Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ГЛАВА 7. ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ О СУЩНОСТИ МИФА 153

ций

. Мифы формировались как некоторые национальные миро-

воззренческо-нравственные, художественно-образные доктрины,

и уже впоследствии в них появился тот аморальный оттенок, кото-

рый нам известен из древнегреческой мифологии

. Религия, как

и мифы, имеет не божественное, а человеческое происхождение.

Принципы новоевропейской традиции

научного изучения мифа

Вико — мыслитель, тонко чувствовавший исторические тен-

денции развития духовной культуры. Ему удалось проницательно

подметить ряд важнейших черт мифологического сознания.

Так, он указывал, что миф следует рассматривать как форму

художественно-образного обобщения

. Справедливы его сообра-

жения и о том, что фантазия, воображение всегда предшествуют

рассудку и тем более предшествовали ему в прошлом. Антропо-

морфный характер древнейших мифов тоже закономерно выте-

кает из чувственно-образного характера первобытного сознания:

«Человек вследствие бесконечной природы человеческого ума де-

лает самого себя правилом Вселенной там, где ум теряется от не-

знания»

. То, о чем человек не может составить себе определенно-

го представления, естественных причин чего он не знает, он

моделирует по аналогии с тем, что ему известно и имеется налицо —

его собственная природа. И поскольку «воображение тем сильнее,

чем слабее рассудок»

, постольку мифологические образы носят

яркий и запоминающийся, но и антропоморфный характер.

Миф прежде всего художественно-поэтическое произведение;

это невозможное, принимаемое на веру и поддерживаемое страхом,

причем не столько страхом перед природой и одних людей перед

другими, сколько страхом «перед самим собой»

. Миф — это зерка-

ло, в котором отражается культурная история человечества. Имен-

но в таком своем качестве он должен исследоваться наукой. Каж-

дый новый цикл истории, считал Вико, сопровождается возвратом

к мифотворчеству, обогащению его свежими образами и идеями.

Что касается Гомера, то Вико считал, что это — собирательное имя

для многих поэтов разных поколений.

Вико

Дж.

Основания новой науки об общей природе наций. С. 57.

Там же. С. 87.

Там же. С. 73.

Там же. С. 84.

Там же. С. 136.

154

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

Революционной для науки о мифе явилась идея Дж. Вико

о «мифологической логике». Первобытная мифология, как и лю-

бая метафизика (т.е. обобщенная конструкция сознания), предпо-

лагает некоторую структурную организацию, определенную ло-

гику. Вико имеет в виду ряд строгих структурообразующих

закономерностей, лежащих в основе мифологического творчества.

Таких закономерностей он выделяет несколько.

Во-первых, с развитием рационального мышления, способно-

сти к мыслительному абстрагированию первобытные фантастиче-

ские образы все менее насыщаются воображением и эмоциями

и постепенно редуцируются до уровня «маленьких знаков».

Во-вторых, мифы с необходимостью превращаются в аллего-

рии, которые содержат в себе два главных признака мифа — оду-

шевление вещей и обобщение вещей и их отношений.

В-третьих, мифотворчество теснейшим образом связано с по-

этической метафорой, «каждая метафора оказывается маленьким

мифом»

. Такими же маленькими мифами являются метонимии

и синекдохи. Все поэтические превращения мифа суть следствия

неумения «абстрагировать форму и свойства от субъекта»

В-четвертых, мифологическое сознание было направлено ис-

ключительно на частности и не умело схватывать мыслью целое.

Поэтому миф как поэтическая Фантастическая Универсалия ис-

торически предшествует рациональной Философской Универса-

лии, которая возникает уже на основе прозаической речи и обла-

дает способностью постигать целое.

По сути, в трудах Дж. Вико были заложены основные принципы

новоевропейской традиции изучения мифотворчества. Они во мно-

гом определили развитие мифологии как науки в XIX

в.

и даже в XX в.

Эти принципы могут быть сформулированы следующим образом:

• принцип исторического подхода к мифологии, включая

представление о периодическом возрождении мифологи-

ческого сознания ходом истории;

• принцип реализма, предполагающий выведение сущности

мифа из общественно-исторических условий первобытно-

сти;

• принцип доминирования в мифе художественно-образно-

го, воображаемого, фантастического и бессознательного

над рационально-логическим и сознательным.

Вико

Дж.

Основания новой науки об общей природе наций. С. 146.

Там же. С. 149.

