Мишель А. Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции

Подождите немного. Документ загружается.

311

¢_gk` d]j£

Другими словами, является ли индивидуум прежде всего тем производи-

телем, дело которого защищал Смит, или тем потребителем, интересы

которого отстаивал Бастиа? Если индивидуум не что иное, как произ-

водитель и потребитель, или должен рассматриваться главным обра-

зом с этой стороны, то теория государства, представленная экономи-

стами, вполне оправдывается; но тем самым оправдывается и обвине-

ние их в моральном материализме.

Ланге в прекрасной главе своей книги, где он критикует «догма-

тику эгоизма», напоминает, что Смит написал не только Исследования

о богатстве народов, но и Теорию нравственных чувств, и что он, правиль-

но считая «рынок интересов» важною частью существования челове-

ка, не забывал, однако, и другой стороны человеческой жизни, под-

чиненной, быть может, другим условиям и законам

²⁶⁵

. Ошибка мно-

гих последователей Адама Смита состоит в том, что они, имея в виду

только «рынок интересов», решали большое число совершенно чуж-

дых ему вопросов, согласно принципу, правильность которого, прав-

да, доказана наблюдением и опытом, но только в известных преде-

лах, так что относительно приложения его за этими пределами ниче-

го нельзя предвидеть.

Нет ничего удивительного, что экономисты и социалистические

школы, упомянутые в предыдущей книге, приходят к противополож-

ным решениям: проблема у них не одна и та же. Социалисты спраши-

вают: каким образом должно быть разделено, распределено богатство,

чтобы идея справедливости получила некоторое удовлетворение? Эко-

номисты же спрашивают: какой социальный порядок наиболее благо-

приятствует росту народного богатства? Очевидно, между этими ос-

новными вопросами, на которые отвечают столь различные системы,

нет ничего общего.

Отсюда основное непонимание друг друга и бесконечный спор. Ко-

гда социалисты говорят экономистам: принцип laissez faire и конку-

ренции никуда не годятся, они правы в том смысле, что относительно

распределения богатства (а они об этом и хлопочут) laissez faire и конку-

ренция не дают никакого указания. Они не правы относительно усло-

вий, наиболее благоприятных росту народного богатства (об этом

именно заботятся экономисты): никакая организация труда не может

сравняться с конкуренцией и laissez faire.

Наоборот, когда экономисты говорят социалистам: государство

никогда и никуда не должно вмешиваться, они одновременно пра-

вы и не правы. Они правы со своей точки зрения; не правы с точки

²⁶⁵

Lange

. Geschichte des Materialismus. Т.

. С. 454 и сл., изд. 1874 г.

312

`_dg hgi]^j

зрения их противников. Следовательно, обе школы взаимно правы

и не правы: правы в принципе и в деталях, пока остаются в своей об-

ласти; не правы, когда заходят в область противника.

Действительно, экономические явления можно рассматривать

с двух сторон. Как они происходят? Что дает нам в данном случае со-

вершенно беспристрастное научное наблюдение? Затем, в какой мере

их естественное течение требует поправок, наблюдения, вмешатель-

ства человеческой воли, предполагая, что человек стремится создать ра-

зумное общество на началах справедливости? Рассматривать эти два

вопроса отдельно и не думать ответить на один из них данными дру-

гого

—

вот методологическое правило, соблюдения которого было бы

достаточно для того, чтобы социалисты и экономисты избегли поле-

мики, в результате которой каждая школа дошла в своих положениях

до абсурда.

Другое, не менее справедливое, замечание Ланге

²⁶⁶

состоит в том,

что политическая экономия, как всякая наука, достигает точности пу-

тем абстракции. Но все без исключения абстрактные данные никогда

вполне не соответствуют действительности. Геометрия изучает иде-

альные фигуры, которые не совпадают вполне с фигурами реальными.

