Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ИЗУЧЕНИЕ МИФОТВОРЧЕСТВА

В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

ГЛАВА 8

МИРОВОЗЗРЕНИЕ РОМАНТИЗМА

8.1. ЦЕННОСТИ И ИДЕАЛЫ РОМАНТИЗМА

Становление идеалов и ценностей романтизма

Вторая половина XVIII в. ознаменовалась накатом очередной

волны ремифологизации духовной культуры. Никогда, впрочем,

не отмиравшие традиции ренессансного эзотеризма в середине

и второй половине XVIII в. обрели второе дыхание. На гребне этой

исторической волны в конце XVIII — начале XIX в. сложился ро-

мантизм, который был одновременно и особым мировоззрением,

и литературно-художественным стилем, и идиллическим умонас-

троением.

Во второй половине XVIII в. бурно развивалась выросшая из

идеалистического пантеизма мистическая теософия (Э. Сведен-

борг, Мартинес де Паскалли, Луи-Клод де Сен-Мартен и др.), на ее

почве расширяло свое влияние масонство во всех его разновидно-

стях — мартинизм, иллюминаты, розенкрейцеры и др. (Пордеч,

А.И. Кирхвегер, К. фон Гаутвитц, Теодор Арни (барон де Тчуди).

Приобрело общеевропейскую известность шарлатанство от мис-

тики — Сен-Жермен, Ж. Бальзамо (граф Калиостро) и множество

других фокусников и шарлатанов, имена которых до нас не дошли.

Мировоззренческие основания романтизма были сформули-

рованы на рубеже XVIII—XIX вв., особенно в период с 1798 по

1802 г., в творчестве кружка «йенских романтиков» — братьев

Фридриха и Августа Шлегелей, Фридриха фон Гарденберга (Но-

ГЛАВА 8. МИРОВОЗЗРЕНИЕ РОМАНТИЗМА

165

валиса), Людвига Тика и др. С кружком тесно сотрудничали

ф. Шеллинг и Ф.Д.Э. Шлейермахер. Литературно-художественная

и философская программа романтизма определила духовные по-

иски, стилистику литературного и художественного творчества не-

скольких поколений философов, писателей, поэтов, художников

первой половины XIX в. во всей Европе, от Шотландии до России.

В отличие от классицизма XVII—XVIII вв. романтизм ориен-

тирован не на прошлое, а на современность. В противовес аб-

страктно-рассудочным идеалам просветителей XVIII в. с их раци-

онализмом, глубоким убеждением, что именно в разуме воплощен

решающий фактор прогресса, романтики обратились к поискам

такого рода факторов в чувственно-эмоциональной сфере челове-

ческого духа. Романтизм культивирует примат субъективного над

объективным, лиризм, эмоциональную сторону личности, экспрес-

сивность, вчувствование, экзальтацию. Человек включен в мир

прежде всего эмоционально-чувственно, а не рационально-рассу-

дочно. Человек стремится не только и не столько к тому, чтобы

познать, осознать, понимать, объяснять мир силой своего разума,

сколько к тому, чтобы прочувствовать и пережить свое отноше-

ние к миру.

Аффективно-чувственное отношение к бытию реализуется не

наукой, а искусством, не логикой, а поэзией. Поэзия — универ-

сальная, всеохватывающая форма духа. И поэтому вся среда оби-

тания культуры, — в том числе история общества, ее смысловое поле

и векторная направленность, — подчинена миру художественно-об-

разных форм, миру искусства. Кто поклоняется рассудку и систе-

ме, тот изгнал из своего сердца любовь к ближнему. Предрассудок

лучше преклонения рассудку — не устают повторять идеологи ро-

мантизма. «Поэт постигает природу лучше, нежели разум учено-

го», — заявляет Новалис в литературной программе романтизма

Ведь художник, поэт творит не сам по себе, он — орудие той выс-

шей силы, которой является мир в целом.

Романтизм воскрешает многое из средневекового отношения

к природе как к чуждой и враждебной человеку силе, несущей

тленное, греховное начало, которому человек вынужден противо-

стоять всей своей духовно-эмоциональной активностью. Романти-

ки постоянно подчеркивали, что дух не зависит от хода вещей, не

склоняется перед природой. Человек как боговдохновленный но-

Новалис. Фрагменты // Литературная теория немецкого романтиз-

ма. Л, 1934. С. 121.

