Гаркавец А.Н. (Сост. и ред.) История Казахстана в произведениях античных авторов в 2-х томах. Том 2

Подождите немного. Документ загружается.

мардов, привычные к разбойным набегам и защищенные от

вторжения горами, они совершили на него нападение; бросив

на них иберов, Корбулон разорил их земли и дерзость врагов

отомстил чужой кровью.

24. Сам он и его войско, хоть оно и не понесло потерь от сра

жений, вынужденные утолять голод одним только мясом, из

немогали от лишений и трудностей; недостаток воды, знойное

лето, дальность переходов – все это умерялось лишь терпением

полководца, переносившего наравне с рядовым воином те же и

даже большие тяготы. Наконец выбрались в обитаемые места и

сняли жатву; из двух крепостей, в которых укрылись армяне,

одна была взята приступом; тех же, кому удалось отбить пер

вый натиск, вынудили к сдаче осадою. Перейдя затем в область

тавравнитов, Корбулон избегнул нежданной опасности: возле

его палатки был схвачен с оружием некий варвар из знатного

рода. Под пыткою он раскрыл заговор и его цели, назвался его

главой и зачинщиком и выдал своих сотоварищей; и были изоб

личены и наказаны те, кто под личиной друзей готовил злодей

ское покушение. Вскоре прибывшие из Тигранакерта послы за

явили, что их город открыл ворота и его жители ждут приказа

ний; при этом в качестве дара гостеприимства они поднесли зо

лотой венец; Корбулон благосклонно принял его, и городу не

было причинено никакого ущерба, дабы горожане с тем боль

шей готовностью соблюдали повиновение.

25. Но крепость Легерда, в которой заперлась отважная мо

лодежь, была захвачена не без борьбы: враги осмелились дать

битву у ее стен и, загнанные внутрь укреплений, перестали со

противляться лишь после того, как нами был насыпан осадный

вал и наши силою ворвались в крепость. Это было облегчено

тем, что парфян связывала война с гирканами. Тогда же гирка

ны направили к римскому принцепсу посольство с просьбой о

заключении с ними союза, указывая как на залог дружбы, что

они сдерживают царя Вологеза. Корбулон при возвращении по

слов дал им охрану, чтобы, переправившись через Евфрат, они

не были схвачены вражескими отрядами: их проводили до бе

регов Красного моря, откуда, избежав пределов парфян, они

возвратились на родину.

26. А когда Тиридат, пройдя через земли мидян, вторгся в

пограничные с ними пределы Армении, Корбулон вынудил его

удалиться и оставить мысль о войне, выслав против него со

вспомогательными войсками легата Верулана и поспешив

вслед за ним с легионами; опустошив огнем и мечом владения

120

тех, о чьей враждебности к нам он был осведомлен, Корбулон

уже держал в своих руках всю Армению, когда прибыл Тигран,

избранный Нероном ее властителем; он происходил из каппа

докийской знати, был внуком царя Архелая, но длительное

пребывание в Риме заложником воспитало в нем рабскую при

ниженность. Принят он был не всеми с одинаковою готовнос

тью, так как некоторые все еще питали привязанность к Арса

кидам; но большинство ненавидело парфян за надменность и

предпочитало иметь царя, присланного из Рима. Тиграну дали

охрану из тысячи легионеров, двух союзнических когорт и

двух отрядов вспомогательной конницы, и чтобы ему было лег

че удерживать за собою новый престол, определенным частям

Армении, смотря по тому, к чьим землям они примыкали, бы

ло велено повиноваться Фарасману, Полемону, Аристобулу и

Антиоху. Со смертью Умидия Квадрата Корбулон отбыл в Си

рию, оставшуюся без наместника и отданную ему в управление.