Политическая экономия делает то же самое. В человеческой жизни она

рассматривает «рынок интересов» и предполагает, что все происходит

на нем, как будто бы эгоизм был главным двигателем человека. Она получает

таким образом интересную гипотезу, но только гипотезу. Логика требу-

ет, следовательно, чтобы все ее заключения находились под сомнени-

ем. Если личный интерес является самым могучим двигателем человека

и если он совпадает, кроме того, с интересом общим, как учил оптимизм

xviii

века, то laissez faire и конкуренция справедливы. Но экономисты

обыкновенно далеки от подобной осторожности в выводах, и по мере

удаления от нее они становятся все менее авторитетными.

Такими различными путями мы приходим к заключению, что «эко-

номическая политика» опирается на крайне спорный постулат. При-

мите его

—

и все положения экономистов получат строгую связь, а вы-

воды, которые они делают из своих принципов, будут неоспоримы.

Откажитесь от него

—

тогда некоторое число этих положений удержит-

ся благодаря своей собственной ценности, как частные истины, полу-

ченные посредством наблюдения, но целое распадется, и общие выво-

ды, касающиеся самой организации общества, потеряют цену.

Постулат экономистов состоит в том, что постоянное возрастание

народного богатства является одновременно высшим благом и самой

²⁶⁶

Lange

. Geschichte des Materialismus (Т.

. С. 455).

313

¢_gk` d]j£

целью цивилизации. Откуда следует, что наилучшей социальной ор-

ганизацией будет та, которая наиболее содействует прогрессу циви-

лизации, а наиболее действительным средством для всеобщего обога-

щения является безграничная конкуренция при абсолютной свободе

производства и обмена. Следовательно, laissez faire

—

последнее сло-

во всякой истинной политической философии. Действительно, laissez

faire оказывает благодетельное влияние на человеческую природу, де-

лая ее более активной, более предприимчивой, способной к усили-

ям и более бережливой. Что касается бедствий, неразлучных с кон-

куренцией, то одни из них, самые многочисленные, будут облегчены

благотворительностью; другие

—

будут считаться неизбежным выку-

пом за достижение высшего блага. Так, на фабрике всегда получают-

ся отбросы, как бы хорошо ни обрабатывали сырой материал, но это

не мешает фабриканту обогащаться.

Пусть так; но если цивилизация, таким образом понимаемая, не яв-

ляется целью общества, или, лучше сказать, если цивилизация не зада-

ется прежде всего созданием богатства? Хотя бы от всей полемики социа-

листов не осталось ничего более, все-таки осталось бы это сомнение,

которое они заронили в умы и которое продолжает оказывать на по-

следние свое влияние.

Предположим, что будет оставлена, как невероятная, гипотеза от-

носительно радикальной перемены в суждении людей по этому вопро-

су; предположим, что будет отринут, как нечто абсурдное и невыно-

симое, тот строй, которому хотели подчинить человечество первые

французские коллективисты и в особенности их немецкие преемни-

ки: так ли легко будет уничтожить более скромное возражение, вы-

ставленное Лате?

Люди нашего времени, говорит этот философ, полагают, что че-

ловек тем счастливее, чем больше у него потребностей и чем богаче

средства для их удовлетворения. Но древние думали иначе. Что невоз-

можного, если когда-нибудь под влиянием новых доктрин возникнет

и утвердится новое понимание общего блага, хотя производительная

сила общества ничуть не убавится? «Снова могла бы возобладать основ-

ная идея классической культуры, что во всем существует известная спа-

сительная мера и что наслаждение не зависит ни от числа удовлетво-

ренных потребностей, ни от трудности их удовлетворения, но от фор-

мы, в какой эти потребности рождаются и удовлетворяются; подобно

тому, как красота тела зависит не от нагромождения мяса и костей,

а от известных математических линий»

²⁶⁷

Lange

. Geschichte des Materialismus (Т.

. С. 459).