ГЛАВА 7. ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ О СУЩНОСТИ МИФА

155

Дж. Вико как социальный мыслитель и историк культуры на-

много опередил свое время. В XVIII в. его идеи не были должным

образом оценены. Это надолго ослабило творческий, идейный по-

тенциал исследовательских поисков в области изучения мифотвор-

чества. Только в первой трети XIX в. учение Вико привлекло к себе

внимание французских историков эпохи Реставрации и немецких

романтиков

, которые с восторгом отнеслись к его идеям и пере-

несли их на почву романтизма.

7.2. МИФ СКВОЗЬ ПРИЗМУ ИДЕАЛОВ

ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОГО РАЦИОНАЛИЗМА

Миф как орудие власти: Б. Фонтенель

Музыку делает тон. Тон в европейской культуре XVIII в. зада-

вала Франция. Французское Просвещение, опиравшееся на заве-

ты картезианства, пристально анализировало заблуждения чело-

веческого сознания. Все, что не может получить свое обоснование

через абсолютно ясные, самоочевидные принципы, должно быть

поставлено под сомнение. Заблуждение само по себе не может

быть формой знания; его функция — не познавательная, а социо-

нормативная, властно-регулирующая.

Просветительский рационализм XVIII в. был крайне прямоли-

нейным: никакого рационального зерна в заблуждениях искать не

имеет смысла; заблуждения, предрассудки — это высказывания

отдельных лиц, которые (в силу тех или иных жизненных обстоя-

тельств, главные из которых связаны с необходимостью удержа-

ния власти) затем повторяются множеством легковерных людей.

Такой подход вел к толкованию древних мифологий, в том числе

и библейской, как субъективных, лишенных глубинного истори-

ческого смысла продуктов человеческой фантазии.

В античной мифологии усматривали бесцельно выдуманные

побасенки, продукты невежества или обмана наивных, необразо-

ванных, малосведущих людей со стороны укрепляющих свой ав-

торитет жрецов или вождей (легенда о «трех великих обманщи-

ках — Будде, Иисусе и Магомете»), примитивного суеверия, страха

и трепета человека перед необычностью некоторых природных

явлений. На основе такой мировоззренческой позиции Б. Фонте-

шле

Ж. О системе и жизни Вико. Историко-биографический этюд.

Харьков, 1896.

156 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

нелем была построена просветительская концепция мифотворче-

ства. Его книга «О происхождении мифов» вышла одновременно

с книгой Дж. Вико в 1724 г. Обе книги посвящены одному и тому

же — мифотворчеству. Но как по-разному авторы его понимают!

Фонтенель не склонен идеализировать прошлое человечества,

не верит в «добродетельного дикаря» и считает, что в первобытно-

сти люди жили в обстановке грубости, невежества, несправедли-

вости, зла и насилия. Воображение первобытного человека дей-

ствовало вразрез с той действительностью, в которую он был

погружен. И потому в мифах человек гипертрофированно вооб-

ражал себе то, чего ему не хватало в повседневной жизни, к чему

он стремился в своих фантазиях, желая оторваться от убогого, не-

радостного бытия.

Мифы, предания, легенды порождены способностью сознания

создавать не только истинные, но и ложные конструкции, кото-

рые, будучи приложимы к истине, делают ее более привлекатель-

ной. Ведь часто важна не истина, считает Фонтенель, не соответ-

ствие наших знаний и действительности, а то, насколько продукты

сознания (образы, мысли, понятия, теории и др.) нравятся и полез-

ны нам. С этой точки зрения, не так уж и важно, есть ли в тех или

иных продуктах сознания крупица истины или нет. К тому же

в обманчивом обличии правда иногда легче доходит до человека,

до его сознания, ума. Поэтому вся история культуры пронизана не

только истинами, но и мифами, легендами, вымыслами, заблужде-

ниями.

Более того, именно мифы, легенды, предания обычно берут

верх над истиной, разумом, наукой. Воображение человека и его

разум обычно не совпадают друг с другом и действуют наперекор

друг другу. Чувства человека и его разум заложены в человечес-

кой природе как начала, исходно противоречащие друг другу.

Воображение человека на каждом шагу постоянно изменяет под-

линную картину мира, действительные отношения вещей в зави-

симости от интересов и потребностей человека.

