Мишель А. Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции

Подождите немного. Документ загружается.

331

¢_gk` d]j£

те к этому, что сам Алькипп кое-что получает «в различных разрядах

труда и таланта». Наконец, «у него завязалось много дружественных

связей с классом некапиталистов»; он покровительствует последне-

му и желает оказать ему справедливость. Таким образом, простая жад-

ность побуждала бы его искать привилегированного положения для

капитала, а сложная жадность заставляет его ставить на первый план

удовлетворение фаланги как главную гарантию поддержания социе-

тарного строя

³²⁷

«Жанно» живет только своим трудом. При господстве Цивилиза-

ции он сказал бы: «Я произвожу все» и считал бы себя имеющим пра-

во на все, хотя цивилизованный богач не отказался бы вследствие это-

го обирать его. В царстве Гармонии Жанно думает иначе. Прежде все-

го «он блистает в различных отраслях труда, и для него важно, что-

бы талант сохранил свои права». Затем он извлекает столько выгод

из участия в социетарной жизни, что его главной заботой становится

забота о ее поддержании. «Он может быть счастлив, только поддержи-

вая фалангу и притяжение, которые подверглись бы опасности с того

момента, когда капитал и талант были бы дурно вознаграждены»

³²⁸

Таким образом, в обоих приведенных случаях «грубая жадность уме-

ряется двумя противовесами», неизвестными Цивилизации

³²⁹

. Это

не все. К прямому согласию, покоющемуся на жадности, впоследствии,

«во втором поколении участников Гармонии», присоединится косвен-

ное, опирающееся на великодушие

³³⁰

. «Природа никогда не ограничи-

вается одной пружиной для равновесия». Фурье применяет к этому

согласию математические формулы. Он считает его как бы «приложе-

нием теоремы Ньютона о всемирном равновесии»

³³¹

. Осуществление

этого согласия так далеко и, что бы ни говорил Фурье, так «романтич-

но», что не стоит рассуждать о его деталях. Но со стороны автора, вос-

хищенного своим созданием, понятен вывод, что этот строй насквозь

«пропитан справедливостью»

³³²

С момента возникновения строя Гармонии заработная плата будет

уничтожена, т. к. каждый трудящийся сделается членом ассоциации,

получающим дивиденд. Кроме того, распределение будет таково, что

народ получит «минимум», «достаточный для настоящего и будуще-

³²⁷

Nouveau Monde industriel et sociétaire (С. 364).

³²⁸

Ibid (С. 365

–

366).

³²⁹

Nouveau Monde industriel et sociétaire (С. 366).

³³⁰

Ibid (С. 376).

³³¹

Ibid (С. 372).

³³²

Ibid (С. 368).

332

`_dg hgi]^j

го», и благодаря этому «освободится от всякого беспокойства за себя

и своих»

³³³

. Фурье не затрудняет себя на этот счет сложными вычис-

лениями. Разве не достаточно установить принцип, что привлекатель-

ный и планомерный труд в огромной степени должен увеличить об-

щее и частное богатство? Обеспечение минимума благосостояния для

каждого и уничтожение института заработной платы

—

таковы черты,

общие у Фурье с социалистами. Однако он отличается от большинст-

ва их способом распределения и таким представлением о справедли-

вости, при котором материальное равенство не играет никакой роли.

Но еще более он удаляется от них своими воззрениями на свободу.

Свобода у Фурье повсюду. Она в Боге, создавшем мир по Своему же-

ланию; она в человеческой душе, которая не связана никаким законом

и приказанием и предназначена для удовлетворения своих страстей.