`_dg hgi]^j

Ланге полагает, таким образом, что в будущем идеализм восторже-

ствует над моральным материализмом экономистов. Оставим в сторо-

не доводы, которые он приводит в защиту своей гипотезы, и в кото-

рых часто больше остроумия, чем доказательности (например, дово-

ды извлекаемые им из данных психофизики); все-таки эта гипотеза

создает возражение против постулата экономистов. Всякий, кто до-

пускает возможность такого социального состояния, когда под влия-

нием могучих моральных или религиозных теорий люди перестанут

видеть высшее благо в создании богатства (не пренебрегая, однако,

чересчур тем, что до них было сделано в этом направлении), всякий,

кто допускает такую случайность, ускользает от логики экономистов

и с полным правом может пренебрегать их отрицательным понима-

нием государства.

Правда, экономисты отрицают возможность и даже мыслимость

такой случайности. Но единственный довод, которым они пользуют-

ся здесь, это ссылка на историю. Развитие человечества шло до сих

пор, особенно в последние века, в сторону постепенного ограниче-

ния государства. Следовательно, утверждают экономисты, оно до бес-

конечности пойдет в этом направлении.

Но опасно ссылаться только на опыт и на историю, потому что

каждый объясняет их по-своему и сами они не всегда говорят одним

и тем же языком. Не на историю ли и опыт опираются, в свою очередь,

коллективисты, когда утверждают, что фактически возрастающая кон-

центрация в области средств производства ведет прямо к уничтоже-

нию частной собственности?

315

k^`` £`£

ЛИБЕРАЛЬНАЯ ШКОЛА И УКЛОНЕНИЕ

ИНДИВИДУАЛИЗМА

Выступая одновременно и против демократической идеи, из которой

вышла революция 1848 года, и против учреждений, возникших после

государственного переворота 1852 года, либеральная школа

²⁶⁸

продол-

жает традицию Бенжамена Констана и Ройе-Коллара, видоизменяя ее

сообразно с новыми обстоятельствами.

Либеральная школа дала «либеральной партии» программу борь-

бы и внушила ей высокие требования в пользу публичных вольностей;

но вместе с тем она чувствительно изменила самое понятие индиви-

дуализма. Так как формула, данная либеральной школой, стала ходя-

чей и общепринятой, то необходимо основательно познакомиться

с ней и понять ее происхождение.

Ройе-Коллар создал теорию Реставрации, Бенжамен Констан

—

тео-

рию Июльской монархии, Токвиль и Ламартин

—

теорию революции

1848 года. Все они, таким образом, преследовали положительную за-

дачу, и все их политические и социальные концепции отмечены по-

ложительным характером. Главной задачей либеральной школы явля-

ется теория противодействия деспотизму со стороны ли демократии

или со стороны цезаризма. Она более говорит о том, чем не должно

быть политическое общество, нежели о том, чем оно должно быть.

Доктрина школы отражает это отрицательное направление, и этим

объясняется прежде всего, почему формула индивидуализма стала бед-

нее в ее руках.

²⁶⁸

Laboulaye

. L’État et ses limites (1863); Le Parti libéral (1864); Questions constitutionnelles

(1872).

Jules Simon

. La Libérté (1852).

Prévost-Paradol

. Essais de politique et de littérature

(1859); Du Gouvernement parlementaire (1860); Nouveaux Essais (1862); La France nouvelle

(1868); герцог

De Broglie

. Vues sur le Gouvernement de la France. Я упоминаю здесь

только главных представителей этой школы до 1870 года.

316

`_dg hgi]^j

С другой стороны, преследуя общую цель, представители либераль-

ной школы тем не менее находятся под различными влияниями, что

объясняется их естественными склонностями и специальными заня-

тиями. Лабуле, с его обширными историческими и юридическими по-

знаниями, пристрастием к трудам Савиньи и внимательным отноше-

нием к живой традиции, можно назвать продолжателем главным обра-

зом Ройе-Коллара, которого он обновляет и демократизирует. Мысль

Жюля Симона, более абстрактная и постоянно опирающаяся на прин-

ципы, скорее напоминает Бенжамена Констана. Чтобы прийти к со-

глашению, представители либеральной школы должны были искать

середину между этими направлениями

—

новая причина преобладания

у них критики.

