Молчанов В.И. Исследования по феноменологии сознания

Подождите немного. Документ загружается.

'206+8(1+( + /;<4

В послегуссерлевской феноменологии вопрос о предпосылках

обсуждался в основном в плане поиска у Гуссерля неявных предпо-

сылок8. Однако вопрос о предпосылках имеет еще и другое измере-

ние. В основном этот вопрос обсуждался как вопрос интерпрета-

ции основных гуссерлевских понятий, но не как вопрос аналитиче-

ского опыта. Последователи и исследователи пытались обнаружить

такой «слой» в гуссерлевских рассуждениях, который уже не мог

быть предметом феноменологического анализа.

В рамках интерпретации (разумеется, той или иной интерпре-

тации) может быть поставлен вопрос о тех или иных явных или

неявных предпосылках; аналитика аналитического опыта позво-

ляет поставить вопрос о «сути» предпосылок: о том, каковы, так

сказать, предпосылки предпосылок, какие процедуры и функции

сознания лежат в основе «формирования» предпосылок. Первое

различие, которое уместно было бы здесь провести,

—

это разли-

чие между предпосылками теории, учения и т. д., которые могут

быть явными или неявными, и предпосылками самого мышления

—

в данном случае мышления Гуссерля. Речь идет, конечно, не о пси-

хологических или биографических изысканиях, но о тех отправных

пунктах, когда мыслитель достаточно отчетливо указывает на пер-

вичный опыт мышления, реализует этот опыт и в то же время от-

рицает этот опыт как первичный. Речь идет о противоречии между

тем, что Гуссерль утверждает относительно сущности мышления,

и тем аналитическим опытом, который в решающих пунктах его

феноменологии играет решающую роль. Этот конфликт проявля-

ется не только в

ЛИ

и более поздних работах, но уже в первой книге

Гуссерля «Философия арифметики».

Подробнее см. раздел

iii

«Беспредпосылочность и очевидность».

307

ЧИСЛО

РАЗЛИЧИЕ

Счет, наряду с речью и письмом,

—

это одна из фундаментальных

функций коммуникативного интеллекта. Находит ли свое основа-

ние счет в «субстанции числа» или же само понятие числа, а также

понятие совокупности (множества) и количества берет свое начало

в определенном опыте сознания? Каков генезис понятия числа

—

синтез и тождество или же различение?

Ответ, который в конечном итоге дает Гуссерль, состоит в том,

что в основе представления о совокупности лежит синтез особого

рода, который он называет «Kolligieren»

—

по-русски это было бы

что-то вроде «коллективирования». Речь идет о «собирании в це-

лое», если угодно, об образовании коллектива, т. е. множества, со-

вокупности. Нельзя сказать, однако, что Гуссерль постепенно скло-

нялся к этому решению в ходе исследования. Скорее это предпо-

сылка, которая направляла его исследование и критику воззрений,

непосредственно связывающих число и множество с различением.

Гуссерль обобщает некоторые из таких теорий, которые он счи-

тает более научными и правдоподобными, чем другие1. Основной

ход рассуждения реконструируется Гуссерлем следующим обра-

зом: о множестве можно говорить только при наличии различных

предметов. Если бы предметы были тождественными, то тогда пе-

ред нами был бы только один предмет. Эти различия между пред-

метами должны быть заметны, в противном случае в нашем схва-

тывании мы имели бы лишь не подвергнутое анализу целое, что

делало бы невозможным представление о множественности. Поэ-

тому представление о совокупности всегда предполагает представ-

ление о различии. Когда же мы отличаем один предмет совокупно-

сти от другого предмета, то вместе с различием всегда дано необ-

ходимым образом и его тождество с самим собой. «Мы получаем,

следовательно,

—

реконструирует Гуссерль,

—

исходя из какого-либо

См.: E. Husserl. Philosophie der Arithmetik. Husserliana

xii

. Haag, 1992. S. 48–63.