Книга XV

1. Между тем царь парфян Вологез, узнав об успехах Корбу

лона и о том, что после изгнания брата его Тиридата царем над

Арменией поставлен чужеземец Тигран, возгорелся желанием

отомстить за поруганное достоинство Арсакидов, но, принимая

во внимание вновь возросшую римскую мощь и не решаясь

пойти на разрыв заключенного с римлянами навечно мирного

договора, колебался, медлительный от природы и к тому же

связанный затяжною войной с отпавшим от него сильным на

родом гирканов. И вот среди этих колебаний его уязвляет весть

о новом оскорблении: выйдя за пределы Армении, Тигран разо

ряет соседний народ адиабенцев, и притом на большем прост

ранстве и дольше, чем если бы то был обычный разбойный на

бег, и это привело в негодование парфянскую знать: пренебре

жение к ним уже дошло до того, что на них нападают не под

предводительством римского полководца, а по прихоти недав

него заложника, столько лет проведшего на положении раба.

Сверх того, их досаду растравлял правивший адиабенцами Мо

нобаз, который добивался ответа, какой помощи и от кого ему

ожидать. Армения отдана неприятелю, теперь он захватывает

примыкающие к ней земли, и если парфяне не возьмут под за

щиту его страну, то им следует помнить, что рабство у римлян

легче для сдавшихся, чем для покоренных оружием. Тяготил

их и изгнанный из Армении Тиридат, который или молчал,

или ограничивался скупыми жалобами: большие государства

121

не удерживаются бездеятельностью, настала пора померяться

силами на поле сражения; тот из властителей справедливее,

кто могущественнее; оберегать свое – добродетель частного че

ловека, тогда как царская – овладевать чужим.

2. Задетый этими словами, Вологез созывает совет и, предло

жив Тиридату место рядом с собой, начинает следующим образом:

“Так как присутствующий здесь Тиридат, рожденный от того же

отца, что и я, будучи моложе меня годами, уступил мне первенст

во, я отдал ему Армянское царство, которое в нашем роду счита

ется третьей ступенью владычества, ибо мидян ранее принял под

свою руку Пакор. Мне казалось, что, вопреки старым распрям и

усобицам между братьями

, я упорядочил как должно наши се

мейные отношения. Но римляне препятствуют этому и на поги

бель себе нарушают мир, посягательства на целость которого не

изменно приводили их к поражениям. Не стану отрицать: я пред

почитал удерживать приобретения предков, больше опираясь на

справедливость, чем проливая кровь, больше основываясь на пра

ве, чем на оружии. И если я повинен в промедлении, то я искуплю

его доблестью. Ваша мощь и честь от этого нисколько не пострада

ли, и вы прославились теперь также и сдержанностью, которая к

лицу могущественнейшим властителям и у богов в почете”. И он

тут же повязал диадемою голову Тиридата и, отдав под начало

знатному мужу Монезу находившийся в боевой готовности силь

ный конный отряд, который обычно сопровождал царя и к кото

рому он добавил вспомогательные войска адиабенцев, повелел

ему изгнать из Армении Тиграна, между тем как сам, прекратив

раздоры с гирканами, стягивает основные силы и выступает в по

ход с этими полчищами, угрожая римским провинциям.

7. К этому же времени послы Вологеза, которых, как я упо

минал, он направил к принцепсу, возвратились ни с чем, и пар

фяне открыто возобновили войну. Не уклоняется от нее и Пет,

и с двумя легионами, из которых четвертым в то время началь

ствовал Фунизулан Веттониан, а двенадцатым – Калавий Са

бин, вступает в Армению при дурных предзнаменованиях: на

переправе через Евфрат по мосту безо всякой явной причины

вышла из повиновения и понеслась назад лошадь, на которой

перевозились консульские знаки отличия; находившееся при

возведении зимнего лагеря, тогда еще укрепленного только на

половину, жертвенное животное пустилось бежать и выскочи

ло за вал; воспламенились дротики воинов, и это предвещание

было тем более знаменательно, что у врагов парфян широко ис

пользуется метательное оружие.

