Докучаев И.И. Ценность и экзистенция. Основоположения исторической аксиологии культуры

Подождите немного. Документ загружается.

вычайно важно для понимания средневековья, что

его главные традиции — христианство и ислам —

возникли вместе с ним и вынуждены были всту

пить в диалог и конфликт со старыми традициями.

Подобный контроль и конфликт нельзя трактовать

только как насилие (хотя насилие, конечно, имело

место), характерное для тоталитарных культур

ХХ века. Средневековые традиции оформляли не

чуждый им материал, а наоборот — материал, по

сути своей готовый к подобному оформлению. Бо-

лее того, он, в свою очередь, не только изменялся,

но и сам изменял внешние ему формы.

В средние века именно благодаря специфике

христианства (вере в «вочеловечивовшегося»,

ставшего человеческой личностью Бога, и учению

о подобии внутренней личности и внешнего об-

раза Бога и человека) открытая античностью че-

ловеческая личность не исчезает, несмотря на до-

минирующее положение социальных форм бытия

человека, но продолжает развиваться, приобретая

новое содержание. Человек теперь утверждает

свое право на уникальность и отделенность от об

щества в процессе общения с Богом. Любовь к

Богу провозглашается наивысшей ценностью и

сутью всякого отношения к Другому, она даже

противопоставляется любой иной форме этого от

ношения. Общение с Богом приближается к под

линной форме самоцельного интерперсонального

(а иногда и ролевого) общения, поскольку Бог

Иисус Христос (и его ближайшие сподвижники,

406 И. И. ДОКУЧАЕВ

духовные и преобразившие кровные связи родст

венники: Богоматерь, апостолы, святые) является

личностью, приобщение к которой имеет само

стоятельное и высшее значение в деятельности и

жизни человека. Впрочем, для большинства лю

дей и этот Бог оказывается только квазисубъек

том, а общение с ним используется в различных

целях (от страха перед наказанием до стремления

к спасению собственной души), зачастую далеких

от названного выше приобщения к личности

Бога. Любой квазисубъект лишен самостоятель-

ной активности и может поэтому лишиться и са-

мостоятельного содержания, на смену которому

придет бесконечное множество его интерпрета-

ций, проделанных каждым приобщающимся к

нему верующим (как это произошло в многочис-

ленных направлениях протестантизма). Из опасе-

ния этой субъективистской бесконечности содер-

жания Бога и одновременно ее пустоты, общение

с Богом вынуждено опираться на предложенные

религиозным сообществом (церковью) жесткие

стандарты и формы, а значит, вновь становиться

функциональным. Опыт средних веков убеди

тельно показывает, что полноценное самоцельное

интерперсональное общение с Богом невозмож

но; что же касается ролевого общения, то оно ока

залось возможно по мере развития интервала ме

жду социальной ролью верующего и независимой

от нее личностью. Однако все сказанное выше

справедливо только для христианства; для ислама

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 407

«человек, личность незначимы», в исламских

странах «люди не распоряжаются своими жизня

ми, за них это делают другие».

Средневековые религии, именно в качестве но

вых традиций, для того, чтобы закрепиться, вынуж

дены были обращаться одновременно и к старым

традициям, и к рациональному обоснованию. Воз

никшая в итоге культура представляет собой чрез-

вычайно сложный синтез, который нельзя объяс-

нить, исходя только из одного какого-либо принци-

па. Средневековье возникло и развивалось не

только благодаря эволюции одного или нескольких

типов материальной культуры, но во многом вопре-

ки этой эволюции; не только в форме рождения но-

вой духовной традиции или развития старых, но в

качестве комплекса синтезированных элементов

самого разного происхождения. Несмотря на все

это, средневековая культура и присущий ей тип

ценностей представляют собой единство, но един

ство структурированное, в котором можно обнару

жить и, абстрагировав, рассмотреть его источники

и элементы.

М. М. Бахтин выделял два таких элемента: на

родную (причем она сводилась им только к смехо

вой и пародийной) и официальную (серьезную)

культуру. «Целый необозримый мир смеховых форм

и проявлений противостоял официальной и серьез

ной (по своему тону) культуре церковного и фео

408 И. И. ДОКУЧАЕВ

Шагаль В. Э. Цит. соч. С. 49.

дального средневековья».

Ж. Ле Гофф говорит о та

кой же композиции элементов средневековья, вкла

дывая более широкий смысл в понятие «народная

культура»: «Спор, конфликт между языческой куль

турой и духом христианства прошел через всю ран

нехристианскую, всю средневековую» культуру.