308

'206+8(1+( + /;<4

конкретного множества, общее понятие множества, когда мы от-

носим, различая, любое содержание к любому другому, при этом,

однако, полностью абстрагируясь от особых свойств конкретно

данных содержаний, рассматриваем любое из них просто как не-

которое нечто, тождественное с самим собой. Так, некоторым об-

разом возникает понятие множества как пустой формы различия

(Verschiedenheit)»2.

Гуссерль называет троих представителей реконструируемой им

теории

—

Шуппе, Зигварта, Джевонса, ссылаясь также на Дюбуа-

Реймона. «Сущность числа неопределима,

—

цитирует Гуссерль

Шуппе,

—

так как она непосредственно вытекает из принципа тож-

дества. Посредством него непосредственно полагается Одно и Дру-

гое, когда одно отличается от другого. Здесь, следовательно, дано

многообразие (Mehrheit), или множество (Vielheit)». «Красное

—

это не зеленое и не синее, а не есть ни b, ни c, и b не есть ни а, ни

c, и c опять-таки не есть ни a, ни b. Эти суждения простейшего вида

образуют предпосылку при предицировании определенного числа,

и для выражения того же самого смысла вместо простого различе-

ния можно назвать число; красный и зеленый и синий

—

это, ска-

жем, не один, но три; можно также далее сказать (…) три различ-

ных цвета, однако это избыточная точность (…) «существуют три

цвета»

—

это то же самое, что и «три различных цвета». То, что я не

могу различить, я не могу сосчитать, это одно и то же».

Джевонса Гуссерль цитирует без перевода: «Number is but another

name for diversity. Exact identity is unity, and with difference arises

plurality». «Plurality arises when and only when we detect difference».

«There will now be little difﬁ culty in forming a clear notion of the

nature of numerical abstraction. It consists in abstracting the character

of the difference from which plurality arises, retaining merely the fact…

Abstract number, then, is the empty form of difference; the abstract

number three asserts the existence of marks without specifying their

kind». «Three sounds differ from three colors, or three riders from

three horses; but they agree in respect of the variety of marks by which

they can be discriminated. The symbols 1+1+1 are thus the empty marks

asserting the existence of discrimination»3.

Ibid. S. 49.

«Число есть не что иное, как обозначение множественности, разнообразия.

Точное тождество есть единство, а вместе с различием возникает многооб-

разие». «Многообразие возникает тогда и только тогда, когда мы фиксируем

различие». «Теперь не будет ни малейшей трудности сформулировать ясное

309

v. 8+-6/ + '206+8+(

Очевидно, что ключевым термином реконструируемой теории

является «пустая форма различия»

—

выражение, которое Гуссерль

находит у Джевонса. Это выражение заслуживает пристального

внимания: возможна ли вообще «форма различия», не является ли

«форма» признаком тождества; не является ли тождество неявной

предпосылкой рассуждений Джевонса, так же как и Шуппе?

Реконструкция Гуссерля не является, однако, простым рефери-

рованием. Гуссерль выдвигает возражения против теории и отве-

чает на них с позиций этой теории, он придает теории достаточно

стройный вид, он изобретает символизм для этой теории… И отка-

зывается от нее!

Первое возражение, которое выдвигает Гуссерль, состоит в том,

что, с точки зрения этой теории, все числа

—

это «пустая форма раз-

личия». Чем же тогда три отличается от двух, четырех

—

от трех

и т. д.? Не должны ли мы предполагать, замечает Гуссерль, что при

числе два мы замечаем одно отношение различия, при числе три

—

два и т. д.

Выражение «отношение различия» (Unterschiedsrelation) заслу-

живает такого же внимания, как и «форма различия». «Отноше-

ние различия» предполагает тождество, правда, иным образом, чем

«форма различия». Если последнее предполагает одну из форм

—

форму различия

—

как нечто самотождественное, то первое гуссер-

левское выражение предполагает наличие самотождественных чле-

нов отношения. Тем самым предпосылки Гуссерля не отличаются

кардинально от предпосылок Джевонса.