122

10. Тогда Пет вызывает двенадцатый легион; но эта мера,

которая по его расчету должна была породить слухи об усиле

нии его войска, только выдала его малочисленность. Впрочем,

и с такими силами можно было бы отстаивать лагерь и, затянув

войну, обмануть надежды парфян, если бы Пет твердо держал

ся своих собственных или подсказанных ему планов. Но, обод

ряемый в угрожающих обстоятельствах сведущими в военном

деле людьми, он тут же, чтобы не думали, что ему не обойтись

без чужих указаний, принимал решения наперекор их советам,

и притом худшие. Так и на этот раз он выступил из зимнего ла

геря, повторяя, что для борьбы с врагом ему даны не рвы и ва

лы, а люди и оружие, и повел легионы, как бы собираясь сра

зиться с парфянами. Однако, потеряв центуриона и несколь

ких воинов, высланных вперед для выяснения численности

противника, он в страхе пред ним отступил. Но так как Вологез

не очень настойчиво преследовал отходивших, Пет, снова про

никшись необоснованной самоуверенностью, поставил три ты

сячи отборных пехотинцев у ближайшего перевала через Тавр

ские горы, чтобы воспрепятствовать переходу царя, а паннон

ских всадников, ядро своей конницы, оставил внизу на равни

не. Укрыв жену с сыном в крепости, носящей название Арсома

саты, он отрядил для ее защиты союзническую когорту и таким

образом разъединил воинов, которые, будь они вместе, уверен

нее отражали бы беспорядочно продвигавшегося врага. Как го

ворят, его едва убедили оповестить Корбулона о нашествии не

приятеля. Но Корбулон не спешил, считая, что с возрастанием

опасности для попавших в беду возрастает и слава за оказан

ную им помощь. Тем не менее он распорядился выделить из

трех легионов по тысяче пехотинцев, из вспомогательной кон

ницы восемьсот всадников и такое же число воинов из союзни

ческих когорт и всем им приготовиться к выступлению.

26. Перебросив в Сирию четвертый и двенадцатый легионы,

казавшиеся малопригодными к боевым действиям, так как сво

их наиболее храбрых воинов они потеряли, а все остальные бы

ли подавлены страхом, Корбулон ведет оттуда в Армению шес

той и третий легионы, которые не понесли потерь и к тому же

были закалены в частых и успешных походах; к ним он присо

единяет находившийся в Понте и поэтому не затронутый пора

жением пятый легион, воинов только что прибывшего пятнад

цатого легиона, отборные подразделения из Иллирии и Египта,

все бывшие у него под началом конные отряды и когорты союз

ников и присланные царями вспомогательные войска; эти си

123

лы он сосредоточил в Мелитене, откуда собирался переправить

ся через Евфрат. После принесения по обычаю искупительных

жертв он созывает войско на сходку и обращается к нему с тор

жественной речью, в которой говорит, что они будут сражаться

под верховным водительством самого императора

, о своих

прошлых деяниях, о том, что в недавних неудачах повинна не

умелость Пета, – с твердостью и уверенностью, заменявшими

этому доблестному воину красноречие.

31. Покинув наш лагерь, он находит Пакора у мидян, а в Эк

батане – Вологеза, который не оставлял своим попечением бра

та, ибо направил к Корбулону особых гонцов, прося оградить

Тиридата от унижений, выпадающих на долю людей подне

вольных, чтобы у него не отобрали оружия, чтобы правители

провинций при встрече с ним не отказывались почтить его по

целуем, чтобы они не принуждали его дожидаться их у дверей

и чтобы в Риме ему были оказаны те же почести, какие приня

то воздавать консулам. Привыкший к свойственному чужезем

цам пустому тщеславию, он, очевидно, не знал, что у нас доро

жат силою власти, но не придают значения внешности.

История

Перевод и примечания А. С. Бобовича

Книга І

2. Я приступаю к рассказу о временах, исполненных несчас

тий, изобилующих жестокими битвами, смутами и распрями, о

временах, диких и неистовых даже в мирную пору. Четыре

принцепса, погибших насильственной смертью

, три граждан

ские войны

, ряд внешних и много таких, что были одновре

менно и гражданскими, и внешними

, удачи на Востоке и бе

ды на Западе – Иллирия объята волнениями

, колеблется Гал

лия

, Британия покорена и тут же утрачена

, племена сарма

тов и свебов объединяются против нас

, растет слава даков,

ударом отвечающих Риму на каждый удар

, и даже парфяне,

следуя за шутом, надевшим личину Нерона, готовы взяться за

оружие

. На Италию обрушиваются беды, каких она не знала

никогда или не видела уже с незапамятных времен: цветущие

побережья Кампании где затоплены морем, где погребены под

лавой и пеплом

; Рим опустошают пожары, в которых гибнут

древние храмы

, выгорел Капитолий, подожженный руками

граждан

. Поруганы древние обряды

, осквернены брачные

узы

; море покрыто кораблями, увозящими в изгнание осуж

124

денных, утесы запятнаны кровью убитых

. Еще худшая жес

токость бушует в самом Риме, – все вменяется в преступление:

знатность, богатство, почетные должности, которые человек

занимал

или от которых он отказался

, и неминуемая гибель

вознаграждает добродетель

. Денежные премии, выплачивае

мые доносчикам, вызывают не меньше негодования, чем их

преступления

. Некоторые из них в награду за свои подвиги

получают жреческие и консульские должности

, другие уп

равляют провинциями императора

и вершат дела в его двор

це. Внушая ужас и ненависть, они правят всем по своему про

изволу. Рабов подкупами восстанавливают против хозяев,

вольноотпущенников – против патронов. Если у кого нет вра

гов, его губят друзья

6. Положение немощного старика подрывали Тит Виний

отвратительнейший из смертных, и Корнелий Лакон, ничтож

нейший из них; Виния все ненавидели за подлость, Лакона пре

зирали за бездеятельность. Путь Гальбы к Риму был долог и

кровав. Погибли – и, как полагали, невинно – кандидат в кон

сулы Цингоний Варрон

и Петроний Турпилиан

, бывший

консул; их не выслушали, им не дали защитников, и обоих уби

ли, первого – как причастного к заговору Нимфидия, второго –

как полководца Нерона. Вступление Гальбы в Рим было омраче

но недобрым предзнаменованием: убийством нескольких тысяч

безоружных солдат, вызвавшим отвращение и ужас даже у са

мих убийц

. После того как в Рим, где уже был размещен леги

он, сформированный Нероном из морской пехоты, вступил еще

и легион из Испании

, город наполнился войсками, ранее здесь

не виданными. К ним надо прибавить множество воинских под

разделений, которые Нерон навербовал в Германии, Британии и

Иллирии и, готовясь к войне с албанами

, отправил к каспий

ским ущельям, но вернул с дороги для подавления вспыхнувше

го восстания Виндекса. Вся эта масса, склонная к мятежу, хоть

и не обнаруживала явных симпатий к комулибо, была готова

поддержать каждого, кто рискнет на нее опереться.

79. У всех мысли были заняты гражданской войной и грани

цы стали охраняться менее тщательно. Сарматское племя рок

соланов, предыдущей зимой уничтожившее две когорты и ок

рыленное успехом, вторглось в Мезию. Их конный отряд состо

ял из девяти тысяч человек, опьяненных недавней победой, по

мышлявших больше о грабеже, чем о сражении. Они двигались

поэтому без определенного плана, не принимая никаких мер

предосторожности, пока неожиданно не встретились со вспомо

125

гательными силами третьего легиона

. Римляне наступали в

полном боевом порядке, у сарматов же к этому времени одни

разбрелись по округе в поисках добычи, другие тащили тюки с

награбленным добром; лошади их ступали неуверенно, и они,

будто связанные по рукам и ногам, падали под мечами солдат.

Как это ни странно, сила и доблесть сарматов заключены не в

них самих: нет никого хуже и слабее их в пешем бою, но вряд

ли существует войско, способное устоять перед натиском их

конных орд. В тот день, однако, шел дождь, лед таял, и они не

могли пользоваться ни пиками, ни своими длиннейшими меча

ми, которые сарматы держат обеими руками; лошади их сколь

зили по грязи, а тяжелые панцири не давали им сражаться. Эти

панцири, которые у них носят все вожди и знать, делаются из

пригнанных друг к другу железных пластин или из самой твер

дой кожи; они действительно непроницаемы для стрел и кам

ней, но если врагам удается повалить человека в таком панци

ре на землю, то подняться он сам уже не может. Вдобавок ко

всему их лошади вязли в глубоком и рыхлом снегу, и это отни

мало у них последние силы. Римские солдаты, свободно двигав

шиеся в своих легких кожаных панцирях, засыпали их дроти

ками и копьями, а если ход битвы того требовал, переходили в

рукопашную и пронзали своими короткими мечами ничем не

защищенных сарматов, у которых даже не принято пользо

ваться щитами. Немногие, которым удалось спастись, бежали

в болото, где погибли от холода и ран. После того как весть об

этой победе достигла Рима, проконсул Мезии Марк Апоний

был награжден триумфальной статуей

, а легаты легионов

Фульв Аврелий, Юлиан Теттий и Нумизий Луп – консульски

ми знаками отличия

. Отон был весьма обрадован, приписал

славу этой победы себе и старался создать впечатление, будто

военное счастье ему улыбается, а его полководцы и его войска

стяжали государству новую славу.