Свобода точно так же присуща и социальной организации: свобода

полная, ненарушимая и абсолютная. Фурье не только никогда не апел-

лирует к публичным властям для осуществления своего пробного фа-

ланстера и обращается с этою целью исключительно к частным ли-

цам

³³⁴

—

это уже характерная черта, но он полагает, что естественным

орудием и как бы средой, пригодной для первоначального осуществле-

ния социетарного строя, является коммуна. «В Гармонии» совершен-

но нет места принуждению. Насилие и недоверие к человеческой при-

роде присуще только философским теориям цивилизованных, таким

«недостоверным наукам», как мораль и политика, которые Фурье при-

шел опрокинуть и заменить другими. Но какую роль играли бы долг

и авторитет в системе, согласно которой добродетель состоит в удов-

летворении своих страстей и все страсти законны, так как для «созда-

ния социального равновесия и всеобщей гармонии» необходима «ле-

стница различных вкусов»

—

в системе, согласно которой исполнение

социальных функций является для всех членов ассоциации непрерыв-

ной сменой, восхитительным разнообразием удовольствий

³³⁵

? Какую

роль играло бы средство не быть «гражданином», т. е. не «действовать

на благо массы» при таком порядке вещей, когда «для каждого» сущест-

вует «приманка» и «прикормка» для подобного рода деятельности

³³⁶

Мы напрасно стали бы искать в системе Фурье авторитета и власти.

Иерархия в ней очень развита; в изобилии встречаются титулы «маг-

натов» и «магнаток» и «скипетры различного достоинства»; но обла-

³³³

Théorie de l’Unité universelle (Т.

. С. 15

–

16).

³³⁴

Nouveau Monde industriel et sociétaire (С. 286).

³³⁵

Théorie de l’Unité universelle (Т.

iii

. С. 151).

³³⁶

Ibid (С. 581).

333

¢_gk` d]j£

дание такими титулами, удовлетворяющее известные страсти, не дает

никакого принудительного могущества. В пробной фаланге

—

единст-

венной, относительно которой Фурье ясно формулировал свои взгля-

ды

—

внутренняя организация вверяется на первое время (sic) «регентст-

ву» или «совету», составленному из участников, наиболее выдающихся

своими капиталами и своими промышленными или научными знания-

ми. Над «регентством» стоит «ареопаг». Но ни ареопаг, ни регентст-

во не повелевают. Они только «советники в страстях»

³³⁷

. Ареопаг объ-

являет, например, что, по метеорологическим и агрономическим на-

блюдениям, наступило время для жатвы или сенокоса. Но его советы,

«принимаемые горячо, как промышленная буссоль, не обязательны;

любая группа может производить уборку в другое время, несмотря

на совет ареопага»

³³⁸

. Внутренняя администрация доведена до мини-

мума. Нужно ли прибавлять, что Фурье, разумеется, не интересуется

ни внешней политикой, ни войнами?

Поэтому государство не играет роли в его системе. «Индивидуальная

независимость» абсолютна в разрядах страстей. Однако Фурье требует

мирных отношений к установленным властям и не скупится на успо-

коительные заверения в этом смысле. Не допуская в фаланстере ника-

кой формы и никакой степени авторитета, он говорит, что пробную

фалангу можно где-нибудь устроить, «не выступая против администра-

ции»

³³⁹

, что новую промышленную систему можно ввести, «совершен-

но не вмешиваясь в деятельность установленной власти»

³⁴⁰

Индивидуум пользуется в фаланге не только абсолютной независи-

мостью, но и своими естественными правами. Фурье указывает, что

дикарь имеет полную свободу охотиться и ловить рыбу, собирать ди-

корастущие плоды и овощи, беспрепятственно пользоваться паст-

бищем для выкармливания скота; имеет право воровать и грабить

у чужаков; а также право соединяться с членами своего племени для

воровства и для нападения на других; наконец, он имеет право на без-

заботность

³⁴¹

. Цивилизация лишила человека всех этих выгод, не дав

никакого эквивалента. Взамен их она преподносит ему лишь «глупые

выдумки, вроде, например, гордости прекрасным названием свобод-

ного человека или счастья жить при Хартии»

³⁴²

. Но эти «пустяки»

³³⁷

Ibid (С. 447).

³³⁸

Nouveau Monde industriel et sociétaire (С. 134).

