предупреждающая об опасности; эта семантика

транслируется с помощью различных типов индек

264 И. И. ДОКУЧАЕВ

сальных означающих: оптических (цвет, поза, дви

жение), акустических, тактильных и химических.

Н. А. Тих дополняет типологию К. Э. Фабри регуля

тивной и координирующей поведение другой особи

семантикой.

Элементы коммуникативных систем животных

имеют типичную сигнально-индексальную семан

тику. Содержание сигнала не сводится только к ма-

териальным компонентам, более того, непосредст-

венно (в чувственном восприятии) присутствую-

щие материальные компоненты (например,

акустические) выражают (сигнализируют) отсутст-

вующие (в том же восприятии) компоненты психи-

ческие (ибо у длины звуковой волны и эмоции стра-

ха нет ничего общего, кроме ощущающего их орга-

низма). И животное различает эти компоненты,

хотя и без свойственной человеку абстракции, т. е.

именно как компоненты целостной ситуации.

То же самое следует сказать и о синтактике эле

ментов коммуникативных систем животных; нет

никаких серьезных аргументов, опровергающих ее

существование. Сигналы животных иногда имеют

сложную структуру, представляющую собой либо

простую последовательность, либо даже такую,

смысл которой несводим к смыслам составляющих

ее компонентов (такие данные имеются относи

тельно коммуникативного поведения морских жи

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 265

Фабри К. Э. Основы зоопсихологии. М., 2001. С. 86.

Тих Н. А. Предыстория общества. Л., 1970. С. 268.

вотных). Однако возможность передачи животны

ми с помощью подобных синтактических знаковых

систем абсолютно новой информации, что харак

терно для языка человека, принципиально отсутст

вует.

Человеческий язык как интериоризация орудий

труда есть способ опредмечивать любое внешнее

содержание, а как орудие абстрактного мышле-

ния — любое внутреннее содержание. Язык, труд и

мысль связаны неразрывно, но не тождественны. В

основе их связи — индивидуальный опыт, потреб-

ность в его сохранении и аккумуляции. А это озна-

чает, что в основе их связи — порождение ценно-

стей.

Особым и тесно связанным с предыдущими

проблемами является вопрос о природе кода сигна-

лов животных. Его существование также подверга-

ется сомнению. Наиболее аргументированной точ-

кой зрения такого рода является концепция

Е. Н. Панова. Исследуя коммуникацию птиц, уче

ный приходит к выводу о непрерывности и неспе

цифичности их сигналов.

Однако, как известно,

условием коммуникации является специфичность

и определенность ее средств. Е. Н. Панов выдвигает

гипотезу, согласно которой птицы понимают друг

друга не в силу стереотипности их сигналов, а в

силу, с одной стороны, их периодической готовности

266 И. И. ДОКУЧАЕВ

Панов Е. Н. Механизмы коммуникации у птиц. М.,

1978. С. 287.

к подобному пониманию (например, в период спа

ривания или строительства гнезд), а с другой сторо

ны, благодаря избыточности их коммуникации,

достигающей, в конце концов, методом проб и

ошибок эффекта в одном из многочисленных своих

актов. Однако по данным многих других исследова

телей, в коммуникативных системах животных, на

ряду с неспецифичными, все-таки существуют сиг-

налы, имеющие вполне определенную функцию.

Ни у кого не возникает сомнения, например, в

смысле агрессивного рычания собаки, «зигзагов»

колюшки или натравливания уток.

Еще одной проблемой изучения коммуникации

животных является происхождение его кодов.

Средства коммуникации животных бывают врож-

денными и полученными в результате научения. Но

вопрос о происхождении кодов коммуникации не

сводится к проблеме его источника, важно также

понять структуру самого процесса происхождения.

Многие средства коммуникации животных, по

мнению ряда ученых, произошли в процессе ритуа

лизации. «Эволюционный процесс, „ухватываю

щий“ сигналы и делающий их более заметными и

видоспецифичными, называется ритуализацией»;

ритуализация превращает в сигналы движения, ко

торые «первоначально не обладали знаковой функ

цией».

Однако не все коммуникативные средства

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 267

Тинберген Н. Социальное поведение животных. М.,

1993. С. 122.