М. С. Каган выделял еще два компонента — аристо

кратическую и городскую культуру: «Речь должна

идти о фольклоре как народной культуре (в букваль-

ном смысле понятия «фольклор»), о религиозной

культуре в том или ином ее конфессиональном про-

явлении, о светской аристократической культуре и о

светской же культуре средневекового города».

По-

следняя точка зрения кажется более убедительной.

Вместе с тем нельзя не согласиться со следующими

замечаниями А. Я. Гуревича: «Вопрос не сводится ни

к противостоянию, ни к взаимодействию культуры

образованных и культуры необразованных, „офици-

альной“ и „народной“ культуры. Я полагаю, что

речь должна идти о средневековой культуре в целом,

в которой можно и должно распознавать разные

уровни и пласты»; и далее: «Общество делилось на

сеньоров и подданных, богатых и бедных, угнетате

лей и угнетенных, но эти градации если и не вовсе

игнорируются, то, во всяком случае, отступают на

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 409

Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная

культура средневековья и Ренессанса. М., 1990. С. 8.

Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М.,

1992. С. 106.

Каган М. С. Цит. соч. С. 295–296.

второй план перед более существенным, с точки зре

ния церкви, делением: на праведников и грешни

ков, христиан и неверных, добрых и злых».

Нам представляется, что элементов средневеко

вой культуры оказывается в диахроническом плане

(происхождения или источников) три, а в синхро

ническом — четыре. Во-первых, это христианство и

ислам, опирающиеся на иудео-семитские религи-

озно-культурные традиции Ближнего Востока

(весьма интересно, что эти традиции возникли в

глубокой древности и связаны еще со скотоводче-

ским типом хозяйствования и культуры), прони-

кающие во все слои средневековой культуры и по-

родившие особый ее вариант — культуру храма и

монастыря (ордена). Во-вторых, это античный

креативный рационализм, опирающийся на ремес-

ленно-торговый тип хозяйствования и культуры,

проникший во многие элементы средневековой

культуры (прежде всего, в религиозный и аристо

кратический) и особенно распространившийся в

городах. В-третьих, это исконные земледельческие

традиции воспринявших античность и христианст

во или ислам народов, повлиявшие на все элементы

средневековой культуры и существовавшие в ос

новном в деревне. Господствующим типом хозяйст

вования оказывается земледелие, а господствую

щим типом мировоззрения — рационализирован

410 И. И. ДОКУЧАЕВ

Гуревич А. Я. Средневековый мир: Культура безмолв

ствующего большинства. М., 1990. С. 12, 17.

ная религиозная традиция. Одна из основательниц

отечественной медиевистики О. А. Добиаш-Рожде

ственская, говоря о христианстве, писала, что в

жизни средневековья доминирующая сила — «ре

лигия и церковь».

«Идейный мир средневековья

был, в общем, во всех своих элементах насыщен,

пропитан религиозными представлениями».

То ж е

верно и для исламского Востока: «Религия для ара-

ба — это основа, стержень народного, националь-

ного духа».

Все это делает понятным то обстоятельство, что

структурность общества и культуры особенно за-

метно проявляется именно в средние века. Полити-

ческая и экономическая структура общества поро-

ждает иерархию социальных классов и сословий,

самые разнообразные формы аристократии и граж-

данской зависимости. Такого интервала между вла-

стью и народом не знали даже политические уст-

ройства древних земледельцев, поскольку их куль

тура обладала исконностью и однородностью.

Культура средневековой аристократии (рыцарства,

королевских дворов, папских и епископских рези

денций), особенно в светском ее варианте, питаясь

из всех указанных выше источников, обособляется

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 411

ДобиашРождественская О. А. Культура западноевро

пейского средневековья. М., 1977. С. 20.

Хейзинга Й. Осень средневековья. Исследование форм

жизненного уклада и форм мышления в XIV и XV веках во

Франции и Нидерландах. М., 1988. С. 70.

Шагаль В. Э. Цит. соч. С. 170.

и приобретает уникальную специфику; таким обра

зом, она оказывается четвертым элементом средне

вековой культуры. На протяжении всего периода

это усложнение и структурирование культуры про

должает развиваться и достигает апогея в эпохи зре

лого и позднего средневековья. Вместе с тем ценно

стные системы различных субкультур средневе

ковья, обладая спецификой, объединяются вокруг

экзистенциального фокуса средневекового тезауру-

са — ценности спасения души.

Ценность спасения души как важнейший компо

нент тезауруса средневековой культуры. Стратифика

ция средневековой культуры: политическая, религи

озная, городская и народная субкультуры. Земледе

лец, воин, священник и буржуа как важнейшие типы

человека средневековья. Община, военный орден, го

родская гильдия, церковь как важнейшие типы социу

ма средневековья.

