Мишель А. Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции

Подождите немного. Документ загружается.

351

¢_gk` d]j£

рии прибавочной ценности, составляющей фундамент всего здания

Капитала. Прудон же, наконец, формулировал идею неизбежного ис-

чезновения государства и замены его чисто экономическим управле-

нием, при котором все будут вершить статистики

⁴³⁵

—

и эту формулу

я почти дословно нахожу у Карла Маркса.

Многие из этих сближений были сделаны французскими критика-

ми; некоторые немецкими. В одном превосходном исследовании

⁴³⁶

оспаривается важность этих сближений и указываются различия меж-

ду Марксом и Прудоном, значительно превышающие сходства между

ними. Эти различия бесспорны

⁴³⁷

. Не говоря уже о формуле коллекти-

визма, имеющейся, как мы видели, у других французских предшествен-

ников Маркса и отсутствующей у Прудона, сам Маркс указал

⁴³⁸

пункт

первостепенной важности, в котором он не сходится с Прудоном.

Маркс, как мы это показываем далее, стремится исключительно

«ограничиться критическим изучением исторического движения, ко-

торое само собой создает материальные условия эмансипации», а Пру-

дон занят отысканием «априорной формулы» для решения социаль-

ного вопроса

⁴³⁹

. И действительно, хотя Прудон обладает очень раз-

витым историческим чутьем; хотя он допускает, чего не допускают

первые французские социалисты, что экономическая наука не могла

быть «с самого начала иной, чем какою мы ее видели», и что социа-

лизм, в свою очередь, «не может удержаться на первоначальной по-

зиции»

⁴⁴⁰

, тем не менее он, подобно Фурье, не старается найти в эво-

люции явлений объяснение настоящего или предварение будущего.

«Взаимодействие» кажется ему как бы социальной формой, требуемой

справедливостью, о которой Маркс не говорит, и как бы установлен-

ной по воле Божией

⁴⁴¹

, о которой Маркс и совсем не думает. Точно

так же Прудон приглашает к «мирной»

⁴⁴²

революции, которая долж-

⁴³⁵

«Вся социальная философия

—

в статистике и в ведении книг». Avertissment aux

propriétaires (Сочинения. Т.

. С. 34, прим. 1).

⁴³⁶

Bourgain

. Des Rapports entre Proudhon et Karl Marx. Вступительная лекция в Лилль-

ском университете (9 ноября 1892 года). (С. 16).

⁴³⁷

Ibid (С. 17

–

37).

⁴³⁸

См. Ibid (С. 33

–

34) письмо Маркса в Sozialdemokrat, 1865 г.

⁴³⁹

Эти выражения взяты из того же письма.

⁴⁴⁰

Contradictions économiques,

(Сочинения. Т.

С. 55).

⁴⁴¹

См. молитвы, которые Прудон охотно помещает в своих книгах. Например,

в Premier Mémoire (Сочинения. Т.

С. 224) и Contradictions économiques,

(Сочине-

ния. Т.

С. 622).

⁴⁴²

Idée générale de la Révolution (Сочинения. Т.

С. 196).

352

`_dg hgi]^j

на привести людей к лучшему социальному состоянию, между тем как

Маркс всего ожидает от силы.

От идеализма Прудона далеко до принципов марксизма. От по-

нятия о праве и моральной личности, как оно выражено у Прудона,

далеко до удовлетворяющей Маркса идеи о человеческой природе.

От роли, которую у Прудона свобода играет в социальной жизни, в ин-

дивидуальном сознании и даже в метафизическом объяснении явле-

ний, далеко до нецесситарных тезисов немецкого социализма, кото-

рый, как мы убедимся далее, может отвести известное место свобод-

ной деятельности индивидуума только ценою непоследовательности.

Социализм Прудона одно время был в большом ходу и служил про-

граммой для французского и даже иностранного пролетариата; но это

продолжалось недолго, и он был развенчан суровою доктриною Марк-

са и Энгельса. Хотя Бенуа Малон

⁴⁴³

и относится к автору Экономических

противоречий с почтением, однако он упрекает его в том, что он благо-

даря своей проповеди «мютюэлизма» «уклонился» в сторону во вред

зарождавшейся тогда идее коллективизма

⁴⁴⁴

. Другие адепты револю-

ционного социализма прямо называют Прудона «реакционером»

⁴⁴⁵

Мы знаем, действительно, с каким твердым убеждением защищает он

семью и брак и каким строгим, почти жестоким представлялся ему ав-

торитет отца и мужа.