являются следствием ритуализации. По мнению

Е. Н. Панова, коммуникация вполне возможна

даже и без нее, а именно — на основе непрерывных

и незаметных сигналов, броскость же сигналов час

то зависит от уровня общей эмоциональности вида

животных; у многих высших животных эволюция

идет как раз по пути ухода от жесткой стереотипно

сти сигналов.

Ритуализация есть в некотором смысле симво-

лизация и дебиологизация поведения животных,

она может приводить даже к определенным опас-

ным для выживания вида последствиям (так, ритуа-

лизованное поведение самцов некоторых птиц и

насекомых, направленное на привлечение самки,

отвлекает их от самозащиты и, более того, делает за-

метными для хищников). Ритуализацию, конечно,

в любом случае нельзя понимать как процесс, тож-

дественный передаче индивидуального опыта чело-

века обществу. Но некоторые аналогии такого рода

возможны. К. Лоренц пишет: «Образование ритуа

лов посредством традиций, безусловно, стояло у ис

токов человеческой культуры, так же, как перед тем,

на гораздо более низком уровне, филогенетическое

образование ритуалов стояло у зарождения соци

альной жизни высших животных»; и далее: «В обо

их случаях какое-то действие, посредством которо

го вид или культурное сообщество преодолевает ка

кие-то внешние обстоятельства, приобретает

268 И. И. ДОКУЧАЕВ

Панов Е. Н. Цит. соч. С. 30, 32.

совершенно новую функцию — функцию сообще

ния».

Различие между ритуализованным поведе

нием животного и человека заключается в осозна

нии последним разрыва между ритуализованным

поведением и его ставшим полностью условным

коммуникативным значением, что как раз и пре

вращает данный факт в символ; животное же не

осознает подобного разрыва, поведение и его не-

биологический смысл остаются для животного еди-

ным, хотя и расчлененным, фактом. Животное

полностью подвластно силе привычки своего пове-

дения, человек же в состоянии осознать иррацио-

нальную природу любой привычки, что в итоге и

привело к возникновению креативной культуры.

Показательно, что ритуализация многими исследо-

вателями рассматривается именно в качестве ти-

пичного этологического феномена. Б. Ф. Поршнев

усматривал в стандартности орудий труда неандер-

тальцев типичный признак, характеризующий их

как разновидность животных: стереотипность —

«следствие усвоения данного действия помимо ста

дии сознательности».

Ритуализация, безусловно, является мощным

биологическим стимулом возникновения и закреп

ления небиологического опыта, т. е. индивидуаль

ного и ценностного. Она же, по-видимому, является

и основой существования традиций. Однажды воз

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 269

Лоренц К. Цит. соч. С. 81.

Поршнев Б. Ф. Цит. соч. С. 326.

никнув под влиянием столкновения инстинктов

(как натравливание уток — в результате столкнове

ния инстинкта самосохранения и агрессии) или под

влиянием стресса, который не дал завершиться ин

стинктивной реакции, она становится ключом — а в

условиях культуры ценностным ключом — к реше

нию тех или иных проблем коммуникативного, ду

ховного или преобразовательного характера.

Социальное разделение труда как важнейший

принцип аксиогенеза. Предобщение животных и об

щение людей.

К числу важнейших свойств жизни относятся:

изменчивость (динамизм) видовой и индивидуаль-

ной жизни, ее дискретность и вариантность (напри-

мер, половой диморфизм), активность организма в

его отношениях со средой, сложность, генетиче-

ская воспроизводимость. Все это приводит живые

существа к необходимости взаимодействовать не

только с неорганической природой, но и с себе по

добными. Взаимодействие облегчает решение био

логических задач, оно расширяет опыт организма,

который в одиночку не всегда способен решить эти

задачи. Организмы начинают конкурировать внут

ри вида и с другими видами, совместно заботятся о

рождении и выращивании потомства. Именно в

этом процессе возникает совместная деятельность,

а позднее и генетически не обусловленное разделе

ние труда, а следовательно, и признание ценности

партнера.

