Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ГЛАВА 8. МИРОВОЗЗРЕНИЕ РОМАНТИЗМА 173

воображения необходима для того, чтобы поэзия обрела второе

дыхание, твердую волшебно-фантастическую, мифологическую

почву под ногами

. Возрождение мифологии — это «великая рево-

люция... науки и искусства»

. Это — начало эпохи омоложения,

когда достигается высший синтез прошлого и будущего, когда се-

дая древность оживает в лучах идеальных образов будущего.

В своих «мифологических грезах» Ф. Шлегель призывал к гар-

монизации личности — через синтез науки, искусства и религии —

на почве мифологии. Ведь мифология как «смешение истории, уст-

ных сказаний, символичности и произвольно прибавленного поэти-

ческого вымысла»

обладает уникальной особенностью — она спо-

собна удерживать вечно ускользающую от разума целостность бытия.

Такая способность порождена тем, что сама мифология — это сим-

волическое отражение бытия, пронизанное не только знанием, но

верой, любовью и фантазией. Поэтому мифология, и только она, спо-

собна восстановить утраченное единство человека и природы, свя-

зать конкретного индивида (единичное) с бесконечным (Богом).

Ключевую роль в этом играет обновление художественно-по-

этического творчества. Поскольку современная поэзия — это «по-

эзия томления», колеблющаяся «между воспоминанием и предчув-

ствием»

, то вдохнуть в нее новую жизнь можно лишь используя

духовный потенциал мифотворчества. Именно в мифе и производ-

ных от него художественных формах сконцентрирован животво-

рящий импульс развития художественного творчества. При этом

главной такой художественной формой романтики считали сказку

Форма сказки позволяет поэту наполнить жизнь новым и нео-

жиданным содержанием, подняться над повседневностью, напол-

нить жизнь таинствами. В сказке, как ни в каком другом литера-

турном жанре, есть простор для выражения поэтики настроения —

неясные и невыразимые образы, оборванные сюжеты, неожидан-

ные судьбы героев и т.п. Сказка позволяет максимально прибли-

зиться к выражению и переживанию чудесного, божественно бес-

конечного в человеческом конечном. Открыть дорогу сказке

и мифу — к этому призвали романтики.

Шлегель А. Чтения о драматической литературе и искусстве // Лите-

ратурная теория немецкого романтизма. С. 387.

Там же. С. 388.

Там же. С. 48.

Там же. С. 216.

Новалис. Фрагменты // Литературная теория немецкого романтиз-

ма. С. 134.

174

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

Первые отечественные мифографы

Решительный поворот во второй половине XVIII в. обществен-

ного интереса в Западной Европе к народной культуре, ее исто-

рии, к произведениям народного творчества, к фольклору, нацио-

нальной мифологии постепенно распространяется и на Россию.

Здесь также утверждаются идеалы народности, возникает широ-

кий интерес к народной культуре, народной старине, к фолькло-

ру, отечественной мифологии. В конце XVIII в. романтизм возгла-

вил и усилил эту тенденцию.

Осмысление места и роли мифотворчества в отечественной

культуре имеет свои особенности. В силу ряда обстоятельств

сла-

вянская мифология не оставила после себя значительных письмен-

ных и литературных памятников, подобных тем, которые нам из-

вестны из древнегреческой, древнеиндийской, скандинавской

и других культур (теокосмогоний, развернутых повествований

о богах и их участии в судьбах людей и др.). А немногочисленные

остатки древнеславянского мифопоэтического творчества, фоль-

клор, «низшая демонология» и другие явления народной культуры

церковь относила к языческим пережиткам. Составители летопи-

сей гнушались сказаниями язычества и упоминали о них от случая

к случаю с неизменной негативной оценкой. Это долгое время тор-

мозило художественно-эстетическое освоение и научное исследо-

вание славянской мифологии.

Ситуация кардинально изменилась лишь в петровскую эпоху.

Петровские преобразования с их идеалами европеизации, широ-

кого просвещения и перевоспитания общества определили качест-

венно новое отношение сначала к античной мифологии. Античная

мифология буквально навязывалась русской культуре. В греко-рим-

ской мифологии усматривали и необходимое условие, и один из

главных признаков европеизации страны.

Гениальная фальсификация Макферсона (1760) оказала бла-

готворное влияние на развитие идеи народности и в России

. Она

Среди них: принятие письменности в связи с принятием христиан-

ства, резкое противостояние языческого и христианского полюсов,

длительный накал религиозной борьбы, взаимное отторжение; то

обстоятельство, что поиск взаимопонимания осуществлялся лишь

в самой незначительной степени и др.