166

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

ситель духа абсолютно свободен от стихийного природного нача-

ла. Сущность бытия скрыта не в хаосе природных форм, а в самом

человеке. За каждой надгробной плитой лежит целая Вселенная,

неисчерпаемый, безграничный и бесконечный Космос: «Мы гре-

зим о странствиях по вселенной; разве же не в нас вселенная?»

В мире все гармонично связано со всем, все его части — и ма-

териальные и духовные — являются взаимосвязанными момента-

ми целого. И потому активная творческая личность как часть мира

способна своим сознанием, волей и чувствами влиять на мир в це-

лом — ведь «мир есть... следствие взаимодействия между мною

и божеством»

. Романтики верили в подлинный смысл художе-

ственных метафор, непосредственно онтологизировали их. Они

считали, что в любой метафоре художник соединяет то, что дей-

ствительно связано между собой.

Горячая жажда вечности («тоска по Богу») — характерная чер-

та романтизма. Романтики верили в господство возможности над

действительностью, в духовный прорыв к возможному, минуя дей-

ствительность («жизнь постоянно выходит из берегов»), постоян-

но стремились к недостижимому. В бытии прошлое и будущее

амальгамированы, растворены одно в другом. И потому история —

это пророк, обращенный к прошлому. А для постижения будуще-

го не нужны ни знания, ни личный опыт, ни рациональные опера-

ции абстрактного мышления. Будущее постигается непосредствен-

но чувствами. Потому-то чувство будущего присуще наивным

и непосредственным существам, прежде всего детям.

«Дети стоят среди нас, как великие пророки», — писал Л. Тик.

А взросление человека есть возрастание его личных возможностей

осуществления детских пророчеств. Но

для

этого нужно стать худож-

ником-творцом, ведь «истинный творец сказки есть провидец Гря-

дущего»

. Полное слияние в духе прошлого и будущего — и есть об-

ласть художественного творчества, и потому «нет ничего более

поэтического, нежели воспоминание и предчувствие или представ-

ление о Грядущем»

Романтизм пронизан духом обновления человека, ориентиро-

ван на некую новую будущую эпоху — эпоху гармоничного, цело-

Новалис. Гейнрих фон Офтердинген. Фрагменты. М., 1995. С. 146.

Там же. С. 160.

Там же. С. 148.

Там же.

ГЛАВА 8. МИРОВОЗЗРЕНИЕ РОМАНТИЗМА

167

стного человека. «Век грядущего» — век расцвета индивидуально-

сти. Новалис, которого называли «императором романтиков», на-

пример, считал, что для достижения состояния бессмертия и слия-

ния с бесконечностью не обязательно ждать конца жизни; состояние

бессмертия, а вместе с ним и высшая ступень совершенства могут

быть достигнуты еще в процессе жизни человека. К этому он и вел

Гейнриха фон Офтердингена, главного героя своего одноименно-

го (к сожалению, оказавшегося незаконченным) романа.

Высшей духовной формой является искусство. Оно устремле-

но в бесконечность. В нем сливаются далекое прошлое, настоящее

и необозримое будущее. Искусство — это не подражание приро-

де, не игра, а жизнь и действие, способное преобразовать действи-

тельность. Романтизм пытался поставить знак равенства между

жизнью и искусством: жизнь должна быть превращена в искусст-

во, а искусство призвано стать наиболее концентрированным вы-

ражением сущности жизни. Искусство — единственный абсолют-

ный посредник между человеком и вечностью Вселенной.

Романтический герой

Излюбленные герои романтиков — люди горячего сердца

и трагической меланхолии, возвышающиеся над посредственно-

стью. Они преисполнены неизбывной тоской и смутными мечта-

ниями. Романтические герои вырваны из омертвевших, искажен-

ных социальных отношений и остаются одинокими, чужими всем.

Они любят и ценят одиночество и исключительность. Но это не то

одиночество и исключительность, которые вызваны параличом

воли, пассивностью, подчинением жизненным обстоятельствам.