Гуссерль полагает, что рассуждениям Джевонса недостает глу-

бокого психологического обоснования. Неясно, как соотносятся

психологически «вариация меток» и «форма различия», озна-

чает ли «вариация меток» то же самое, что и число, или же она

означает «форму различия». Гуссерль фиксирует это несовершен-

ство теории и пытается его преодолеть следующим образом. Для

простоты Гуссерль рассматривает совокупность трех предметов

—

понятие о природе числового абстрагирования. Она состоит в отвлечении от

характера различия, из которого возникает многообразие, удерживая только

этот факт… Абстрактное число

—

это тогда пустая форма различия; абстракт-

ное число три утверждает существование меток (mark), не специфицируя их

вид». «Три звука отличаются от трех цветов, или три всадника от трех лоша-

дей; но они совпадают в аспекте вариации знаков, посредством которых они

могут быть отличены. Символы 1

1 суть, таким образом, пустые метки,

утверждающие существование различения». (Ibid. S. 50, 51.)

310

'206+8(1+( + /;<4

a, b, c.

В представление этой совокупности входят следующие от-

ношения различия:



, 

, o

(дуги обозначают эти отноше-

ния). Все эти отношения даны в нашем сознании вместе, и какое

бы содержание мы ни подставили вместо

, 

,

эти отношения

будут иметь место, они образуют «форму» различия, которое харак-

теризует число «три». (Гуссерль берет слово «форма» в кавычки,

очевидно, чувствуя, что здесь не может идти речь о форме неко-

торого бесформенного материала.) Здесь возникают, говорит Гус-

серль, определенные возражения: ведь каждое из этих отношений

должно быть тождественно с самим собой и отличаться от других:



c; 



; 



;

относительно этих различий верно то

же самое, и таким образом, мы имеем своеобразный регресс в бес-

конечность.

Для Гуссерля, как известно, регресс в бесконечность является

одним из самых веских аргументов против любой теории, которая

обнаруживает ту или иную его форму. Вопрос в том, насколько та-

кая критика применима к теории различий, мы оставляем пока от-

крытым.

Гуссерль, однако, не останавливается на выдвинутом возраже-

нии и предлагает следующий выход: «если мы (…) переходим, раз-

личая, от





и от





, то тогда новое различение



от



более не

требуется; когда мы оба эти различия





, связанные посред-

ством основания В, соотносим друг с другом посредством акта раз-

личения более высокого уровня (höherer Akt der Unterscheidung),

то возможность того, что





сливаются, eo ipso исключена»4.

Выражение «акт различения более высокого уровня» заслужи-

вает еще большего внимания. Может ли вообще различение быть

названо актом? В

ЛИ

мы находим предупреждение, что слово «Akt»

берется не в первоначальном смысле actus, что «мысль о деятель-

ности (Betätigung) должна быть совершенно исключена»5. Зачем

же тогда оставлять, следуя традиции, этот термин? Почему чрез-

вычайно трудно отказаться от характеристики сознания как дея-

тельности? У Брентано, который ввел в современную философию

термин «интенциональный», также сохраняется такая характери-

стика: Брентано пишет о деятельности сознания, об актах созна-

ния и т. п. Возможно, что само слово сознание (Bewußtsein), введен-

Ibid. S. 52.

Э. Гуссерль. Логические исследования. Т.

(1)



Собр. соч. Т.

iii

(1). М.: Дом интел-

лектуальной книги, 2001. С. 355–356 [393].