Но, по справедливому замечанию Сент-Бева

⁴⁴⁶

, многие из идей Пру-

дона, подвергавшиеся суровой критике и, по-видимому, опровергну-

тые, все более и более «просачиваются» и «проникают незаметно» в об-

щественное сознание. Что идея о взаимности интересов и об участии

в прибылях принадлежит Прудону, об этом нечего и говорить; кроме

того, если, как мы думаем и постараемся доказать в конце этой книги,

современное понимание равенства неразрывно с идеей справедливо-

сти и составляет наиболее жизненный элемент последней; если теперь

каждому мыслящему человеку бросаются в глаза несомненное превос-

ходство и первенство справедливости по сравнению с милосердием;

если, наконец, выясняется, что только посредством системы, и притом

системы, проникнутой свободой, можно решить длящийся целый век

спор о задачах человеческого общества и о понятии государства, то зна-

чительная часть добытых результатов приходится на долю Прудона.

⁴⁴³

Précis de Socialisme (С. 108).

⁴⁴⁴

Benoit Malon

. Socialisme intégral (Т.

С. 159).

⁴⁴⁵

См. Предисловие, помещенное

Полем Лафаргом

в начале его французского пере-

вода книги Бебеля Die Frau (С.

iii

⁴⁴⁶

Proudhon (С. 219).

¢_gk` d]j£

iii.

Я старался до сих пор отметить в идеях Прудона и Фурье жизненные

элементы, которым суждено было развиваться; теперь я покажу, что

было в них скоропроходящего.

Мало сказать, что Фаланстер и Анархия не только утопии или па-

радоксы; гораздо интереснее то обстоятельство, что это такие пара-

доксы, самая форма которых, крайне искусственная и условная, была

внушена обоим мыслителям весьма распространенной в то время ма-

нерой смотреть на вещи; такие парадоксы, которые не являются, по-

добно множеству других, преувеличением истины, а, так сказать, про-

должением заблуждения до бесконечности.

Фурье и Прудон рассматривали вопросы под углом зрения, най-

денным и вымеренным, с одной стороны, экономистами, с другой

—

их противниками, социалистами. Оба они желали освободить лич-

ность от всякого контроля, от всякой опеки, от всякого авторитета.

Оба дошли на этом пути до химер и абсурдов. Оба, кроме того, не при-

няли в расчет, что государство, давая стимул или помогая, может

и должно оказывать известное влияние на образование полной и аб-

солютной индивидуальности своих членов. Оба они, таким образом,

лишились средства, которое при хорошем применении и при услови-

ях, какие мы попытаемся установить далее, лучше всех иных годит-

ся для того, чтобы из теоретического индивидуализма сделать реаль-

ность. Будучи в данном случае жертвами господствовавших идей, они

при всей смелости и силе своей мысли не сумели освободиться от ан-

титезы, которая, однако, не заключает в себе ничего необходимого,

потому что пионеры индивидуалистического движения в

xviii

веке

на ней не остановились.

Таким образом, хотя Прудон и Фурье обладают более возвышенным

и более широким взглядом на вещи, чем современные им индивидуа-

листы и социалисты, самые границы, в которых они решают пробле-

му об индивидууме и государстве, осуждают их, что бы там они ни ду-

мали о своей доктрине быть солидарными в заблуждении, которого

они не могли ни опровергнуть, ни даже заметить.

354

k^`` n]ojh`£

ВЫВОДЫ ИЗ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

Индивидуалисты

xviii

века, как мы видели, не знали коренной про-

тивоположности интересов индивидуума и государства. Французская

революция последовательно применяла и крайний индивидуализм,

и крайнюю государственность, не замечая в этом и тени противоре-

чия. Людям того времени казалось так же естественным провозгла-

шать права индивидуума, как и пользоваться авторитетом государства

для признания и освящения этих прав.

