Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ГЛАВА 6. СТАНОВЛЕНИЕ НОВОЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

143

кое толкование образов Священного Писания, но такое толкова-

ние носит у него метафорический характер, выступает как худо-

жественный прием и не претендует на раскрытие в нем каких-то

трансцендентных смыслов.

Размывание границ между библейской

и языческой мифологиями: Б. Спиноза

Новый шаг в разработке концепций «естественной религии»

был сделан Б. Спинозой с его пантеизмом, интересом к миру аф-

фектов, идеей тесной связи религии и морали, «интеллектуальной

любовью к богу», в конце концов, с тем, что, по словам П. Бейля,

у него «религия в сердце, а не в уме»

. В своей теории «всеобщей

религии» Б. Спиноза еще более смело и радикально, чем Т. Гоббс,

порывает с идеей Откровения и отказывает Священному Писанию

в какой-либо доле сакральности и таинственности.

Никаких божественных тайн, знаков, символов, которые бы

требовали особого аллегорического истолкования, в Библии нет.

Искать в ней какие-то особые тайные смыслы, по мнению Спино-

зы, просто ни к чему: Библия «содержит не возвышенные умозре-

ния и не философские вопросы, но вещи только самые простые,

которые могут быть восприняты даже каким угодно тупицей»

;

и эти самые простые вещи касаются вопросов морали (ведь рели-

гия — в отличие от постигающей истину философии — предпола-

гает повиновение и благочестие). К Священному Писанию следу-

ет относиться как к историческому произведению, со всеми его

достоинствами и недостатками которых, по его мнению, много

больше, чем достоинств; и не следует «приписывать Писанию в ка-

честве его учения ничего, чего мы не усмотрели бы самым ясным

образом из его истории»

Что же можно усмотреть в Священном Писании, если относить-

ся к нему исторически? Продолжая ренессансные традиции филоло-

гический критики Библии, Спиноза детально проанализировал текст

Ветхого Завета и попытался выяснить исторические обстоятельства

его написания, жизни его авторов, их взгляды и др. Выводы носили

ошеломляющий характер. Прежде всего оказалось, что Пятикнижие

как древнейшая часть Ветхого Завета вовсе не была написана Моисе-

Бейль П. Исторический и критический словарь. В 2 т. М., 1968. Т. 2.

С. 20.

Спиноза Б. Указ. соч. С. 179—180.

Там же. С. 107.

144

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

ем, как это утверждалось иудейско-христианской традицией. Эти

пять книг были написаны, и притом далеко не одновременно, только

спустя несколько веков после смерти Моисея. Спиноза показал, что

и книга Иисуса Навина также была написана спустя много веков пос-

ле смерти Иисуса Навина. Более того, он заключал, что и Пятикнижие,

и книга Иисуса Навина были составлены одним и тем же историком.

Этим историком мог быть книжник Ездра. Спиноза обратил внима-

ние на компилятивный характер Библии, на то, что в ее состав вошли

произведения, оригиналы которых до нас не дошли, а их авторы нам

неизвестны. Таким образом, «священные книги» были написаны «не

одним-единственным человеком и не для народа одной эпохи, но мно-

гими мужами различного таланта и жившими в разные века. Если бы

мы пожелали сосчитать время захватываемое всеми ими, то получи-

лось бы почти две тысячи лет, а может быть, и гораздо больше»

Вместе с тем Спиноза вскрыл и морально-воспитательное зна-

чение Ветхого Завета. По его мнению, Ветхий Завет — это сбор-

ник предписаний ряда лиц, пророчивших новые для своего време-

ни нормы морали в образной форме притч. Притчи хорошо

приспособлены для их восприятия простыми необразованными

людьми, не способными усваивать высокие философские истины.

Под несомненным влиянием Гоббса Спиноза утверждал, что та-

кие моральные нормы в первую очередь должны были привить за-

кон оп о слушание, умение жить в государстве, повиноваться влас-

тям, внушить страх перед властью.

Пророки, как и массы, к которым они обращались, были далеки

от интеллектуального постижения истины, они в большей мере обла-

дали даром воображения, чем способностью интеллектуального по-

знания законов природы. Поэтому для придания своим моральным

призывам действенности ветхозаветные пророки прибегали к из-

мышлениям. Когда не знали естественных, закономерных причин

событий, они выдумывали суеверия и чудеса. В результате Писание

приносит простым людям утешение, но не раскрывает им истины.