Книга ІIІ

5. Апонию Сатурнину

было отправлено письмо с просьбой

привести возможно скорее войска из Мезии, – их помощь поз

волила бы осуществить вторжение в Италию быстро и без по

терь. Чтобы лишившиеся защиты провинции не подверглись

нападению варваров, вождям сарматских язигов, правившим

здешними племенами, предоставили возможность участвовать

в войне. Они предложили также привести с собой своих людей

и конницу, которая одна лишь и составляет подлинную боевую

126

силу сарматов. Эта их услуга, однако, не была принята из опа

сения, что они воспользуются гражданской войной в своих це

лях, а может быть, и переметнутся к тем, кто больше заплатит.

Повстанцам удалось привлечь на свою сторону королей свебов

Сидона и Италика

. Свебы издавна отличались верностью Ри

му, и с людьми этого племени легче было договориться, обра

щаясь с ними не как с подчиненными, а как с союзниками.

Один из флангов наступающей армии укрепили вспомогатель

ными отрядами, так как из соседней Реции

можно было ожи

дать нападения: прокуратор этой провинции Порций Септимин

сохранял неколебимую верность Вителлию. После всех этих

приготовлений вперед был выслан Секстилий Феликс во главе

аурианской кавалерии, восьми пеших когорт и ополчения, со

стоявшего из молодежи провинции Норик; он получил задание

занять берег реки Эн

, отделяющей Норик от Реции. Ни сам

Феликс, ни противники его не стремились к сражению, и судь

бам флавианской партии предстояло решаться далеко от этих

мест.

24. В лунном свете Антоний увидел свои легионы, и легионы

увидели его. Он обратился к войскам, порицая и стыдя одних,

хваля и ободряя других, внушая надежду и раздавая обещания

всем. Солдат паннонской армии, он спрашивал, зачем они взя

лись за оружие, напоминал, что только здесь, на этих полях,

могут они смыть с себя позор

и вернуть свою былую славу.