Маслов В.И. Оссиан в России (библиография). Л., 1928. Даже Гоголь,

глубоко понимавший и ярко, неповторимо выражавший народное

творчество, верил в подлинность Оссиана. Кстати сказать, Макфер-

сон как фальсификатор фольклора в ту эпоху был не одинок.

ГЛАВА 8. МИРОВОЗЗРЕНИЕ РОМАНТИЗМА

175

способствовала возникновению интереса к мифологиям народов

Западной Европы. Появились переводы английских баллад, ряд

статей о литературе и мифологии народов Европы в различных

периодических изданиях, вопрос стал достоянием художествен-

ной литературы

. В середине XVIII в. возникает широкий инте-

рес и к славянскому народному творчеству. Сначала в самых об-

щих, декларативных формах.

Обращение к «поэзии нашего простого народа» как к материалу

для изучения законов русского стихосложения возглавил В.К. Тре-

диаковский. В программе создания русского литературного языка (по

западно-европейской — например, французской — модели) с созна-

тельной установкой на разговорную речь, на естественное употреб-

ление, а не искусственные нормы церковнославянского языка, уже

потенциально была заложена ориентация на народное творчество

и народную поэзию. Тредиаковский призывал видеть в народной по-

эзии один из важнейших источников новой национальной литерату-

ры и нового литературного языка.

Во второй половине XVIII в. народной поэзией в России инте-

ресуется уже широкий круг деятелей науки и искусства; народное

творчество начинают ценить, уважать, его отдельные элементы пы-

таются перенести в профессиональную литературу и искусство. Но

в нем пока усматривают не объект научного познания, а оригиналь-

ный источник литературно-художественных образов, способный

дать новые формы и средства увлечения и увеселения читателя;

причем, источник, не лишенный вульгарности и площадности.

Обращение к народной культуре теснейшим образом переплета-

ется с идеей историзма, формированием истории как науки. Ис-

торические труды В.Н. Татищева, М.В. Ломоносова, И.Н. Болтина,

Г.Ф. Миллера, М.М. Щербатова заложили предпосылки развития

отечественной истории, источниковедения, этнографии, фолькло-

ристики и др. Правда, источниковедческая, методологическая

и мировоззренческая база этих первых исторических исследова-

ний была еще крайне слабой.

В общеевропейском русле освоения народного творчества воз-

никает отечественное направление изучения славянской мифоло-

В начале XIX в. появлялось немало подобных, часто удачных, фаль-

сификаций. Одна из них — искусный подлог «древних» чешских пе-

сен Краледворской рукописи В.В. Ганкой в начале XIX в.

Намек на увлечение Оссианом сохранился в известных строках Пуш-

кина о Ленском, читавшем Онегину «отрывки северных поэм».

176 ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

гии и фольклора. Первый опыт изучения славянской мифологии

и обрядности принадлежит М.Д. Чулкову

. Начатое им дело про-|

должили М. Попов, Г. Глинка, А. Кайсаров, считавший, что «созда-

ние национальной мифологии является одним из звеньев общего

патриотического дела»

, включения русской литературы в единый

общеевропейский литературный поток. В их пионерских трудах

обработаны отечественные и зарубежные источники, содержав-

шие сведения о древнеславянской мифологии и обрядности, пред-

ставлены первые попытки их систематизации

Наши первые отечественные мифографы находились под вли-

янием западноевропейского романтизма, руководствовались чув-

ством патриотизма и здоровой научной соревновательности. Об-

щая установка была совершенно определенной: если существовали

древнегреческая, древнеримская мифологии, национальные мифо-

логии европейских народов, то должна существовать и древнерус-

ская мифология. Мысль совершенно справедливая, но на первых

порах она воплощалась с большими «перегибами».

Так, у первых отечественных мифографов славянская мифо-

логия воссоздается не столько как объект научного исследования,

сколько как область художественного творчества. В поэтической

древности народа усматривался прежде всего арсенал необычных

М. Чулков — личность исключительно колоритная. Выходец из со-

циальных низов, актер театральной труппы Волкова, студент МГУ,

затем на царской службе в качестве придворного лакея. В 1769 г. на-

чинает литературную деятельность, приступает к изданию сатири-

ческого журнала «И то и сио». Успешно продвигался по чиновничь-

ей лестнице, был на хорошем счету у Екатерины II, получил

дворянское звание и умер помещиком.

Азадовский М.К. История русской фольклористики. Т 1. М., 1958.

С.