Человеку, способному мыслить философски-рационально — но та-

ких меньшинство, — нет необходимости обращаться к библейским

текстам. Он может почерпнуть и научные истины, и моральные нор-

мы в философских трудах,« недоступных для основной массы.

Спиноза не отважился на аналогичный анализ Нового Завета,

понимая всю опасность возможных последствий. Но из его перепис-

ки видно, что он трактовал Христа как реального живого человека,

Спиноза Б. Указ. соч. С. 186.

ГЛАВА 6. СТАНОВЛЕНИЕ НОВОЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ 145

проповедника новой морали. К такой морали тот пришел самостоя-

тельно и вполне интеллектуально (без каких-либо сверхъестествен-

ных внушений), но вынужден был ее пропагандировать мифологи-

ческими средствами, приноравливаясь к упрощенному сознанию

масс.

Таким образом, Спиноза окончательно размывает качествен-

ные грани между библейской мифологией и языческими мифология-

ми, сводит первую ко вторым, представляя мифологию творчеством

отдельных личностей, предназначенным для невежественного не-

просвещенного массового сознания, легко усваивающего суеверия

и предрассудки. Необходимая и понятная народу «всеобщая рели-

гия», по его мнению, должна быть создана под контролем разума,

содержать минимум суеверия и мифологии, дать людям религиоз-

ную веру («чувствование о боге») как средство морали и утеше-

ния. В такую «всеобщую религию» мифология входит как состав-

ной и необходимый элемент.

В конце XVII в. в европейском сознании нарастают настрое-

ния свободомыслия, падает религиозность, усиливается мировоз-

зренческий оптимизм. Учащаются призывы порвать с античной

традицией и ориентироваться на эталоны современной культуры.

Мифологические темы трактуются поверхностно, все более рав-

нодушно к античным ценностям.

6.3. ДУХОВНЫЕ ОРИЕНТИРЫ ВЕКА ПРОСВЕЩЕНИЯ

Возврат к идее «золотого века»: Ж.Ж. Руссо

XVIII век — золотой век истории культуры, век Просвещения.

Это время господства идеалов рационализма, расцвета классиче-

ского естествознания, выдающихся образцов художественной

культуры. Преодолевается абстрактный характер рационализма

предыдущего столетия, в котором, по словам Хогарта, уже надое-

ли «вековечный пафос и скучные повторения затертых, избитых

сюжетов Библии и нелепых историй о языческих богах»

. В XVIII в.

присущее предыдущему столетию следование античным нормам

становится омертвевшим, безжизненным формализмом.

Вместе с тем при общем доминировании духа рационализма,

идеалы субъективно-оценочного отношения к миру не умирают.

Противостояние рационального и оценочного приобретает фор-

Мастера искусства об искусстве. В 4 т. М.; Д., 1939. Т. 2. С. 67.

146

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

му противостояния разума и гуманности. Восстание против абсо-

лютизации идеалов разума и цивилизации возглавил Ж.Ж. Руссо.

Он возродил концепцию «золотого века».

В отличие от своих предшественников Руссо идеализировал

понятие естественного состояния и использовал его для критики

язв современного общества. Он придал естественному состоянию

характер утопического общественного идеала, проецируемого

в прошлое. Руссо утверждал, что первобытное состояние челове-

ка — это прекрасная «юность» истории, где человек меньше всего

подвергался социальным катаклизмам, превратностям судьбы, не-

взгодам и трагедиям. Только вследствие роковой случайности (воз-

никновение частной собственности), которая, впрочем, могла и не

произойти, человек бросился в бездну борьбы за прогресс. На этом

пути он создал технику, науку, развил свой разум, но утерял нечто

более значимое — нравственное благополучие. По его мнению,

разум «испортил» человека и оторвал его от природы. Человек

вышел из лона природы и должен вернуться в него. Вновь найти

себя человек может только на природе и с природой — там, где он

наслаждается полями, лесами, реками и озерами, зарею и лучами

заходящего солнца... Лишь в слиянии с природой можно обрести

необходимые духовные силы, могущие противостоять цивилиза-

ции, разрушающему действию разума, способствовать духовному

возрождению человечества. Вернуть идеальное состояние еще

возможно. Для этого необходимо воспитывать новые поколения

в духе теснейшего единства с природой.