“Вы зачинщики войны, – говорил он мезийским войскам. – За

чем вы угрожали вителлианцам, оскорбляли их, вызывали на

бой, если теперь не только не имеете сил выдержать их натиск,

но дрожите при одном взгляде на них?” Так обращался Анто

ний к каждому легиону. Дольше всех говорил он с солдатами

третьего, говорил о подвигах былых времен, о недавних побе

дах, напоминая, как под водительством Марка Антония

они

разгромили парфян

, как вместе с Корбулоном нанесли пора

жение армянам, как только что разбили сарматов. Еще более

суровой и грозной была его речь к преторианцам: “Упустите по

беду сейчас, и никогда больше вам не видать Рима. Какой им

ператор возьмет вас на службу? Какой лагерь откроет вам свои

ворота? Вот ваши знамена, вот ваше оружие. Потеряете вы их –

и одна только смерть останется вам, ибо позор вы уже испили

до дна”. В это время поле загремело от крика: солдаты третьего

легиона по обычаю, усвоенному ими в Сирии, приветствовали

восходящее солнце

127

33. Сорок тысяч вооруженных солдат вломились в город, за

ними – обозные рабы и маркитанты, еще более многочислен

ные, еще более распущенные. Ни положение, ни возраст не

могли оградить от насилия, спасти от смерти. Седых старцев,

пожилых женщин, у которых нечего было отнять, волокли на

потеху солдатне. Взрослых девушек и красивых юношей рвали

на части, и над телами их возникали драки, кончавшиеся поно

жовщиной и убийствами. Солдаты тащили деньги и сокровища

храмов, другие, более сильные, нападали на них и отнимали

добычу. Некоторые не довольствовались богатствами, бывши

ми у всех на виду, – в поисках спрятанных кладов они рыли

землю, избивали и пытали людей. В руках у всех пылали факе

лы, и, кончив грабеж, легионеры кидали их, потехи ради, в пу

стые дома и разоренные храмы. Ничего не было запретного для

многоязыкой многоплеменной армии, где перемешались граж

дане, союзники и чужеземцы

, где у каждого были свои жела

ния и своя вера. Грабеж продолжался четыре дня. Когда все

имущество людей и достояние богов сгорело дотла, перед стена

ми города продолжал выситься один лишь храм Мефитис

, со

хранившийся благодаря своему местоположению или заступ

ничеству богини.

Книга ІV

4. Муциан тоже прислал сенату письмо, вызвавшее много

разговоров. “Если мы имеем дело с частным человеком, – рас

суждали сенаторы, – то на каком основании обращается он к се

нату с официальным посланием? Разве не мог он несколькими

днями позже сказать то же самое на словах? Запоздалые напад

ки на Вителлия тоже не свидетельствуют о благородстве, а хва

стливое заявление о том, что он, Муциан, держал в своих руках

императорскую власть и добровольно даровал ее Веспасиану,

непочтительно по отношению к государству и оскорбительно

для принцепса”. Впрочем, Муциана ненавидели тайно, превоз

носили явно: после многословных восхвалений ему присудили

триумфальные знаки отличия, – как говорилось, за поход про

тив сарматов, на самом деле – за победу в гражданской войне

Консульские знаки отличия получил Прим Антоний, претор

ские

– Корнелий Фуск и Аррий Вар. Потом вспомнили и о бо

гах и приняли решение восстановить Капитолий. Все эти меры,

одну за другой, предлагал кандидат в консулы Валерий Азиа

тик

, остальные лишь улыбками и жестами выражали свое

одобрение. Немногие, либо занимавшие особо почетное поло

128

жение, либо особо изощренные в лести, заявляли о своем согла

сии в тщательно составленных речах. Когда очередь дошла до

кандидата в преторы

Гельвидия Приска, он произнес речь, в

которой, отдав должное заслугам нового принцепса, не сказал

ни одного слова неправды. Выступление его вызвало восторг се

наторов. Этот день стал для Гельвидия самым важным в жиз

ни, – с той минуты громкая слава и тяжкие несчастья сопутст

вовали ему повсюду.

54. Тем временем весть о смерти Вителлия разнеслась по

Галлии и Германии и породила еще одну, новую, войну. Циви

лис отбросил теперь всякое притворство и открыто выступил

против римского народа. Вителлианские легионы скорее гото

вы были служить варварам, нежели подчиниться Веспасиану и

признать его императором. Среди галлов распространился

слух, будто зимние лагеря легионов в Мезии и Паннонии осаж

дены сарматами и даками

и что дела римлян в Британии об

стоят не лучше; галлы вообразили, что судьба повсюду пресле

дует наши войска, и эта уверенность наполнила их сердца радо

стью. Самое большое впечатление, однако, на них произвел по

жар Капитолия. Одержимые нелепыми суевериями, друиды

твердили им, что Рим некогда

был взят галлами, но тогда пре

стол Юпитера остался нетронутым и лишь поэтому империя

выстояла; теперь, говорили они, губительное пламя уничтожи

ло Капитолий, а это ясно показывает, что боги разгневаны на

Рим и господство над миром должно перейти к народам, живу

щим по ту сторону Альп. Ходили также слухи, будто знатные

галлы, которых Отон отправил воевать против Вителлия, по

клялись перед отъездом подняться на защиту свободы, если

только они увидят, что беспрерывные гражданские войны и

внутренние распри подорвали силы римского народа.

Германия

Перевод и примечания А. С. Бобовича

Книга І

1. Германия отделена от галлов, ретов и паннонцев реками

Рейном и Дунаем, от сарматов и даков – обоюдной боязнью и

горами

; все прочие ее части охватывает Океан

, омывающий

обширные выступы суши и огромной протяженности острова

с некоторыми, недавно узнанными нами народами и царями,

которых нам открыла война

. Рейн берет начало на неприступ

ном и крутом кряже Ретийских Альп и, отклонившись на не

129