земельной собственностью и обладанием оружием, а потому ребенок-инвалид
априори не мог обрести статус отца-гражданина. Официальному суду правовые
притязания калеки представлялись столь же нелепыми (безосновательными),
как претензии умершего, античный суд приравнял инвалида к мертвому, то есть
к человеку несуществующему и бесправному. Милосердие не входило в
перечень моральных ценностей Античности, отторжение калек и уродов
признавалось «естественной справедливостью». Исповедуемая античным
обществом система ценностей, сохранив традиционное недоброжелательное
отношение к калеке как к неполноценному человеку, как к чужаку, усугубила
его положение, признав его опасным для полиса.
Легендарный основатель и первый законодатель Спарты — Ликург
предписал убивать младенцев-мальчиков, родившихся килыми или
уродливыми (VIIIв. до н.э.), ибо понимал жизнь Как дар. Дети, признанные
государством «неполноценными», лишались этого дара по закону:
«Воспитание ребенка не зависело от поли отца, — он приносил его вместо, где
сидели старшие члены, которые осматривали ребенка. Если он оказывался
крепким и здоровым, его отдавали кормить отцу... но слабых и уродливых
детей кидали в... пропасть возле Тайгета» [13]. Что же заставило властителя
Спарты, вводя закон на смену обычаю, обратить внимание на хилых и
уродливых младенцев? Почему человек, наделенный высшей государственной
властью, задумался о тех, кого предшественники — египетские фараоны,
шумерские и вавилонские властители, да и современники Ликурга вниманием
не удостаивали? Почему введенная Ликургом норма отношения к
болезненному малышу оказалась столь безжалостной и категоричной?
<<< Ответы на эти и подобные им вопросы напрасно искать, обращаясь к идеалам
милосердия, любви и сострадания, столь же неправомерно обвинять древнего
правителя в пренебрежении к таким идеалам и ценностям. Царю Спарты
духовные ценности, признанные таковыми много позднее, просто не были
известны, он исходил из современных ему представлений о долге граждан-
спартиатов. Ликург мечтал превратить подвластную ему страну в мощное
военизированное государство, что потребовало кардинально реформировать со-
циальное устройство общества. Во имя успешного решения военно-
политической задачи государство взяло на себя контроль даже над таким
личным аспектом жизни граждан, как деторождение. То, что не беспокоило
облеченных властью предшественников и современников — физическая
полноценность новорожденных, — озаботило царя, видевшего в каждом
мальчике воина. Понимая, что из хилых и болезненных детей невозможно
вырастить солдат, законодатель предпочел избавляться от них как от
материала, негодного для строительства военизированного государства.
Подчеркнем, законодатель «заботился» о детях из фамилий граждан, т. е. из
семей, принадлежавших к властной элите. Жизнь прочих (девочек, женщин,
подростков и взрослых рабов) не представляла интереса для главы
рабовладельческого военизированного государства, а потому не нуждалась в