Герои романтиков — борцы. Они борются в одиночку и до кон-

ца. Их оружием являются сила духа, воля, несокрушимая уверен-

ность в победе добра над злом, а важнейшей опорой — любовь.

Романтики окружают бесконечность ореолом святости и пре-

клонения. Романтический герой пребывает в состоянии тоски по

бесконечности, стремится достичь радостного ощущения беско-

нечности и целостности мира. Отсюда — романтическое странни-

чество, поиски вечно зовущих и недостижимых земных далей, ро-

мантические «пейзажи без горизонта». Но в бытии Бог всегда

и везде. Его можно ощутить в любой точке мира и в любой момент

времени. Поэтому дело не в пространстве и времени, а в самом

человеке, в его воле.

Человеческая воля выражает высшую творческую активность

бытия. Романтический герой — носитель идеи человеческой воли,

168

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

прежде всего воли поэта-художника, ее победы над двойственно-

стью, амбивалентностью бытия, его разделенностью во времени

и пространстве. Как в божественной, так и в человеческой «сис-

теме отсчета» мир, время и пространство должны быть едины. Это

единство бытия может быть воссоздано человеком духовно, ведь

художественно-творческий порыв гения способен воздействовать

на всеобщие начала бытия. Потому-то главным героем романти-

ков, как правило, является сам автор.

Своеобразие литературно-философской программы ро-

мантизма определило необходимость новых изобразительных

средств.

Произведения романтиков насыщены контрастами, колоритом,

стремлением к густым и ярким краскам, их смешению; они полны

намеков, полутонов, удвоения и чередования образов, аллегорий

и символов, архаизмов языка, необычных оборотов речи, поисков им-

прессионистской музыкальности слов, новых ритмов. Особое вни-

мание уделяется в них иронии, в которой видели единственно дос-

тойный способ изображения текучего бытия, не позволяющего

искать абсолютных характеристик, «окаменевших форм». Ирония

позволяет «парить» над действительностью, между созиданием

и уничтожением, бытием и хаосом, способствует таким образом са-

моосвобождению человека, его свободе. Иронизировать над действи-

тельностью надо для того, чтобы ее созидать.

Романтики заложили также традицию сближения поэзии с му-

зыкой, которая, по их мнению, более тонка, чем слово, и более не-

жна, чем мысль; в поэзии должна быть музыка, а в музыке — по-

эзия. Эта традиция надолго, вплоть до нашего времени, определила

идейные поиски в теоретической мифологии.

Романтический мистицизм

Романтизм был пронизан мистицизмом. От фантастики, чув-

ственно-образного воображения, поэтических грез — всего один

шаг до мистицизма. Амбивалентная трактовка бытия, взаимопе-

реходы прошлого, настоящего и будущего, конечного и бесконеч-

ного порождали культ необычного, странного и неизведанного,

волшебного и мистического. Художественное изображение бытия

у романтиков в значительной мере наполнено таинственностью

и мистицизмом. Установки ренессансного пантеизма они транс-

формировали в «магический идеализм», согласно которому хаос

природных форм (являющийся для людей повсеместным источни-

ГЛАВА 8. МИРОВОЗЗРЕНИЕ РОМАНТИЗМА 169

ком трепета, ужаса и страха, ощущения бездны) может быть пре-

одолен магической властной волей творческой личности. Есте-

ственным связям человека с миром они придавали мистериальный

характер, наделяли прозаические вещи ореолом таинственности

и святости.

Поэтому чувственная неопределенность нередко соседствует

у романтиков с мистериальной субъективной необузданностью,

с переходами от реального к фантастическому и обратно. Фанта-

стика продолжается в действительности, а действительность при-

чудливо проявляется своими фантастически-волшебными чертами.

Действительное и фантастическое постоянно перемешиваются, пе-

ретасовываются. Человек в таком двойственном мире стоит перед

возможностью особого испытания. Результат испытания может быть

самым неожиданным и часто трагическим — безумие или смерть.