Руссоистское мироощущение содержало в себе предпосылки

для качественно новой оценки древности, в том числе первобыт-

ной мифологии.

Интерес к мифологиям Востока

В XVIII в. в поле зрения оказались не только национальные

европейские мифологии, но и мифологические традиции Восто-

ка. Расширение географического горизонта европейцев было од-

новременно и расширением их культурного горизонта, системы

оценок и самооценок. В европейском обществе все более утверж-

дались ценности — толерантности, веротерпимости, культурного

и этнического взаимодействия, взаимопонимания и взаимообога-

щения. Особенно это проявилось по отношению к народам и куль-

турам Востока.

На смену представлений о Востоке как силы, враждебной Ев-

ропе во всех отношениях (религиозном, нравственном, повседнев-

ГЛАВА 6. СТАНОВЛЕНИЕ НОВОЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

147

но-бытовом и др.), постепенно приходит представление о Востоке

как особом культурно-историческом мире, являющемся хранили-

щем ценного исторического опыта, накопленного множеством еще

доисламских цивилизаций. Крепло убеждение в том, что Восток

надо рассматривать не столько как объект военно-политических

экспансий и авантюр, сколько как предмет обстоятельного изуче-

ния. Нужно понять его мудрость, его обычаи, нравы, которые не-

редко более гуманны, чем европейские. Восток может стать для

Европы источником новых идей, образов, творческих импульсов.

Что же касается религиозных различий христианства и ислама, то

переживший реформационные войны Запад к XVIII в. научился

веротерпимости и понимал, что за религиозными различиями нуж-

но уметь видеть общечеловеческое единство.

Большую роль в формировании атмосферы особого интереса

к Востоку сыграло увлечение арабскими сказками «Тысяча и одна

ночь», изданными А. Галланом в 1704—1717 гг. По этим сказкам Ев-

ропа знакомилась с богатством образов и сюжетов восточных мифо-

логий, с арабским, персидским фольклором. А развитие археологии

Передней Азии постепенно вводило в научный оборот результаты

египтологических исследований, возникали идеи о связи библейского

учения с древнеегипетской мифологией.

Во второй половине XVIII в. заинтересованный взор европей-

цев все чаще обращается к Индии, ее культуре, языку, традициям,

религии и мифологии. Английский востоковед У. Джонс одним из

первых изучил санскрит и в 1786 г. на заседании Королевского об-

щества в Калькутте указал на древность санскрита, высказал идею

о родстве санскрита с греческим, латинским и другими языками

Европы, а также предположил, что «они все произошли от одного

общего источника, который, быть может, уже больше не существу-

ет»

. Эти идеи дали импульс развитию сравнительно-историче-

ского языкознания и индоевропеистики.

Идея развития — ключевая установка науки о мифе

XVIII век — век идеи развития. Идея развития — это представ-

ление о том, что мир (природа, общество) в ходе непрерывного

движения и изменения своих форм с течением времени образует

(либо сам, либо с помощью надприродных, сверхъестественных

Цит. по: Томсен В. История языковедения до конца XIX века. М., 1938.

С. 58.

148

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

сил, Бога например) из простейших, низших, малоорганизованных

форм качественно новые, высшие, более сложные, более органи-

зованные формы (уровни, системы). Такая направленность разви-

тия от низшего к высшему называется прогрессом.

Эта идея складывалась в истории культуры долго и сложно. Так,

в античной культуре еще не было понятий о развитии и прогрессе.

Движение природы и общества во времени трактовалось антич-

ными мыслителями как круговорот, циклическое возвращение

к старому (например, учение Гераклита о периодическом мировом

пожаре). В эпоху средневековья складывались лишь отдельные

предпосылки возникновения идеи развития (идея качественной

противоположности материального и духовного миров), но сама

идея развития здесь не сложилась. Ведь для феодализма, как и для

всех обществ с простым воспроизводством, свойственны аполо-

гия старины, установка на незыблемость традиций, неколебимость

сложившихся общественных и природных форм, недоверие ко

всему новому, боязнь исторической перспективы.