311

v. 8+-6/ + '206+8+(

ное в немецкий язык Х. Вольфом, способствовало тому, что «сферу

ментального» интерпретируют как особую деятельность. В концеп-

ции Гуссерля термин «акт» играет важную роль. Когда речь идет

об интенции как целевой устремленности, то термин «акт», от-

мечает Гуссерль, является весьма подходящим. «Если воспользо-

ваться образом,

—

пишет Гуссерль,

—

то деятельности, устремлен-

ной к цели (Tätigkeit des Abzielens), соответствует в качестве кор-

релята действие, достигающее цели (выстрел и попадание). Точно

так же определенным актам как «интенциям»… соответствуют дру-

гие акты в качестве «достижений цели» или «осуществлений»6. Гус-

серль, правда, делает оговорку, что осуществление

—

это тоже акт,

и таким образом, фиксирует, что мы имеем дело с эквивокацией,

с неоднозначностью смысла, однако он считает, что распознанная

эквивокация не представляет опасности. Это замечание Гуссерля

указывает фактически на отказ от разрешения указанной неодно-

значности. Не избавляет от нее и термин Aktcharakter в

ЛИ

Описание актов с помощью образа, а именно деятельности,

устремленной к цели, как раз создает трудности для выполнения ука-

зания Гуссерля (которое выглядит почти как приказ) избавиться от

мысли о деятельности. Каким образом можно избавиться от этой

мысли при слове «акт», если акт описывается в терминах деятель-

ности, разве что вместо слова Betätigung употребляется слово с бо-

лее широким спектром значений

—

Tätigkeit?

Однако дело, видимо, не столько в словесном ряде дескрипций,

сколько в гуссерлевском истолковании предельных структур со-

знания как структур синтеза. (Описание этого понимания ведется

нами на языке интерпретации и на языке Гуссерля: понять сознание

как синтез, описать предельную интуицию относительно сознания, ис-

толковать структуры сознания как… и т. д.

—

это язык истолкования,

но не язык аналитики.) Этому истолкованию соответствует как

нельзя лучше термин «акт». Синтез, с этой точки зрения,

—

первич-

ный акт сознания, синтез

—

это, конечно, не деятельность в обыч-

ном смысле слова, не «манипулирование» психическими едини-

цами, как бы их ни понимать, но все же определенная активность,

которая, как явно или неявно предполагается, противостоит неко-

торой пассивности, а именно пассивности ощущений, о чем речь

пойдет ниже.

Характерно, что Гуссерль ставит задачу определить, что такое

акт сознания, но вовсе не наоборот

—

определить нечто «в созна-

Там же. C. 355 [393].

312

'206+8(1+( + /;<4

нии» с помощью термина «акт», как можно было бы предположить.

В сноске к вышеупомянутому «приказу» Гуссерль соглашается с На-

торпом, что нельзя «всерьез говорить о психических актах как дея-

тельности сознания или Я». «Мы отвергаем «мифологию деятельно-

сти»,

—

пишет Гуссерль,

—

мы определяем акты не как психическую

деятельность, но как интенциональные переживания»7. Таким об-

разом, не термин «акт» определяет нечто относительно сознания,

не интенциональные переживания определяются как акты созна-

ния, но наоборот, акты следует, согласно Гуссерлю, определить как

интенциональные переживания. Не создается ли при этом новая

мифология

—

мифология акта или типологического свойства акта

(Aktcharakter)? Забегая вперед, отметим, что поиски определения

акта связаны у Гуссерля с попыткой ввести родовую сущность ин-

тенции, т. е. интенции, которая не была бы ни интенцией восприя-

тия, ни интенцией суждения, ни интенцией желания и т. д., но ин-

тенцией

—

сущностью сознания.

Очевидно, что вопрос о том, каким образом можно избежать ха-

рактеристики сознания как деятельности, следует поставить иначе.

Речь должна идти не о новом смысле слов «акт» и «деятельность»

(пусть даже мы назовем деятельность сознания «ментальной»

—

все

равно сознание попадает в род деятельности), но об опыте, кото-

рый не требует такой характеристики и который является первич-

ным опытом сознания, или, если угодно, первичным слоем сферы

сознания, или, если не угодно слово «сознание», просто первичным

человеческим опытом, да и первичным опытом живых существ во-

обще. Таким опытом является многообразие различений, которое

всегда так или иначе выступает как определенная иерархия. Иерар-

хия различений имеет место и в таком фундаментальном человече-

ском опыте, как счет.