Теократы, проповедовавшие реакцию против философских и по-

литических принципов французской революции, и первые социали-

сты, приглашавшие государство пересмотреть заново условия труда

и вмешаться в распределение богатства, должны были вызвать и, дей-

ствительно вызвали пробуждение либерального и индивидуалистиче-

ского духа.

Только на этот раз индивидуализм получает иной характер. Он стре-

мится замкнуться в себе и в конце концов сводится к абсолютной про-

тивоположности, к настоящей антитезе между индивидуумом и госу-

дарством. Наибольшее ограничение роли государства стало как будто

наиболее характерным признаком индивидуализма. Это общая мысль

доктринеров, либералов и экономистов. Демократов, понимавших ин-

дивидуализм иначе, согласно указаниям Руссо и Канта, либеральная

школа объявляет лишенными всякого права называться индивидуа-

листами. «Фаланстер» Фурье и «Анархия» Прудона ставят уничтоже-

ние всякого принуждения, всякой политической власти условием со-

вершенного развития, полного проявления индивидуальных способ-

ностей. Таким образом, Прудон и Фурье стараются, с своей стороны,

поддержать то мнение, что индивидуализм

—

такая доктрина, которая

par excellence ведет к подавлению деятельности государства.

Крайним, но логическим следствием такого понимания индивидуа-

лизма является, как мы видели, почти полное освящение всех факти-

ческих неравенств между людьми.

Только те члены общества должны считаться настоящими индиви-

дуумами, кому благоприятствуют обстоятельства, кто уже стал настоя-

355

¢_gk` d]j£

щим индивидуумом с экономической или интеллектуальной и мораль-

ной точек зрения; стал или для достижения этого должен употребить

лишь слабое усилие, которое делают возможным свободные учрежде-

ния и свободный труд. А все остальные члены общества, еще беско-

нечно далекие от этого идеала, могут рассчитывать лишь на весьма

медленное улучшение своей участи посредством таких паллиативов,

как ассоциации и кооперации (паллиативы, идея которых, впрочем,

была подсказана экономистам самими социалистами: ассоциация

—

Фурье, кооперация

—

Оуэном). Их опять предоставляют силе «естест-

венных законов», которые общество должно чтить.

Вот почему эта форма индивидуализма заслуживает упрека в ин-

дифферентизме и эгоизме, который ей делают даже не предубежден-

ные судьи, беспристрастные наблюдатели. Вот почему равным обра-

зом замечается, по сравнению с возвышенной доктриной

xviii

века,

понижение уровня индивидуализма, которое мы стараемся поставить

на вид. В таком виде индивидуализм, совершенно подобно социализ-

му, изменяет своему первоначальному направлению. Социализм, ис-

ходивший первоначально из права общины распоряжаться индиви-

дуумом по своему желанию, кончает правом индивидуума на общину,

обязанную заботиться о его нуждах и развивать его, так сказать, извне,

механически. Индивидуализм, начавший с признания полного равен-

ства прав, кончает оправданием привилегий.

Если бы история социальных и политических доктрин во Фран-

ции в течение

xix

века остановилась на том пункте, которого мы те-

перь достигли, то могло бы показаться, что чувство равенства должно

было неизбежно привести к тирании государства, а стремление к сво-

боде

—

к неизбежному невмешательству и индифферентизму государства,

умеряемому кое-какими паллиативами в пользу менее счастливых. Мы

увидим, однако, впоследствии, что это вовсе не так

⁴⁴⁷

Мы отметили мимоходом несколько фактических причин, кото-

рые заставили доктринеров, либералов и экономистов направить

свои усилия против идеи государства. Если бы мы, не ограничиваясь

рассмотрением социальных и политических теорий, захотели распро-

странить свое исследование на общее движение идей в течение за-

нимающего нас периода, тогда пришлось бы указать здесь, помимо

возрождения лиризма в литературе, который, как справедливо было

указано

⁴⁴⁸

, представляет не что иное, как индивидуализм в искусстве,

на протестантское религиозное движение, наиболее ярким предста-

⁴⁴⁷

См. наше Заключение.

⁴⁴⁸

Brunetière

. L’Évolution de la poésie lyrique (Т.

С. 164).