Самые ошеломляющие фантастические превращения осуще-

ствляются ночью. Ночь — это время сновидений, мечтаний. Мир

снов принципиально отличен от мира света, дня. Ночной мир во-

ображений и снов живет вне логики, за гранью законосообразно-

сти. Старая немецкая пословица гласит, что «сон в голове — что

пена в вине». Традиционному для немецкой культуры интересу

к «ночной стороне» бытия романтики придали философское зву-

чание. Сон для многих из них — нечто большее, чем поверхност-

ная «пена» земных впечатлений. В романтизме формируется ме-

тафизический вектор понимания сновидений: сон вырывает

человека из пут земных привязанностей, освобождает от земных

оков, сближая со сверхъестественными факторами бытия.

По словам Э.Т.А. Гофмана, «сон одолевает внешнюю нашу

жизнь, весело и вольно резвятся наши духи, и способен начать высо-

кую, напряженную жизнь, в которой все мы не просто угадываем, но

и по-настоящему узнаем явления чуждого нам мира

духов,

более того,

в ней мы парим над пространством и временем»

Именно немецкие романтики впервые серьезно задумались

над тем, «как глубоко проникают сны в таинственные недра наше-

го внутреннего Я»

. Они определили пути будущих философских

Гофман Э.Г.А Магнетизер. Семейная повесть // Гофман Э.Т.А. Собр.

соч. В

б т.

М.

1991. Т. 1.С. 155.

Тик Л. Жизнь льется через край // Избр. проза немецких романти-

ков. В 2 т. М., 1979. Т. 1. С. 90—91.

170

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

и психологических исследований бессознательного начиная

с Ф. Ницше и 3. Фрейда вплоть до современных теорий бессозна-

тельного.

Интерес к народной культуре

Вплоть до середины XVIII в. в общественном самосознании гос-

подствовало представление, что народная культура воплощает в се-

бе невежество, примитивизм и грубость Средневековья, она не

интересна и в лучшем случае она может быть лишь банальной. К на-

родности относились с подчеркнутым равнодушием, высокомери-

ем либо даже с настороженностью. В народности бессмысленно

искать героев, там в лучшем случае есть лишь пасторальная про-

стота и невинность.

Развитие капитализма качественно изменило масштаб исто-

рического действия, вовлекло в него широкие народные массы.

В этих условиях неизбежно пробуждение интереса к массовому,

народному сознанию, к произведениям народного творчества,

фольклору, народной старине, национальным мифологиям. Вторая

половина XVIII в. — период стремительного поворота обществен-

ного интереса к народной культуре, поэзии, истории. Наиболее

ярко этот интерес выразил романтизм. Поэтическая и философ-

ская реабилитация народной культуры — это несомненная заслу-

га романтиков.

В 1760 г. в Эдинбурге выходит небольшая книга Макферсона

«Отрывки старинной поэзии, собранные в горной Шотландии и пе-

реведенные с гэльского или эрзийского языка» — первое собрание

песен, якобы принадлежавших «барду Оссиану, сыну Фингала, жив-

шему и певшему свои песни в III столетии в Горной Шотландии». (Это

была, как оказалось впоследствии, гениальная фальсификация, в ко-

торой необыкновенно проницательно были угаданы и настроения,

и потребности эпохи.) Эта книга произвела необычайно сильное впе-

чатление на современников. С нее начинается массовое, повальное

увлечение древней народной поэзией в Англии, Германии, России

и других странах Европы. Европейскому читателю открылся ранее

совершенно неизведанный мир национальных языческих, народных

европейских мифологий — скандинавской, славянской

. Были откры-

ты и глубинные пласты немецкой народной поэзии, в том числе сред-

Азадовский М.К. История русской фольклористики. Т. 1. М, 1958;

Буслаев Ф.И. Исторические очерки русской народной словесности

иискусства. Т. 1, 2. СПб., 1861; и др.

ГЛАВА 8. МИРОВОЗЗРЕНИЕ РОМАНТИЗМА

171

невековой (например, в 1782 г. К.-Х. Мюллером в Берлине была изда-

на «Песнь о Нибелунгах»).

Романтизм идейно возглавил возрождение многопланового

интереса к народной культуре и многое сделал для преодоления

разрыва между элитарной и массовой культурой. Немецкие роман-

тики буквально создали культ национальной, народной мифоло-

гии и поэзии. Они высоко оценивали непосредственность народ-

ной культуры.