В XVIII в. получает широкое распространение пришедший на

смену пламенному гуманизму ренессансной эпохи умеренный,

взвешенный гуманизм Паскаля и Монтеня, гуманизм без иллюзий,

без драматизма, иногда даже с иронией и ухмылкой. Гуманизм есть

философское и идеологическое отстаивание идеи самодостаточ-

ности человека. Миф — продукт суеверия, а суеверие — это «ти-

ран природных способностей человека». В мифе изначально зало-

жено и проявляется нечто антигуманное, поскольку он выступает

ГЛАВА 7. ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ О СУЩНОСТИ МИФА

157

средством подавления человеческой самодостаточности. Главная

функция мифа — подавление личности властно-волевыми отно-

шениями (в системах светской, государственной или духовной,

церковной власти). Фонтенель, усматривавший в античных мифах

всего лишь груду химер, нелепостей и фантазии, подчеркивал, что

идея силы и власти — это первая и основная идея, которую был

в состоянии усвоить первобытный человек, придавленный осоз-

нанием своего бессилия перед многими явлениями природы. «В об-

разах всех богов, изобретенных воображением язычников, — от-

мечает Фонтенель, — преобладает идея силы и власти, и в них почти

совершенно нет места ни мудрости, ни справедливости, ни всем

прочим неотъемлемым атрибутам божественной природы»

Просветители XVIII в. постоянно подчеркивали, что мифы —

это в первую очередь орудие произвола власти. Их собственное

содержание — чепуха, которая не стоит углубленного анализа.

Таким образом, просветительский рационализм ХѴІІІ в. усматри-

вал основания мифотворчества в способности человеческого со-

знания к воображению, продуцированию иллюзорных форм созна-

ния, которые необходимы для реализации властно-волевых,

идеологических функций в обществе.

На пути к научному познанию магии

XVIII век — время фронтального развития материалистичес-

кой мысли. В радикальном крыле французского материализма, до-

ходившего до открытого атеизма, сложилась влиятельная парадиг-

ма, в соответствии с которой основания религии и мифологии

следует искать в природных и социальных процессах.

Например, Н. Буланже усматривал основания религии в есте-

ственных катастрофах, переменах климата, астрономических явле-

ниях, а мифологию выводил из первобытных обрядов. Изучению ис-

тории обрядов он придавал большое значение. Он считал, что каждый

обряд имеет свой собственный миф,

типология мифов должна стро-

иться в соответствии с типологией обрядов (меморативные, погре-

бальные, таинственные, циклические и исторические)

. Так зарож-

далась традиция научного исследования ритуально-магической

деятельности. С магии был сорван сверхъестественный флер, к ней

начинают относиться как к естественному феномену, подаающему-

Фонтенель Б. О происхождении мифов // Фонтенель Б. Рассужде-

ния о религии, природе и разуме, М., 1979. С. 191.

BoulangerNA. L'Antiquite devoilee. P., 1766. V. 1. P. 39—40.

158

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

ся рациональному познанию. В культе астрономических явлений ис-

кал первопричину всех мифов Ш.Ф. Дюпуи. Он считал, что посколь-

ку в природе два основных начала — свет и тьма, постольку и все

мифы так или иначе связаны с Солнцем, его восходом или заходом

По его мнению, в мифах аллегорически описано движение небесных

светил. К примеру, в образе Христа он видел аллегорию Солнца.

В развитии представлений о происхождении религии важная

роль принадлежит Д. Юму. Для него критика религии была важным

звеном решения проблемы структуры сознания субъекта. Он под-

ходил к ней с позиций сенсуалистического феноменализма. В струк-

туре сознания Юм выделял атомарные «впечатления» (impressions),

т.е. ощущения и восприятия, и производные от них психические

образования. Среди последних он особую роль отводил «идеям»

(ideas), имея в виду понятия, представления, образы памяти, про-

дукты воображения, фантазии, иллюзии, которые «скопированы

с впечатлений»

и могут быть простыми и сложными. Сложные

идеи образуются из простых путем ассоциаций. В ассоциативных

процессах Юм видел главную форму активности сознаниями смысл

мыслительной (в том числе абстрактно-математической) деятель-

ности. Ассоциативные процессы он понимал довольно широко,

включая в них образование множественных связей между впе-

чатлениями, впечатлениями и идеями, между идеями, их эмоцио-

нальное насыщение, а также возникновение установок (предрас-

положенностей) к продолжению ранее сложившихся связей.

Механизм ассоциации используется Юмом и для объяснения про-

исхождения религии и мифологии.