Поясним это примером. Либеральная школа, верная в данном слу-

чае своим учителям, борется против принципа народного верховенст-

ва

²⁶⁹

. Но обладает ли она такою же страстною привязанностью к по-

литической свободе, как они?

Без сомнения, таков Ремюза, видящий в политической свобо-

де «венец человечества»

²⁷⁰

. Однако хотя его Либеральная политика

по времени принадлежит к циклу сочинений занимающей нас школы,

по духу своему она примыкает к движению идей эпохи Июльской мо-

нархии. Либеральная школа Второй империи говорит другим тоном.

Лабуле констатирует (в 1863 году), что его современники уже не пы-

лают страстью к политической свободе, что они придают теории по-

литической свободы «только второстепенное значение»; зато с каж-

дым днем все более и более развивается в них стремление к «граждан-

ским, индивидуальным вольностям, тем правам, которые касаются

²⁶⁹

Книга

Saint-Marc Girardi

n’a J. J. Rousseau, sa vie et ses ouvrages (издана в 1875 году

Bersot

) имеет в основе курс лекций, читанный им на словесном факультете

в Париже (1848

–

1851). Введение содержит многозначительные места, где автор

объявляет, что, изучая Руссо, он хотел главным образом опровергнуть Обще-

ственный договор, а в Общественном договоре

—

«теорию абсолютной власти го-

сударства». Ср. Ibid. Гл.

первые строки, довольно хорошо устанавливающие

время, когда автономия государства и индивидуума стала основным догматом

либеральной школы. «Возникла великая борьба в области морали и политики

между индивидуумом и новой абсолютной властью, называемой государством.

Я хочу выяснить, откуда происходит это новое учение об абсолютном и всемо-

гущем государстве, это обидное презрение к индивидууму, это порабощение

свободы каждого из нас, наконец, эта система, которая возвеличивает целое

и лишает всякого значения его части».

²⁷⁰

Politique libérale (С. 350).

317

¢_gk` d]j£

нашей повседневной жизни»

²⁷¹

. Кроме того, по его словам, «призна-

ком новой либеральной партии» служит «понимание того факта, что

политические вольности сами по себе ничто и что они надоедают наро-

ду, как пустые и обманчивые формы, если за ними нет тех индивидуаль-

ных и социальных прав, которые являются основой и самой сущно-

стью свободы»

²⁷²

. Жюль Симон, протестуя против индифферентиз-

ма по отношению к политической конституции и высказывая свое

особенное расположение к конституционному правлению, тем не ме-

нее охотно, по его словам, оставляет в стороне теорию политических

форм, отсылая за ней к Монтескье. В книге, озаглавленной Полити-

ческая свобода, он просто изучает «общие принципы, стоящие выше

всяких конституций,

—

принципы настолько священные и необходи-

мые, что ни одна конституция не может уклониться от них, не заста-

вив цивилизацию сделать шаг назад и не нарушив общественной сво-

боды»

²⁷³

. Таким образом, Жюль Симон сходится с Лабуле, хотя и от-

личается от него оттенком. Но я уже заметил, что это часто бывает

у писателей либеральной школы.

Индивидуальные права

—

те, осуществление которых «касается нас

в повседневной жизни»,

—

вот главный предмет требований либераль-

ной школы. А так как в тот момент истории Франции, к которому

мы теперь приблизились, этим правам особенно угрожало развитие

централизации, то централизация и становится мишенью для либе-

ральной полемики; не политическая централизация: они признают

ее пользу и необходимость для национального единства, а централи-

зация административная. Бороться с централизацией значит защи-

щать право, инициативу индивидуума против активного вмешатель-

ства государства. Поэтому-то Лабуле мог писать, что «великая про-

блема политической науки» состоит отныне в ограничении функций

государства

²⁷⁴

Все книги, выпущенные либеральной школой, рассматривают эту

проблему и стараются ее разрешить. Децентрализация становится де-

визом либеральной партии. Нансийская программа (1865 года) требу-

ет прежде всего, и даже единственно, децентрализации, а форма го-

сударственного строя точно не определяется. Прево-Парадоль, самый

блестящий из полемистов этой партии, в своей Новой Франции набра-

сывает план self-government’a, одинаково пригодного и для конституци-

²⁷¹

L’État et ses limites (С. 82).