В Философии арифметики Гуссерль, реконструируя теорию чисел

как различений, предлагает весьма удачный символизм для такой

иерархии. Однако язык, который принимает Гуссерль при рекон-

струкции, остается языком «актов». «Акт различия» более высокого

уровня соотносит, по Гуссерлю, два первых различия. Здесь содер-

жится указание на иерархию различений, и в то же время само раз-

личие трактуется скорее как сравнение, как то, что скорее объеди-

няет различаемые элементы, чем разъединяет их. Подчеркнем еще

раз, что любая трактовка различения «выходит за пределы опыта»

различения, остается в пределах интерпретации. В определенном

Там же. C. 356 [393].

313

v. 8+-6/ + '206+8+(

смысле интерпретировать

—

это называть вещи не своими име-

нами. Называть различения «актами»

—

как раз такой случай. Как

же можно описать то, что Гуссерль представил в следующем сим-

волизме:







? Достаточно просто: это не акт различения более

высокого уровня, но различение различений, т. е. двухуровневая

иерархия различений. Гуссерль совершенно верно отмечает, что

благодаря этому «акту различения более высокого уровня» стано-

вится ненужным особое различение





, ибо если



отличается от



, а



от



и сверх того различие





отличается от различия





то тогда





не могут быть тождественными.

Итак,





—

это схема простейшего числа

—

два,







—

схема

числа три,

—

схема числа четыре и т. д. «Эти схемы,

—

пи-

шет Гуссерль,

—

должны были бы считаться отображениями этих ум-

ственных (geistig) процессов, как они имеют место при представ-

лении какой-либо совокупности или, соответственно, двух, трех,

четырех и т. д. содержаний, и в рефлексии на эти умственные про-

цессы, вполне определенное различие которых должно было бы

быть внутренне заметным, возникают понятия о числах»8.

Таким образом, Гуссерль отвечает на возражения, которые могли

бы быть выдвинуты против этой теории, которая якобы приводит

к бесконечному регрессу. Более того, в качестве преимущества этой

теории Гуссерль отмечает, что она объясняет, почему мы имеем не-

посредственные представления только о малых числах, ибо из-за

быстро увеличивающегося усложнения большие числа мы можем

мыслить только символически. И в аспекте языка также можно

найти преимущества теории; она устанавливает равнозначность

смысла выражений: «А и В суть различные вещи» и «существуют

две вещи»; или сказать: «три цвета» то же самое, что сказать: «три

различных цвета».

Казалось бы, отмечает Гуссерль, что после такого обоснования

и последовательного изложения эта теория заслуживает призна-

ния. Однако у нее нет, полагает Гуссерль, более глубокого обосно-

вания, и если в отношении следствий теории устранены все возра-

жения, то в отношении психологического фундамента это не так,

теория в этом отношении не выдерживает критики.

Критика Гуссерлем реконструируемой им теории имеет со-

вершенно определенную предпосылку

—

предпосылку тождества

—

Е. Husserl. Philosophie der Arithmetik. S. 53.

314

'206+8(1+( + /;<4

и примечательна прежде всего тем, что Гуссерль предпринимает

попытку выделить два смысла различия: 1) различие как результат

сравнения и 2) различие как анализ,

—

не отдавая себе отчета в том,

что такое выделение

—

это тоже различие, точнее, различение.

Конечно, соглашается Гуссерль с представителями теории, речь

о совокупности может идти только тогда, когда имеются содержа-

ния, которые отличны друг от друга. Однако неверно, продолжает

Гуссерль, что «эти различия должны быть представлены как та-

ковые, иначе в нашем представлении было бы только лишенное

различий единство и никакого многообразия». «Важно,

—

продол-

жает Гуссерль,

—

чтобы разделяли (auseinanderhalten): «заметить

два различных содержания» и «заметить два содержания как от-

личающиеся друг от друга». В первом случае мы имеем, предпо-

лагая, что содержания наряду с этим единообразно объединены,

представление о совокупности, во-вторых

—

представление о раз-

личии. Там, где дана совокупность, мы схватываем прежде всего

абсолютные содержания (…) там же, где дано представление о раз-

личии (или комплекс таковых), мы схватываем отношения между

содержаниями»9.