Монотеизм средних веков существенно отлича

ется от монотеизма скотоводческих культур. Это

различие представляется в двух основных аспектах.

Во-первых, речь идет о различии между формаль

ными условиями веры, а во-вторых, различается

само представление о содержании ее предмета.

Формальный момент связан с уже указывавшейся

выше рационализацией средневековой веры, ее

синтетическим характером. Бог скотоводов-кочев

ников был интуитивным символом их пространст

венного перемещения, имманентным олицетворе

412 И. И. ДОКУЧАЕВ

нием бесконечности, случайности и неопределен

ности их пути. Иегова проделал значительную

эволюцию от этого образа Тенгри-хана к символу

космического демиурга, трансцендентного миру,

бытийствующего вне пространства и времени, не

постижимого и абсолютного, всемогущего и совер

шенного. Он есть предельная рационализация

веры, ее уплотнение в понятийный набор, который

уже не переживается только как мистическое от-

кровение, но с которым уже можно работать, ис-

пользуя философскую логику. Средневековая схо-

ластика была частью религиозного мироощущения

именно в силу рациональности последнего, это есть

две стороны единого аксиологического мира. Ра-

циональность была необходима вере и потому, что

только с ее помощью можно было усвоить и синте-

зировать множество традиций, выражавших раз-

личные ценностные миры и соприкоснувшихся в

условиях одной культуры, а потому требующих пре

дельно ясной унификации в рамках целостного и

иерархически упорядоченного тезауруса.

Этот аксиологический синтез был осуществлен

вокруг центральной экзистенциальной ценности

средневековья — ценности спасения души. Про

странственный монотеизм скотовдов-кочевников,

временной политеизм земледельцев, творческий

политеизм торговцев-ремесленников объедини

лись вокруг идеи трансцендентного бога и подоб

ной ему по образу своему творческой личности, ко

торая экзистенциально утверждает бессмертие сво

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 413

ей души — частицы божественного совершенства.

Бог един, он заповедал жизнь человека как путь к

вечности сквозь время испытаний, т. е. личностный

выбор между спасением души и бессмертием в

единстве с ним как решением экзистенциального

противоречия и окончательной духовной гибелью.

Все средневековые религии утверждают эту цен

ность именно в вышеизложенной форме. Буддизм с

его экзистенциалом благого преображения кармы и

пути к нирване, христианство с его экзистенциалом

греха, покаяния и спасения, ислам с его экзистен-

циалом священного джихада и райского вознаграж-

дения за покорность божественным заповедям, зо-

роастризм с его экзистенциалом зависимости кос-

мического утверждения добра от личного выбора

его человеком. Забота о спасении себя становится

частью космического преображения мира, делания

его соответствующим аксиологической модели, ут-

верждающей бесконечность бытия личности.

Однако средневековая культура не только обла

дала единством аксиологической модели, но и мно

гообразием ее вариантов. Вокруг инварианта, кото

рый мы только что описали, располагались не

сколько различающиеся и специфицирующие его

четыре ценностные модели, породившие соответ

ствующие субкультуры средневековья. Аристокра

тия и ее военные организации (ордена, воинские

подразделения), церковь (ее храмы, монастыри,

университеты), крестьянская и городская общины

(с гильдиями, фратриями и другими структурными

414 И. И. ДОКУЧАЕВ

единицами) выработали собственные интерпрета

ции основной ценности средневековья. Спасение

души оказывалось возможным различными спосо

бами и по-разному понималось представителями

различных субкультур, его обеспечивали различные

социальные институты, и оно запечатлевалось в

различных формах духовной и материальной куль

туры. Каждая субкультура выделила свой идеал лич-

ности — земледельца, воина, священника, буржуа,

с присущей им моралью следующего древним и но-

вым традициям человека, стремящегося к святости

путем ритуального очищения, военного подвига,

священного общения с Богом и творческой соли-

дарности со своими товарищами.

Средневековое мировоззрение и общественная

структура допускали существование только трех со-

словий (духовного, аристократического и третьего:

крестьян, торговцев и ремесленников), фактически

же третье сословие представляло собой в культурном

и социальном плане двойственное явление, четко

различаясь на деревенских крестьян и городских

торговцев и ремесленников. Средневековые сосло

вия различались не только в правовом или имущест

венном отношении, их культура и ценности были

различными. В исламском мире не существовало ре

лигиозного сословия, тем не менее никто не сможет

отрицать существование там значительной религи

озной субкультуры и ее определяющего влияния на

все другие субкультуры, в остальном же сословная

структура не отличалась от западноевропейской.

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 415