²⁷²

Le Parti libéral (С. 12).

²⁷³

La Libérté politique (С. 147).

²⁷⁴

L’État et ses limites. Предисловие (С.

iii

318

`_dg hgi]^j

онной монархии, и для республики. Едва ли даже у него есть тайное

предпочтение к какой-либо из этих двух форм правления. Во всяком

случае, он открыто заявляет, что не делает между ними выбора

²⁷⁵

Либеральная партия служит здесь точным истолкователем либе-

ральной школы. Являясь отрицательными во всем остальном, их об-

щие решения положительны в одном только случае: когда речь идет

о защите и требовании прав личности от государства.

ii.

Уже Бастиа и его сторонники в своей полемике против социализма

установили неизвестную основателям политической экономии про-

тивоположность между индивидуумом и государством. Либеральная

школа, борясь с централизацией и защищая права личности от вмеша-

тельства государства, также стоит за эту противоположность.

Многие из представителей этой школы принимают тождествен-

ность обеих точек зрения. Лабуле называет централизацию «смягчен-

ным социализмом»

²⁷⁶

и заявляет, что она скоро исчезнет, как исчез,

по его мнению, самый социализм. Жюль Симон охотно употребля-

ет термин «административный коммунизм»

²⁷⁷

как синоним термина

«централизация». Быть может, они чрезмерно суживали социализм,

видя в нем лишь посягательство государства на индивидуума; быть мо-

жет, также они слишком преувеличивали неудобства централизации,

представляя ее как бы отрицанием всякой инициативы, всякой инди-

видуальной независимости; во всяком случае сопоставление само со-

бой напрашивалось уму либералов, очень сильно поражало их и отча-

сти определило их понимание индивидуализма.

Действительно, они отводят привилегированное, преобладающее

место аргументам экономического характера. Они осуждают админи-

стративную централизацию не только потому, что она угнетает инди-

видуума, но также потому, что государство дурно делает все, за что бе-

рется, без нужды злоупотребляя своей властью. Self-government не толь-

ко даст гражданам больше свободы, но будет стоить дешевле, будет

лучше функционировать и скорее решит насущные вопросы. Либе-

ральные публицисты постоянно заимствуют выражения из словаря

экономистов, и литература по поводу децентрализации силою вещей

²⁷⁵

La France nouvelle (С. 149 и сл.).

²⁷⁶

Введение к сочинениям Бенжамена Констана (Т.

С.

xxiv

²⁷⁷

См. La Libérté politique (С. 232).

319

¢_gk` d]j£

представляет из себя промежуточную область между политической

экономией и политической философией.

Кроме того, именно вследствие своей борьбы с централизацией

либеральная школа вынуждена была иногда или отказываться от по-

следовательного проведения выставленных ею принципов, или пони-

мать эти принципы в очень узком и чисто ограничительном смысле.

Для подтверждения этого замечания можно указать на то, как Жюль

Симон пользовался понятием естественного права и каково было по-

ложение Лабуле в вопросе о народном образовании.

Будучи прежде всего философом, Жюль Симон в своих требова-

ниях политической и гражданской свободы и свободы совести опи-

рается на понятие естественного права. Но, пользуясь этим поняти-

ем для обоснования права индивидуума по отношению к государству,

он в то же время не пользуется им для обоснования права индивидуу-

ма на самое государство. Это он предоставляет демократической школе.

Я хорошо знаю, что он признает за государством обязанности в деле

вспомоществования и первоначального образования

—

обязанности

великодушия и милосердия, по формуле Кузэна

—

и что если бы го-

сударство исполняло эти обязанности с такою же широтою взглядов

и сердечностью, какие проявляет в данном случае сам писатель

²⁷⁸

то главное, существенное было бы сделано. Тем не менее естествен-

ное право рассматривается им лишь с одной стороны. Оно дает в руки

индивидуума средство защиты против государства, но не средство воз-

действия на государство.