³³⁹

См. разъяснения, приведенные Ibid (С. 134

–

135).

³⁴⁰

Théorie de l’Unité universelle (Т.

. С. 378

–

389).

³⁴¹

Ibid (Т.

. С. 164 и сл.).

³⁴²

Théorie de l’Unité universelle (Т.

. С. 169).

334

`_dg hgi]^j

не могли бы удовлетворить «живущего своим трудом», который преж-

де всего хотел бы, «подобно дикарю, есть в свое удовольствие, жить

весело и беззаботно, охотиться, ловить рыбу и сообща воровать»

³⁴³

Забвение или отрицание «права на труд» является «самым вопиющим

заблуждением» в так называемых либеральных теориях

³⁴⁴

. Напротив

того, социетарный строй гарантирует всем своим членам «эти семь

прав полностью или их эквивалент, по соглашению». Так, например,

уничтожая право воровства, «он настолько обеспечивает благосо-

стояние народа», что плебей уже не захочет более рисковать, «бесче-

стить себя воровством»

³⁴⁵

. Таким образом, при господстве Цивили-

зации нет свободы; в диком состоянии свобода «не полна и опасна»;

при Гармонии свобода, полная, настоящая и мирная, достигаемая тем,

что всякому гарантируется «минимум», гарантируется, так как это ста-

новится возможным благодаря возрастанию ресурсов всякого рода,

вследствие перехода от труда «отталкивающего» к труду «привлека-

тельному»

³⁴⁶

Как видно, мы отнесли систему Фурье к числу индивидуалистиче-

ских не без основания. Действительно, он стремится обеспечить всем

членам ассоциации счастье и справедливость при свободе и чрез свобо-

ду. Он возвращается к понятию естественного права, сохраняя за этим

понятием весь тот смысл, какой ему придавали в

xviii

веке. Наконец,

будучи смелее экономистов и либералов, ограничивавшихся сокраще-

нием деятельности государства, Фурье изгоняет самую идею государ-

ства и даже никогда не употребляет слова, выражающего эту идею.

Но индивидуализм Фурье грешит умалением и искажением челове-

ческой природы. Он ничего не хочет знать в человеке, кроме страсти,

и, таким образом, заслуживает упрека в «симплицизме», упрека, с ко-

торым сам обращается к «цивилизованным» и к «теоретикам-либера-

лам». Не доказано и не может быть доказано, что страсть в челове-

ке все. Индивидуализм, ограничивающийся покровительством прояв-

лению страсти и удовлетворением ее требований, вследствие одного

этого, помимо крайностей в других отношениях, остается неполным

и несовершенным.

«Я шел к цели одиноко, не имея никаких готовых средств и прото-

ренных путей»

³⁴⁷

. Здесь горделивая претензия Фурье выражена еще

³⁴³

Ibid (Т.

. С. 170).

³⁴⁴

Ibid (Т.

. С. 178).

³⁴⁵

Ibid (Т.

. С. 370).

³⁴⁶

Ibid (Т.

. С. 176).

³⁴⁷

Théorie des Quatre Mouvements (С. 191).

335

¢_gk` d]j£

одной из самых скромных формул. Он охотно сравнивает себя с Ко-

лумбом: тот «открыл» новый материальный мир, а Фурье возвещает

о «новом социальном мире»

³⁴⁸

; причем ему приходится наталкивать-

ся на те же враждебные предрассудки, на те же обвинения, основан-

ные на невежестве и рутине. Это притязание на полную самобытность

у Фурье вполне искренно: он

—

сама искренность. Но читатель, следив-

ший за нашим изложением, едва ли согласится, что оригинальность

у Фурье равняется искренности. Слишком много у него связей с пред-

шественниками и современниками. Слишком ясно, что мысль его дви-

жется в круге, который она нашла уже совершенно готовым.