Только в условиях становления капиталистических отноше-

ний, с утверждением духа исторического оптимизма родилась идея

развития, прогресса природы и общества. В XVII в. идея прогресса

возникает как механистически трактуемая идея эволюции приро-

ды (в трудах Р. Декарта по космогонии). Под влиянием результа-

тов Нидерландской (XVI в.) и Английской (XVII в.) буржуазных ре-

волюций идея прогресса природы постепенно перерастает в идею

социального прогресса, прогресса общества, науки и культуры. Их

объединение завершилось в середине ХѴШ в. С этого времени про-

гресс природы, общества и культуры (науки) рассматривался в тес-

ном единстве и трактовался как неограниченный. В свете идеи раз-

вития совершенно по-новому выглядели социально-философские

схемы всемирно-исторического развития, роль и место первобыт-

ных народов и их культур во всемирно-историческом процессе,

качественные различия первобытности и современности.

Важным шагом в понимании первобытной истории было по-

строение таких общих схем и теорий всемирно-исторического про-

цесса, в которых народы заморских стран выступали как предста-

вители ранней ступени человеческой истории. Значительную роль

в разработке таких теорий сыграли Ж.Ж. Руссо, Д. Дидро, Ш. Мон-

тескье, Вольтер, Ж.А. Кондорсе, Дж. Вико и др. Одни из них (Рус-

со, Дидро и др.) идеализировали первобытность, рисовали ее как

«золотой век» человечества, все основные позитивные стороны ко-

торого утеряны последующими поколениями в эпоху цивилизации.

ГЛАВА 6. СТАНОВЛЕНИЕ НОВОЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ 149

другие разрабатывали циклические концепции исторического

процесса. Особую роль здесь сыграло творчество Дж. Вико. Но

ведущей тенденцией стала схема неограниченного исторического

прогресса, совершенствования общества под воздействием чело-

веческого разума. Так, например, ярко выразивший эту концеп-

цию Кондорсё без малейших сомнений заявлял, что главный дви-

гатель прогресса человечества — разум, просвещение. Благодаря

развитию разума человек проходит ступени общественной орга-

низации — от охоты и рыболовства (эпоха дикости) к одомашни-

ванию животных (эпоха рабства), а от нее — к земледелию (эпоха

феодализма)

В XVIII в. в социально-гуманитарном познании складывается

представление, что общественный строй и культура первобытных

народов Азии, Америки, Африки, Океании похожи на обществен-

ное устройство и культуру древних европейских народов и могут

служить материалом для изучения как европейской, так и всеоб-

щей истории, в том числе истории первобытного общества. Вызре-

вает мысль о том, что первобытного человека надо связывать не

с Адамом, искать не в библейском мифе, а в тропических джунг-

лях Америки, Азии, Африки. Именно там живут первобытные

люди — подлинные дети природы, предшественники европейской

цивилизации.

Подобные идеи были высказаны французским исследователем-

миссионером Ж.-Ф. Лафито (1670—1740) в его книге «Обычаи аме-

риканских дикарей в сравнении с обычаями первобытных племен»

(1724). Аналогичные идеи высказывали и другие просветители

XVIII в., например немецкий просветитель-демократ Г Форстер, про-

живший короткую, но полную приключений жизнь; участник кру-

госветного плавания капитана Кука в 1772—1775 гг., активный дея-

тель Великой французской революции.

Таким образом, в эпохи Нового времени и Просвещения про-

блематика науки о мифе связывается с философско-теоретически-

ми реконструкциями исторического процесса. Крепнет убеждение,

что мифология может быть понята только в связи с особенностями

первобытной истории и культуры. Идея развития постепенно про-

никала в науку о природе мифотворчества.

Кондорсе Ж А. Эскиз исторической картины прогресса человече-

ского разума. М.

(

1936.

150 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. На какой социально-исторической основе формировались

идеалы и ценности новоевропейской культуры?

2. Какое влияние оказали Великие географические открытия на

развитие учений о природе мифотворчества?