Д. Юм критически относился к основным известным в его вре-

мя попыткам объяснить происхождение религии: из «врожден-

ных» представлений о Боге, извечной «религиозной потребности»;

как результат обмана невежественных людей; как порождение

страха дикаря перед грозными явлениями природы, которые он

не способен был объяснить. По мнению Юма, корни религии сле-

дует искать в повседневной жизни первобытных людей, сфере их

потребностей, желаний, стремлений, эмоций. Человек всегда стре-

мился к удовлетворению Своих потребностей, надеялся на дости-

жение счастья во всей его полноте. Но поскольку это ему никогда

не удается, то он вынужден компенсировать такую неудовлетво-

Dupuis Sh.-F. L'origine de tous les cultes. P. 1795.

Юм Д. Трактат о человеческой природе // Юм Д. Соч. В 2 т. Т. 1. М.,

1965. С. 271.

ГЛАВА 7. ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ О СУЩНОСТИ МИФА

159

ренность продуктами своей фантазии, иллюзорно, прибегая при

этом к обрядово-магическим практикам жертвоприношений, мо-

лений и др. Таким образом, Юм находит истоки мифотворчества

в эмоциональной сфере сознания, в ее способности компенсировать

(путем ассоциативного построения воображаемых, фантастиче-

ских образов антропоморфного содержания) неудовлетворенные

потребности иллюзией их удовлетворения.

Идеи Д. Юма послужили отправной точкой для конкретно-на-

учного изучения ранних форм религии, мифологии, магии. Под их

влиянием весомый шаг в изучении первобытной обрядности сде-

лал Шарль де Бросс, который открыл и объяснил явление фети-

шизма. Объясняя сущность фетишизма, де Бросс реалистично ре-

конструировал явление обожествления мира воображением

человека. Он показал, что субъект (движимый страхом перед не-

ведомыми силами природы и побуждаемый этим страхом к фик-

сации внимания на отдельных предметах) осуществляет в созна-

нии две противоположные и связанные друг с другом операции.

Субъект и «присоединяет невидимую силу к видимому предмету

и не отличает материальный предмет от той разумной силы, кото-

рую он в нем предположил»

. В результате возникает либо фети-

шизм, либо преклонение перед небесными явлениями: «Среди

наиболее древних народов мира одни, совершенно дикие и гру-

бые, погрязли во власти суеверной тупости и чтут эти странные

земные божества (т.е. фетиши. — В.Н.), в то время как другие, ме-

нее безрассудные, почитают солнце и звезды. Эти два вида рели-

гий — богатые источники для восточной и греческой мифологии;

они и более древние, чем собственно идолопоклонство»

Ш. де Бросс видел и глубокую связь фетишизма и мифологии

В его работах закладывались предпосылки ритуализма — направ-

ления в изучении мифотворчества, которое подчеркивало наличие

тесной связи мифа и обрядово-ритуализированных сторон перво-

бытной жизни.

И. Кант и наука о мифе

В проблематике мифотворчества немецкая просветительская

традиции XVIII в. основное внимание уделяла религиозному аспек-

ту мифа. Поэтому и Кант оценивал мифологию не с эстетической

Бросс де Ш. О фетишизме. М, 1973. С. 97.

Там же. С. 16.

Там же.

160

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

или познавательной, а с религиозной точки зрения. Для него ми-

фология — этап в развитии религиозного сознания, средство мо-

рального воспитания человечества.

Будучи по своим природным основаниям эгоистичным и злым,

человек тем не менее не лишен и определенных задатков добра.

Необходимость развития добрых задатков, преодоления в челове-

ке злого начала, заложена в человеческом общежитии. Однако та-

кая необходимость не может осуществляться «исключительно по-

средством стремления отдельного человека к его собственному

моральному совершенству, а требует объединения людей в одно

целое ради той же цели, т.е. системы благомыслящих людей, в ко-

торой и благодаря единству которой это благо только и может осу-

ществиться»

. Эту функцию выполняют религиозные общины, яв-

ляясь по сути этическими общностями. Каждая историческая эпоха

рождала свою форму таких общин.