Критики без особенного труда подметили близость между Фурье

и Руссо. Жалуясь на Цивилизацию, как на начало всех зол, Фурье по-

вторяет и продолжает Руссо, с оговоркой, на которую мы указали

выше. Сам Фурье обвиняет прошлые поколения в том, что они «за-

глушили голоса таких людей, как Гоббс и Руссо, взывавших к искрен-

ности», и не приняли того «света», который они несли с собою

³⁴⁹

У Руссо же он заимствует фразу, которая часто у него попадается и мог-

ла бы служить отличным эпиграфом ко всем его сочинениям: «Люди

тут ни при чем: произошел какой-то переворот, причина которого нам

не понятна»

³⁵⁰

. В отличие от Руссо, который, обнаруживая зло, не ука-

зывает средств против него, Фурье ясно видит эту причину в «раздроб-

ленном» состоянии промышленности. Здесь

—

объяснение постоянст-

ва крайней бедности огромного большинства, бедности, еще более

чувствительной вследствие контраста между нею и благосостоянием

немногих. Но тут Фурье уже не следует за Руссо.

Фурье читал экономистов, Адама Смита и Ж.-Б. Сэя и пришел к вы-

воду, что они проповедуют «дробление». Поэтому они распространя-

ют не свет, а «тьму»

³⁵¹

. Он пошел дальше Сисмонди, указывая негод-

ность системы, ведущей к обогащению народов и полному разорению

индивидуумов

³⁵²

. Но все эти подражания, заимствования, следы раз-

личного рода влияний, конечно, менее интересны, чем общая связь,

существующая между системами идей Фурье и Сен-Симона.

Связь эта не исключает, однако, капитальных различий. Эти раз-

личия особенно бросаются в глаза при сравнении взглядов Фурье

³⁴⁸

Ibid (С. 181).

³⁴⁹

Théorie des Quatre Mouvements (С. 24).

³⁵⁰

Théorie de l’Unité universelle (Т.

iii

. С. 391).

³⁵¹

Pellarin

. Vie de Fourier (С. 196). Это выражение заимствовано из одного письма

Фурье.

³⁵²

См. Les Crimes de Commerce в издании, озаглавленном Manuscrits de Fourier.

336

`_dg hgi]^j

со взглядами сен-симонистов. Идеи сен-симонистов относительно соб-

ственности, семьи и свободы внушают ему ужас. Тем не менее, пред-

лагая совершенно иные средства для реорганизации общества, к не-

обходимости этой реорганизации он приходит под влиянием тех же

стремлений, что и сен-симонисты.

Подобно Сен-Симону, Фурье опирается в своей системе на идею

притяжения, но делает из нее такие выводы, которыми Сен-Симон

пренебрег. Пораженный сильным развитием промышленности, он,

подобно Сен-Симону, признает ее «основной функцией». Публици-

сты напрасно умствуют относительно «духовенства и правительст-

ва»

³⁵³

(это то же самое, что духовная и светская власть у Сен-Симона).

Чтобы быть методическим, «божественный кодекс должен прежде все-

го упорядочить промышленность», и мысль человека, занятого соци-

альным строем, должна направляться прежде всего сюда же. К поли-

тике Фурье относится так же безразлично, как и Сен-Симон

³⁵⁴

, с тою

разницею, что он ожидает от установленных властей не помощи, как

Сен-Симон, а просто свободы. Впрочем, по примеру Сен-Симона он

всячески старается успокоить носителей этих властей. Власть пра-

вительства не уменьшится ни на один атом; все чиновники останут-

ся на местах. Если бы либералы хотели подготовить путь для социе-

тарного строя и установить гарантизм, они должны были бы «при-

мириться со всяким правительством, хотя бы это была инквизиция»

³⁵⁵

Вот до чего доходит этот поклонник свободы вследствие своего отвра-

щения к «свободным учреждениям».