В середине XVIII в. формируются представления о националь-

ной духовности, народной национальной культуре, национальном

характере. Истоки национального народного духа романтики ус-

матривали в древности, в «естественном состоянии» человечества,

когда формировались язык, народная поэзия и мифология. С их

точки зрения, и язык народа, и его мифология — это проявление

глубинного национального духа, выражение народного чувствен-

ного миросозерцания. Каждый народ как целое имеет свои психо-

логические и культурные особенности. Только через призму этих

особенностей и можно понять сущность мифотворчества.

8.2. ОТНОШЕНИЕ К МИФОТВОРЧЕСТВУ

Миф как памятник народного духа

Мифотворчество, его сущность, закономерности развития

были излюбленными темами романтиков. Миф ощущался ими как

великая тайна истории, к разрешению которой они стремились

подойти и с позиций искусства, и с позиций науки.

Первобытность романтики трактовали в духе концепции «зо-

лотого века». Первобытный человек еще не вполне отделился от

природы, был еще связан с ней множеством связей, которые уже

давно утеряны, чувствовал свое единство с ней, был заряжен ее

могучей энергией. Он еще не умел противопоставлять абстракции

и чувства, связывать восприятия в общие понятия. Любое чувство

в нем господствовало над понятием и переполняло мироощущение.

Грехопадение человека, когда он захотел сравниться с Богом, при-

вело его к отрыву от мировой гармонии. Обратившись к разуму

и абстракциям, человек омертвил и природу, и самого себя. Былое

божественное великолепие рассыпалось, и теперь главная исто-

рическая задача человечества состоит в том, чтобы его восста-

новить. Но сделать это можно только на основе чувства боже-

ственной бесконечности, т.е. средствами религиозного сознания.

172 ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

Какого религиозного сознания? Вовсе не обязательно хрис-

тианства. Как многообразно бытие, так многообразны формы ре-

лигиозного сознания. Каждый индивид может быть религиозным

пророком и основателем новой религии. Вопрос заключается лишь

в том, какая из возможных форм религии является лучшей для ре-

ализации этой величайшей миссии. Единого ответа на этот вопрос

у романтиков не было

. Преобладала сформулированная Ф. Шле-

гелем идея художественного обновления религии и мифологии. Так

мифология оказалась в центре мировоззренческих исканий роман-

тиков.

Критический анализ концепций мифа приводит Ф. Шлегеля

к выводу, что мифология — это присущая древним людям с их дет-

ской фантазией форма изначального открытия «существа беско-

нечного духа»

. Миф — памятник «народного духа», проявление

мудрости народа, универсальная символика народного поэтиче-

ского сознания. Если «религия есть основа человеческого бытия»,

то, считает А. Шлегель, «мифология должна быть объяснена... из

истинной простой религии, которую мы с уверенностью можем

допустить у .древнейших людей»

. Мифология — это первый, роб-

кий и несовершенный шаг на пути познания бесконечного (Бога).

Кроме того, романтики рассматривали мифотворчество как гро-

мадный арсенал сюжетов, образов, мотивов, идеалов и импульсов

художественного творчества. Художественный потенциал мифоло-

гии еще далеко не исчерпан. Трепетное отношение романтиков к ми-

фологии сочеталось с их верой в возможность ее воскрешения, но

уже на новой исторической почве. Универсальную, целостную, все-

объемлющую мифологию еще нужно создать! Эстетическим идеа-

лом романтиков был лозунг: «Вперед к... мифологии!».

«Вперед к... мифологии»

Зачем нужно возрождать мифологию? По мысли романтиков,

это необходимо для того, чтобы возродить умолкающую, утомлен-

ную в постоянной борьбе с рассудком силу воображения. А сила

Ф.Д.Э. Шлейермахер ориеиировался на субъективистское (т.е. в ко-

нечном счете пророческое) решение этой проблемы; Новалис — на

корпоративистский путь, по его мнению, «религия должна быть со-

здана и провозглашена союзом нескольких людей» (Карлейль Т. Но-

валис // Новалис. Гейнрих фон Офтердинген. Фрагменты. С. 229).

Шлегель Ф. Эстетика. Философия. Критика. Т. 1. М., 1983. С. 49.

Шлегель А. Чтения о драматической литературе и искусстве // Лите-

ратурная теория немецкого романтизма. Л., 1934. С. 216.