Давая начало идейному движению, которому суждено было окон-

чательно определиться у либералов, Лабуле охотно выступает про-

тив «метафизики» и «пустых теорий»

²⁷⁹

. Распространенные в эпоху

французской революции рассуждения «о мнимых естественных пра-

вах человека» кажутся ему «бесплодными для науки, безрезультатны-

ми для нас, бесполезными и опасными»

²⁸⁰

. Точно так же он осужда-

ет право на труд и право на образование

²⁸¹

. Однако Лабуле восхища-

ется американской демократией

²⁸²

. Он посвятил Токвилю несколько

превосходных страниц

²⁸³

. Он послужил, и послужил с пользою, для

дела народного воспитания и образования, и один из первых выска-

²⁷⁸

См. La Libérté civile (Гл.

–

²⁷⁹

Parti libéral (С. 299). Questions constitutionnelles (С. 19).

²⁸⁰

Histoire du Droit de propriété foncière en Occident (С. 61).

²⁸¹

Questions constitutionnelles (С. 47).

²⁸²

См. его Histoire des États-Unis.

²⁸³

См. в l’État et ses limites этюд о Токвиле.

320

`_dg hgi]^j

зал по этому поводу серьезные соображения. Он утверждал даже, что

«роль государства» состоит в «обеспечении индивидууму полного раз-

вития, полного применения своих физических, умственных, религи-

озных и нравственных способностей; в уничтожении всяких пут и вся-

кого стеснения; в содействии общему прогрессу, путем умножения об-

разовательных средств и их доступности самому невежественному

и бедному человеку»

²⁸⁴

. Не требуется никакой натяжки, чтобы найти

в этой формуле право гражданина на государство.

Но Лабуле относится очень осторожно к признанию этого права.

Как только возникает вопрос о его применении, он начинает оговари-

ваться. Для чего государству вмешиваться? Частная инициатива, глав-

ным образом в форме ассоциации, найдет себе здесь широкое поле

деятельности. Ассоциация является своего рода естественным по-

средником между государством и индивидуумом, посредником, всеце-

ло предназначенным для выполнения тех задач, которые не под силу

одному человеку и которые государство, в свою очередь, не может вы-

полнить, не налагая на него невыносимого ярма

²⁸⁵

С этих пор либеральная школа с особенной любовью будет настаи-

вать на роли ассоциации, почти не замечая двух весьма существенных

пунктов: во-первых, восхваляя ассоциацию, она заимствует у социализ-

ма одну из его формул, именно

—

предложенную Фурье

²⁸⁶

; во-вторых,

само государство, согласно предпосылкам ее собственной доктрины,

представляет из себя не что иное, как весьма обширную ассоциацию,

только обнимающую собой уже не часть граждан, а всех их. Почему

и для этой ассоциации, считаемой добровольной, не допустить воз-

можности делать то, что вполне справедливо предоставляется отдель-

ным ассоциациям? Зачем возводить в принцип соперничество между

отдельными ассоциациями, вместо того чтобы предположить возмож-

ность их слияния и своего рода растворения во всеобъемлющей и еди-

ной ассоциации

—

государстве? Либералы проходят мимо этой трудно-

сти, не замечая ее.

Таким образом, роль государства ограничена ими в области морали,

политики и управления, подобно тому, как экономисты ограничили ее

в чисто экономической области. И те и другие руководствовались оди-

наковыми соображениями. В глазах либералов индивидуализм являет-

ся, по существу своему, доктриной, отвергающей и осуждающей всякое

вмешательство государства, за исключением одной только области,

²⁸⁴

Le Parti libéral (С. 9).

²⁸⁵

Ibid (С. 40 и сл.).

²⁸⁶

См. гл.

этой книги.