Другая черта сходства между Фурье и Сен-Симоном более частного

характера и заключается в придании исключительной важности мате-

риальному благосостоянию. Фурье хочется соблазнить своих совре-

менников теми удовольствиями и выгодами, которые дает им приме-

нение социетарного строя. Это

—

удивительное сочетание новых на-

слаждений для людей; это

—

увеличение продуктов годового общего

труда, по крайней мере, в четыре раза, и проч… И для Фурье промыш-

ленность является прежде всего могучей силой, творящей новый мир

и новые отношения между людьми

³⁵⁶

Опять-таки подобно Сен-Симону, хотя и помимо него, Фурье при-

³⁵³

Nouveau Monde industriel et sociétaire (С. 39).

³⁵⁴

Théorie des Quatre Mouvements (Предв. замеч. С. 5). Ср. у

Pellarin

. Vie de Fourier

(С. 109), выдержки из его переписки: «Я не знаю никаких конституций.

Я их не читаю».

³⁵⁵

Théorie de l’Unité universelle (Т.

. С. 394).

³⁵⁶

Nouveau Monde industriel et sociétaire (Т.

iii

. С. 55 и сл.).

337

¢_gk` d]j£

мыкает к утилитаризму

xviii

века. Отождествление частных интере-

сов с общими является, в сущности, главной пружиной «цивизма», как

его понимает Фурье

³⁵⁷

. Оно

—

душа социальной морали, если только

можно употреблять здесь слово «мораль», против которого Фурье так

предубежден. Фурье не говорит о французских утилитаристах, но он

несколько знаком с Бентамом и хвалит последнего за то, что он один

между «цивилизованными» писателями «приблизился к определению

истинного счастья»

³⁵⁸

Такое сближение Фурье с Бентамом, Сен-Симоном и Руссо, однако,

недостаточно говорит о связи, соединяющей его с общим движени-

ем идей того времени. Остается указать, быть может, самый важный

пункт, а именно тот, который в полном блеске обнаруживает внутрен-

нюю нелогичность его системы.

Мы видели, насколько Фурье заслуживает названия индивидуали-

ста. Но этот индивидуалист питает страсть к единству. Подобно Сен-

Симону, а также де Местру и Бональду, Фурье ищет единства в метафи-

зическом, моральном и материальном мире. Двойственность кажется

ему характерным признаком человеческих деяний; единство

—

деяний

божественных. Самую систему свою он называет Теорией вселенского

единства. Но как примирить с индивидуализмом эту страсть к единст-

ву? Фурье не достигает этого и склоняется то в одну, то в другую сто-

рону. Он хочет уничтожить дробление общества, а между тем, по тон-

кому и меткому замечанию одного писателя

³⁵⁹

, дробит человеческий

труд и человеческую душу. Он дробит человеческий труд

—

участник его

фаланстера берется за все и ни на чем не останавливается. Он дро-

бит человеческую душу

—

я ничего не говорил о взглядах Фурье на от-

ношения полов, потому что это не входило в мою задачу; но как стран-

на идея его «фанерогамных нравов», допускающих разделение и дроб-

ление привязанностей! Наконец, Фурье хочет обеспечить человеку,

обновленному и преобразованному благодаря фаланстеру, широкое

и разнообразное проявление всех своих способностей и, по-видимо-

му, не замечает того, что установление истинного единства по его ре-

цепту погубило бы всякую оригинальность и свободу. Несмотря на все

уверения Фурье, члены фаланги представляются нам копией друг дру-

га, потому что все они лишены настоящего источника духовной ори-

гинальности

—

им не нужно напрягать свои силы в борьбе с окружаю-

щим и с самими собой.

³⁵⁷

Théorie de l’Unité universelle (Т.

iii

. С. 578).

³⁵⁸

Nouveau Monde industriel et sociétaire (С. 413).

³⁵⁹

Ch. Adam

. La Philosophie en France (1-я половина

xix

века). (С. 344

–

346).

338

`_dg hgi]^j

ii.