Гуссерль недооценивает «силу различений», когда он разделяет

два выражения: «заметить два различных содержания» и «заметить

два содержания как отличающиеся друг от друга». «Разделять» озна-

чает здесь то же самое, что и «различать». Конечно, различить два

различных выражения не тождественно пониманию этих двух вы-

ражений как различных. Дело в расстановке акцентов. В первом

случае речь действительно идет о выделении многообразия вы-

ражений, о том, что имеет место их совокупность. Во втором слу-

чае мы обращаем внимание на само различие между выражениями

и устанавливаем между ними отношение. Однако в том и в другом

случае мы проводим серию различений, обращаем ли мы на них

особое внимание или нет. То же самое верно и по отношению к со-

держаниям. Уже для того чтобы выделить какую-либо совокупность,

нужно отделить ее от других совокупностей, сделать ее передним

планом восприятия, счета или размышления, различая тем самым

соответствующие «акты» сознания. В данном случае мы не обра-

щаем внимание на сами различия между совокупностями и между

«актами», но тем не менее проводим их. Если мы «просто» заме-

чаем два различных содержания, если в результате мы имеем пред-

ставление о совокупности, то в этом случае мы вовсе не устрем-

Ibid. S. 54–55.

315

v. 8+-6/ + '206+8+(

лены к абсолютным содержаниям. В таком случае два содержания

должны быть прежде идентифицированы как самотождественные,

и только затем мы их можем различить; и когда мы это делаем, т. е.

различаем самотождественные содержания, возникает представле-

ние о совокупности. Налицо предпосылка тождества, которое для

Гуссерля абсолютно и неопределимо, как он далее станет утверж-

дать в

ЛИ

. Гуссерль оставляет без объяснений, каким образом мы

схватываем самотождественные содержания. «Самотождествен-

ное» выступает здесь как абсолютная предпосылка, а не результат

или определенный момент в опыте, когда необходимо идентифи-

цировать предмет. Например, в реальном опыте для человека, ко-

торый может дотянуться до книг, лежащих на столе, и для человека,

который находится в трех метрах от этого стола и тоже хотел бы

взять со стола книги, этот стол не является одним и тем же предме-

том. В качестве самотождественного он выступает при идентифи-

кации и в «номинативном акте», когда, например, кто-либо назы-

вает предмет, на котором лежат нужные книги.

Не рассматривая вопрос о происхождении представления о сово-

купности, можно все-таки принять в качестве допущения, что к ре-

зультату этого «процесса» применима характеристика «представле-

ние». Иначе говоря, мы действительно можем иметь о совокупно-

сти представление в том смысле, что мы всегда можем представить

в восприятии, памяти или воображении определенную совокуп-

ность содержаний, т. е. предметов, например совокупность домов,

коров, деревьев, а также «заводов, газет, пароходов» и т. д. Иное

дело различие. Можно обратить внимание на различие, чтобы раз-

личить, какого рода это различие, точнее, какой тип различия мы

осуществили или осуществляем, но нельзя представить каким-либо

образом различие, ибо различие не имеет образа. Можно предста-

вить различаемые предметы, но нельзя представить ни само разли-

чение, ни границу между предметами. Различение и различенность

(граница)

—

это предпосылка представления, но не наоборот. Не-

возможно что-либо выделить, понять это что-либо как самотожде-

ственное не различая. Различие вовсе не устанавливает отношение

между различаемыми содержаниями, но является условием установ-

ления определенных отношений.

Примечательно, что Гуссерль, так же как Зигварт, которого он

цитирует в критической части, т. е. после реконструкции, гово-

рит о представлении о различии или о представлении различия

(Unterschiedsvorstellung). Различие, как мы видели, мыслится Гус-