Кант вполне в духе Просвещения XVIII в. считал, что язычес-

кие, мифологические формы религии порождены страхом чело-

века. При этом страх он понимал как чувство вины, как пережива-

ние невыполненного долга. Страх и есть движущая сила истории

морали; не было бы страха — не было бы в мире добра. Страх в сою-

зе с воображением порождают образы богов и иллюзии божествен-

ных запретов, ограничений, табу. Постоянное чувство вины перед

богами за нарушение таких ограничений приводит к идее искупи-

тельной жертвы, жертвоприношения. Подобная первобытная «эм-

пирическая» вера имеет частный характер и должна быть соеди-

нена с моральной верой; такое соединение необходимо для

утверждения Добра. Его осуществляет церковь. Революция в ре-

лигии происходит тогда, когда идея жертвенности поднимается до

уровня идеи самопожертвования (Христос, «сын божий», богоче-

ловек). С возникновением христианства моральная вера начинает

преобладать над народной религиозной верой, приходит осозна-

ние уого, что только моральная вера может спасти человечество.

Такая, в общем, довольно бедная характеристика первобыт-

ной мифологии

в творчестве Канта тем не менее не означает, что

Кант И. Религия в пределах только разума // Кант И. Трактаты

и письма. М., 1980. С. 166.

Это частично может быть объяснено и тем, что в XVIII в. представле-

ния об историческом процессе и его хронологических рамках были

крайне поверхностными. Начало человеческой истории Кант выводит

из Ветхого Завета (См.: Кант И. Предполагаемое начало человеческой

истории //Кант И. Трактаты и письма.). В XVIII в. высказывались

ГЛАВА 7. ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ О СУЩНОСТИ МИФА

161

он не оказал никакого воздействия на науку о мифе. Такое воз-

действие реализовывалось в эстетике, где кантовские идеи были

с восторгом подхвачены Ф. Шиллером, И.-В. Гете и оказали влия-

ние на концепции мифа XIX в., в том числе и романтические. Преж-

де всего, это идея «свободной игры» как момента эстетического

творчества, когда активность человека обращена не на какую-то

цель, а на самого себя

. Ф. Шиллер с восторгом подхватил и разви-

вал идеи Канта об игровой составляющей искусства. Кроме того,

важную роль сыграли и представления Канта о единстве образно-

художественной и познавательной сторон поэзии, которую он счи-

тал высшей формой художественного творчества. Поэзия наибо-

лее концентрированно воплощает возможности воображения,

выходит за пределы интеллектуальных и образных средств выра-

жения и развивает их; в максимально возможной степени реали-

зует творческую свободу.

Друг Гете К.Ф. Мориц в своем «Учении о богах» призывал рас-

сматривать миф не как «истинную историю», а как «историчес-

кую истину». В мифе нужно видеть некоторое историческое по-

этическое явление. Миф есть поэзия. Не миф содержит в себе

историю в виде аллегорий, иносказаний, а сама история содержит

в себе миф как важный элемент культуры. Миф — это поэтиче-

ская праформа человеческой духовности. Миф самоценен как вы-

ражение прекрасного. Так постепенно закладывались предпосыл-

ки романтической трактовки мифологии.

мысли о существовании каменного века в человеческой древности,

но такие заявления резко отторгались не только церковными, но и на-

учными кругами. Лишь в первой половине XIX в. археологи, палеон-

тологи, этнографы накопили базовый эмпирический материал, по

объему уже достаточный для разработки научной теории первобыт-

ной истории. Особый интерес здесь представляют исследования

французского археолога Буше де Перта, который искал, собирал гру-

бо оббитые каменные орудия и доказывал, что это — орудия труда

первобытного человека, жившего одновременно с древним носоро-

гом, мамонтом и т.д. Длительная борьба Б. де Перта с консерватив-

ными французскими академическими кругами была полна драматиз-

ма, а временами носила чуть ли не детективный характер. И лишь

в 60-е гг. XIX в. его идеи признали в науке. В 1862 г. в археологии для

периодизации истории каменного века были введены понятия «па-

леолит» и «неолит».

Кант И. О педагогике //Кант И. Трактаты и письма. С. 475.

6- 10856

162

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАУКА О МИФЕ В ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Какую модель исторического процесса разрабатывал в сво-

их трудах Дж. Вико?

2. Каковы существенные признаки мифотворчества, по Вико?

3. Какие закономерности структурной организации мифов вы-

делял Вико?

4. Какие принципы научного исследования мифотворчества

были заложены трудами Вико?

5. В чем усматривал основания мифотворчества просветитель-

ский рационализм XVIII в.?

6. В чем идейный смысл концепции мифотворчества Б. Фонте-

неля?

7. В работах каких авторов XVIII в. основания мифотворчества

усматривались в первобытных обрядах?

8. Кто является творцом концепции фетишизма?

9. Каков вклад И. Канта в науку о природе мифотворчества?