Прудона мало изучали, особенно во Франции, и мало заботились

о том, чтобы узнать, как он решил занимавшие его проблемы

³⁶⁰

Свободное и как бы беспорядочное изложение его книг, его часто

запутанная диалектика ввели в обман. Казалось, что работа Прудона

имеет не преимущественно, но исключительно отрицательный харак-

тер. Экономисты называют его разрушителем социализма; социали-

сты, с своей стороны,

—

разрушителем политической экономии. Ни те

ни другие не признают, что Прудон не только разрушал, но и созда-

вал, можно сказать

—

сооружал доктрину. Destruam et aediﬁ cabo, гла-

сит эпиграф к его Системе экономических противоречий. Этот эпиграф

правилен. Прудон не стоит ни за коммунизм, ни за политическую эко-

номию, но набрасывает доктрину, способную, по его мнению, заме-

нить и ту и другую.

Я не могу не остановиться на этом, хотя главной задачей моего ис-

следования будет показать, что Прудонова Анархия является высшим

выражением и как бы конечным пунктом индивидуалистической идеи.

Но у Прудона все находится в связи или, по крайней мере, общие по-

нятия связаны между собой; он сознает эту связь, и это сознание, как

я постараюсь доказать сейчас, является одним из новых и счастливых

вкладов в сокровищницу мысли его времени.

Прудон писал много, и его последние произведения отделены

от первых большим промежутком времени. Но, подобно большинству

систематиков, он рано нашел свой метод, уяснил себе его значение

и овладел теми идеями, которые оказались плодотворными. Эти идеи

и этот метод встречаются уже в первом из двух Мемуаров о собственно-

сти. Этот мемуар можно сравнить с Opuscules Конта, которые, как мы

увидим, содержат в зародыше, в более сжатой, а следовательно, более

интересной форме, все позднейшее развитие его мысли, по крайней

мере, в области социальных и политических вопросов. Точно так же

Экономические противоречия и Справедливость в революции и в церкви, не-

сомненно, являются

—

я говорю не о размерах

—

произведениями, бо-

лее значительными, чем Первый мемуар, но они не прибавляют к нему

ничего существенного

³⁶¹

³⁶⁰

Utilité de la célébration du Dimanche (1839); Qu’est ce que la Propriété? Premier Mémoire

(1840); Deuzième Mémoire (1841); Avertissement aux propriétaires (1842); Création de l’Ordre

dans l’humanité (1843); Système des Contradictions économiques (1846); Idée générale de la

Révolution (1851); De la Justice dans la Révolution et dans l’Église.

³⁶¹

Можно было бы показать, и Сент-Бев (Proudhon. С. 42

–

43) уже отметил это, что

339

¢_gk` d]j£

Метод Прудона чисто диалектический. Дело идет о том, чтобы

осудить собственность, уничтожить самое понятие о ней. Прудон

не ограничится, подобно множеству других, перечислением и опи-

санием гибельного влияния частной собственности. Он прямо напа-

дет на различные принципы, которыми в отдельности или совмест-

но пользовались ее защитники: естественное право, оккупацию, граж-

данский закон, труд,

—

и покажет, что ни труд, ни гражданский закон,

ни оккупация, ни естественное право не служат прочными основания-

ми, способными поддержать теорию частной собственности. Заметьте

хорошенько его манеру: он не отрицает самых принципов; напротив

того, он начинает с их признания и ограничивается «затем выяснени-

ем того, верно ли эти принципы выражаются собственностью»

³⁶²

Основывая собственность на естественном праве, оккупации, граж-

данском законе и труде, ее защитники воображают, будто с этих раз-

личных точек зрения собственность справедлива. Прудон отвечает им:

нет, в силу ваших собственных принципов

—

труда, гражданского зако-

на, оккупации, естественного права

—

она несправедлива. Почему? По-

тому, что все доводы, каковы бы они ни были, которые можно привести,

исходя из этих принципов, «всегда и неизбежно ведут к равенству, т. е.