3. В чем содержание и смысл концепций «естественной рели-

гии»

4. Каково содержание понятия «естественное состояние» и как

оно связано с понятиями «естественная религия» и «обще-

ственный договор»?

5. Как определял причины мифотворчества Т. Гоббс?

6. Кем было осознано различие в понимании мифологии как ми-

ровоззрения и как религии?

7. Кто впервые показал, что нет качественного различия между

•библейской мифологией и языческими мифологиями?

8. Что такое руссоизм?

9. Что послужило причиной возникновения в Европе XVIII в.

интереса к мифологиям Востока?

10. Как формировалась идея развития природы и общества в ев-

ропейской культуре XVIII в. и какова ее роль в учениях о сущ-

ности мифа?

ГЛАВА 7

ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ

О СУЩНОСТИ МИФА

7.1. ТЕОРИЯ МИФОТВОРЧЕСТВА ДЖ. ВИКО

Миф — фантастическая метафизика

«детства человечества»

Дж. Вико — творец новоевропейской циклической «филосо-

фии истории» и одной из самых глубоких для своего времени тео-

рий мифотворчества. В основе модели исторического процесса

Дж. Вико лежит идея о том, что развитие всех народов подчиняет-

ся закономерностям, аналогичным закономерностям развития био-

логического организма (онтогенез) и осуществляется циклически.

Каждый цикл состоит из трех эпох: «век Богов», «век Героев»

и «век Людей». Божественная (мифологическая) эпоха выражает

детское состояние общества, героическая эпоха — его юношеское

состояние, эпоха Людей — общественную зрелость. Каждый цикл

заканчивается кризисным распадом общества, после чего начина-

ется новое движение нации от детства к зрелости, а затем — к со-

циальной дряхлости.

О детстве человечества, говорит Вико, мы можем судить лишь

по аналогии с детством индивида. Ребенок всегда и всему удивля-

ется, поскольку еще ничего не знает. Сила его воображения, склон-

ность к высокой степени подражания обратно пропорциональна

его способности к абстрагированию. Ребенок судит обо всем по

152

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

себе самому и потому предполагает существование некоторой

субъективной воли всюду, где видит какие-либо изменения. Таки-

ми были и древние люди. Они видели в природе одушевленное тело,

которое обладает теми же чувствами и стремлениями, что и они

сами. Это определяло основные особенности духовной культуры

древних людей.

Духовная культура первого цикла истории, первое издание

«умственного словаря человечества», поэтическая мудрость древ-

них, первая фантастическая метафизика — это и есть мифология.

Вико пишет: «Поэтическая мудрость — первая Мудрость языче-

ства — должна была начинать с метафизики, не рациональной и аб-

страктной Метафизики современных ученых, а с чувственной

и фантастической Метафизики первых людей, так как они были

совершенно лишены рассудка, но обладали сильными чувствами

и могущественной фантазией... Такая Метафизика была их насто-

ящей поэзией, а последняя — естественной для них способно-

стью..., порожденной незнанием причин; незнание было для них

матерью удивления перед всем, так что они, ничего не зщія, всему

удивлялись чрезвычайно сильно»

. Мифологическая поэзия — это

первый робкий голос человеческой духовности, еще слабо осна-

щенной рациональностью, разумом, но зато концентрирующей

в себе мощнейший заряд чувственного воображения, фантазии.

Вико считает, что миф — это не выдумка, не пустой вымысел,

а подлинная, вполне истинная и суровая история тех времен, ког-

да люди еще не обладали развитыми мыслительными способно-

стями, руководствовались исключительно чувствами и сильно раз-

витым воображением. И поэтому, направляемые любопытством

и способные к удивлению, они «верили, будто все необходимые

или полезные для рода человеческого вещи суть божества»

. С его

точки зрения, происхождение мифов определяется основополага-

ющей человеческой потребностью общаться «друг с другом по по-

воду <^оих семейных или гражданских дел»

Миф есть средство духовной консолидации общества. Мифы

возникали вместе с возникновением языка, поэтому и древнейшие

языки имели поэтический характер, были полны метафор, чувств

и страстей. Творцы мифов были одновременно и основателями на-

ВикоДж. Основания новой науки об общей природе наций. Л., 1940.

С. 132.

Там же. С. 71.

Там же. С. 86 (лрим.).