270 И. И. ДОКУЧАЕВ

Социальным фактором аксиогенеза является

разделение труда, основанное на обучении индиви

дуальному опыту деятельности; оно — подлинная

основа аксиогенеза. Именно в процессе коллектив

ного труда и общения родился человек как уни

кальный субъект и ценностный мир. Деятельность

древнейших людей была еще ориентирована на ре

шение исконных для всякого живого существа за-

дач, но она перестала быть цельной, она, как спра-

ведливо полагал А. Н. Леонтьев, разделилась на

действия. А каждое такое действие уже имело иные

задачи, оно было обращено к другому человеку,

элементом преобразовательной деятельности стало

общение. От личности другого человека, уникаль-

ность которой на первых этапах своего становле-

ния хотя и была минимальна и почти равна уни-

кальности коллективной культуры, зависел резуль-

тат всей деятельности и в итоге — всей жизни

человека. Государство пчел предполагает сложное

разделение труда, но это разделение не основано на

социокультурных, т. е. сформированных в процессе

индивидуального обогащения видовым и, наобо

рот, видового обогащения индивидуальным опы

том, традициях. Любая субъектно-объектная дея

тельность человека невозможна вне подобных тра

диций и ценностей. Разделение труда животных

предопределено генетически, его спонтанное воз

никновение всегда случайно; животные скорее бу

дут конкурировать друг с другом, чем взаимодейст

вовать.

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 271

Н. Тинберген дает следующее определение

предобщения, т. е. коммуникации и взаимодейст

вия животных: «Совместные действия, основан

ные на взаимном реагировании».

Процесс пре

добщения складывается из двух действий: агре

гации и сотрудничества. Предобщение или

коммуникативное взаимодействие животных от

личается от коммуникации машин. Предобщение

не всегда оказывается врожденным, очень часто

оно требует научения и зависит от индивидуаль-

ного опыта. Предобщение отличается от общения

и от коммуникации людей. Последняя является

переходной формой человеческой деятельности,

включающей субъектно-объектные и субъектно-

субъектные характеристики. Любая индивидуаль-

ность не является врожденной, она приобретает-

ся вследствие опыта единичной особи. Живот-

ные, способные к восприятию индивидуальности

другого, видят друг в друге незаменимого уни

кального партнера, их отношения не сводятся к

ситуации, в которой «любая особь равноценно за

меняет другую как элемент над-индивидуального

сообщества».

Аналогичные факты накоплены

при изучении поведения некоторых доместици

рованных животных и некоторых диких жи

вотных, прирученных человеком. Предобщение

шимпанзе с человеком подобно, по мнению

272 И. И. ДОКУЧАЕВ

Тинберген Н. Цит. соч. С. 10.

Лоренц К. Цит. соч. С. 169.

Н. Н. Ладыгиной-Котс, предобщению собаки со

своим хозяином; эти животные явно избиратель

но относятся к своему хозяину и к другим людям.

В этом проявляется своего рода предценностное

отношение, связанное с привязанностью живот

ного к своему партнеру, детенышу и хозяину. Но

это еще не ценностное отношение, поскольку

оно полностью определено праксеологическим

инстинктом. Деятельность животных никогда не

становится подлинно межсубъектной, она не

преследует в качестве основной и единственной

цели целостного и ценностного приобщения бы-

тия одного субъекта к бытию другого, ее целью

всегда является сохранение жизни.

К. Лоренц создал классификацию форм пре-

добщения у животных. Было бы заманчиво счи-

тать данную классификацию в силу ее теоретиче-

ской элегантности своеобразной хронострукту-

рой эволюции предобщения. Однако, несмотря

на то, что эти формы образуют иерархию, нет ни

каких оснований полагать, что подобная иерар

хия выражает некий эволюционный поведенче

ский ряд. Австрийский этолог различал четыре

формы предобщения: анонимную стаю, индиф

ферентные сообщества («сообщества без люб

ви»), гигантские семьи, индивидуальные союзы.

Каждая следующая форма отличается ростом тес

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 273

ЛадыгинаКотс Н. Н. Дитя шимпанзе и дитя человека

в их инстинктах, эмоциях, играх, привычках и выразитель

ных движениях. М., 1935.