к отрицанию собственности»

³⁶³

Собственность

—

естественное право. В таком случае она должна

уподобляться прочим естественным и непреложным правам челове-

ка: свободе, равенству и безопасности. Но присмотритесь ближе: сво-

бода

—

абсолютное право, потому что она является для человека conditio

sine qua non его существования, «как непроницаемость для материи».

Безопасность

—

абсолютное право, «потому что в глазах каждого чело-

века его свобода и жизнь так же драгоценны, как свобода и жизнь дру-

гого». Равенство

—

абсолютное право, «потому что без равенства нет

общества». Я не оцениваю и не обсуждаю: я просто показываю, как

он пользуется своим методом. Но собственность, продолжает Прудон,

не абсолютное право, потому что мое право на то, что мне принадле-

жит, исключает право другого, и граждане, «объединившиеся для ра-

венства, свободы и безопасности», не объединяются и не могут объеди-

няться ради собственности. «Так же невозможно соединить двух собст-

венников, как соединить два магнита однородными полюсами»

³⁶⁴

Первый мемуар в зародыше находится в еще более раннем произведении

—

в Célébration du Dimanche.

³⁶²

Premier Mémoire (Сочинения. Т.

С. 34).

³⁶³

Premier Mémoire (Сочинения. Т.

С. 35).

³⁶⁴

Premier Mémoire (Сочинения. Т.

С. 44

–

45).

340

`_dg hgi]^j

Оккупация? Она сама находит оправдание только в том, что соб-

ственность рассматривается как необходимый результат свободы.

В таком случае что же делать тем, кто приходит позже? Не следует ли

из этого, что «всякий раз, как рождается человек, одаренный свобо-

дой, всем остальным нужно потесниться?»

³⁶⁵

Такая форма примене-

ния принципа равенства опять-таки равносильна осуждению частно-

го присвоения.

Гражданский закон? На нем можно основать владение, но не соб-

ственность. Кроме того, само владение законно только потому, что

оно гарантирует трудящемуся результаты его труда. Но разве этот бла-

годетельный принцип приложим не ко всем трудящимся? И не долж-

ны ли все люди стоять за «равные средства труда»

³⁶⁶

? Таким образом,

мы приходим к противоречию: равенство, признаваемое в принци-

пе, отрицается в тех социальных выводах, которые делают защитни-

ки собственности.

Труд, наконец? Но, не говоря уже о других трудностях, связанных

с этой теорией, мы и по этому пути опять-таки приходим к равенству.

Почему рабочие не становятся владельцами? Почему всякий рабочий

не становится благодаря своему труду собственником не только свое-

го жалованья и своей заработной платы, но и «создаваемой им ценно-

сти», из которой в силу современной организации собственности его

хозяин извлекает ныне свою прибыль

³⁶⁷

? Это серьезное замечание,

так как если рабочий по праву является собственником фактически

создаваемой им ценности, то исключительная собственность капита-

листа и крупного землевладельца неизбежно исчезает. Здесь мы каса-

емся важного пункта. Подобно Пеккеру и Видалю, Прудон, в свою оче-

редь, очень отчетливо, хотя и не столь полно, как они, проводит прин-

цип коллективизма. Мы сейчас вернемся к этому, а пока будем иметь

в виду критику собственности.

Направленная против собственности аргументация Прудона, с кото-

рой мы только что познакомились, оставляя в стороне вопрос о ее силе

или слабости

—

а в некоторых частях своих она, нужно сознаться, очень

слаба,

—

является лишь предварительной аргументацией. Он оставил

за собой право установить впоследствии посредством аксиом и положе-

ний, что собственность невозможна, т. е. что она, по существу своему, пред-

ставляет собою не что иное, как «противоречие, химеру, утопию»

³⁶⁸

³⁶⁵

Ibid (Сочинения. Т.

С. 56).

³⁶⁶

Ibid (Сочинения. Т.

С. 60).

³⁶⁷

Premier Mémoire (Сочинения. Т.

С. 91).

³⁶⁸

Ibid (Сочинения. Т.

С. 121).