356

`_dg hgi]^j

вителем которого был Винэ

⁴⁴⁹

, и на либерально-католическое движе-

ние. Нужно было бы показать, как в обоих этих движениях идея госу-

дарства оспаривается, принижается и отрицается. Но рассмотрение

этих однородных явлений не входит в мою задачу.

Зато я должен настаивать на существовании связи между социаль-

но-политической философией доктринеров, либералов и экономи-

стов и не только политическими и социальными, но и чисто философ-

скими тезисами эклектизма. Действительно, эклектизм был господст-

вующей философией этого периода, особенно процветавшей в эпоху

Реставрации. Отметить эту связь значит найти один из коренных ис-

точников для объяснения установленной столькими школами антите-

зы между индивидуумом и государством.

Заслуга и оригинальность Кузэна состоят в том, что он возобно-

вил психологические изыскания и вывел из долгого забвения спири-

туализм

⁴⁵⁰

. Он поднялся на гору, с которой сошли последние предста-

вители философии

xviii

века. На верху этой горы он вновь нашел

(на этот раз с помощью Мен-де-Бирана и немецких учителей) мысль,

дух. Он выступил за права духа против доктрин, которые, претендуя

на индивидуализм, в то же время отказывали последнему в том, что

можно было бы назвать условием его философского бытия. Но, с од-

ной стороны, самая настойчивость, которую он считал необходимым

прилагать при разделении фактов на физиологические и психологи-

ческие, заставила его провести неизгладимую черту между этими дву-

мя областями, с другой

—

в силу постепенного умерения своих мета-

физических требований он вполне удовлетворился таким понимани-

ем вещей, при котором дух играл известную роль, имел свою область,

но не объяснял всего.

Отсюда этот столь ясно выраженный у эклектиков дуализм между

физиологией и психологией, между душою и телом, материей и духом.

Кузэн и его школа удовольствовались тем, что освободили метафизику

от незаслуженного недоверия, и не пошли далее этого дуализма. Они

совсем не поняли того, что нельзя делить метафизику на части, что

несколько метафизик не могут сосуществовать в одной системе и что

нужно выбирать между той метафизикой, которая сводит простран-

ство к мышлению, и той, которая мышление сводит к пространству.

Их собственное решение казалось им не возбуждающим никаких за-

труднений, никаких сомнений. Они считали его естественным, если

не необходимым, выражением истины.

⁴⁴⁹

Об этом движении см. у E.

Schérer’a

. Alexandre Vinet (Paris, 1853).

⁴⁵⁰

См.

Janet

. Victor Cousin et son oeuvre, где эти взгляды были высказаны впервые.

¢_gk` d]j£

Не настаивая слишком на связи, существующей между тезисами

метафизики и социально-политической философии в различные ис-

торические моменты, позволительно думать, что эта дуалистическая

концепция не была чужда той популярности, которой пользовалась

в то время идея противоположности, антитезы между индивидуумом

и государством. В данный момент истории идей эта антитеза одина-

ково прельщала, как мы видели, и тех мыслителей, которые желали

все отдать индивидууму, и тех, которые, действуя в ином направлении,

но рассуждая, так сказать, в той же форме, хотели все отдать государ-

ству. Эта антитеза в социально-политической области соответствова-

ла антитезе тела и души, духа и материи, в области спекулятивной. И,

как обыкновенно случается, политика и социальная экономия каза-

лись тем более прочно обоснованными, чем вернее они отражали ка-

кую-нибудь господствовавшую философскую концепцию.

Таким образом, эклектизм оказал индивидуализму и хорошую,

и дурную услуги. Благодаря его психологии, восстановившей права я,

индивидуализм приобрел в избытке силу и доверие, в которых очень

нуждался после того, как на него так жестоко напали со всех сторон

столько врагов. Но боязливая и как бы направленная в разные сто-

роны метафизика Кузэна и его школы, по-прежнему развивавшая и,

по-видимому, оправдывавшая склонность повсюду находить антитезы,

эта метафизика принуждала индивидуализм держаться средних путей,

на которые увлекли его вышеуказанные различные влияния.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

ГОСУДАРСТВО И ИНДИВИДУУМ

ПЕРЕД СУДОМ НАУЧНОЙ ФИЛОСОФИИ