132.

A.C. Кайсаров, друг Жуковского, учился в Геттингене, профес-

сор кафедры русского языка и литературы Дерптского университета.

В 1806 г. А. Кайсаров защитил диссертацию на тему «О необходимо-

сти освобождения рабов в России». Личность яркая, творческая,

с обостренным чувством гражданственности, участник Отечествен-

ной войны, погиб в партизанском отряде в 1813 г.

Чулков М.Д. Словарь русскихъ суеверій. М., 1782; Чулков М.Д. Абвега

русских суеверий, идолопоклоннических жертвоприношений, сва-

дебных простонародных обрядов, колдовства, шаманства и пр. М.

1786; Попов М. Описание древнего славянского языческого басно-

словия. СПб., 1786; Попов М. Древности славянскія, или приключенія

славянских князей. Т. 1—3. М., 1770—1771; Глинка

Г.

Древняя религія

славян. Митава, 1801; Кайсаров А. Мифологія славянская и россий-

ская. М., 1807.

ГЛАВА 8. МИРОВОЗЗРЕНИЕ РОМАНТИЗМА

177

образно-поэтических средств. При этом авторы даже не всегда

стремились к объективной передаче материала; они включали

в сборники текстов древней мифологии и свои собственные, на-

веянные воображением сочинения, выполненные, так сказать,

в стиле ретро. Методологическая база была совершенно не разра-

ботана. Не было опыта обращения с первоисточниками, к ним от-

носились еще очень поверхностно и подчас даже легкомысленно.

Главная проблема состояла в отсутствии надежных источников,

которые бы содержали в себе славянскую языческую традицию.

Источники, из которых черпались образы древнеславянских бо-

гов, носили внешний, вторичный, поздний характер, а нередко

вообще были весьма сомнительного качества

Поэтому в первых трудах по древнеславянской мифологии на-

ряду с действительными образами мы встречаем и множество мни-

мых образов славянских богов (Баламир, Гассан, Доброд, Световид,

разные Лады и Лели и др.), которые либо создавались богатой фанта-

зией первых отечественных мифографов, либо заимствовались из

германских и скандинавских мифологий. Над авторами довлели ка-

ноны древнегреческой мифологии, она трактовалась как образец, на

который надо равняться. И потому пантеон мнимых древнеславян-

ских богов дополнялся классическими образами древнегреческой

мифологии — Аполлоном, Эриниями, Эротом, Кипридами и пр.

За божества часто принимались даже междометия, сопровождавшие

народные обряды, песни. Кроме того, значения богов непосредствен-

но выводились из этимологии их имен.

Таким образом, интерес к славянской мифологии — относи-

тельно молодое явление в истории нашей культуры. Как устойчи-

вая тенденция интерес к отечественной мифологии возникает

лишь во второй половине XVIII в. на гребне общеевропейской вол-

ны романтизма.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В какой исторический период формировались мировоззрен-

ческие основы романтизма?

2. Какие основные идеалы и ценности присущи романтизму?

Среди них труд Прокопия «О войне с готами» (VI в.), «Хроника» Тит-

мара Мерзенбургского (начало XI в.), «Деяния гамбургских еписко-

пов» Алдама Бременского (середина XI в.), работа Гельмольда «Сла-

вянская хроника» (середина XII в.) и др.

В ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА I

3. Романтический герой, кто он?

4. В чем особенность романтического мистицизма?

5. Когда и как в Европе формировался многоплановый интерес

к народной культуре?

6. Каким было отношение представителей романтизма к мифо-

логии?

7. Зачем, по мнению романтиков, нужно было возрождать ми-

фологию?

8. Когда формировалась отечественная традиция изучения сла-

вянской мифологии?

9. Под чьим влиянием формировалась отечественная традиция

изучения славянской мифологии?

10. Каковы особенности первых отечественных исследований

славянской мифологии?

ГЛАВА 9

РОМАНТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ

МИФОТВОРЧЕСТВА

9.1. МИФ КАК СИМВОЛ: Ф. КРОЙЦЕР

Романтизм тяготел к символическим концепциям мифотвор-

чества. При всем необычном для нас и часто, казалось бы, абсурд-

ном своем содержании мифы есть порождение народного духа,

а значит, они несут в себе некоторые объективные основания. Та-

кие основания могут быть и натуральные (природные и обществен-

ные), и трансцендентные (супранатуральные). И те и другие про-

являются через смысловой контекст мифотворчества. Его анализ

и расшифровка позволяют выявить такие основания и тем самым

расширить наши представления о реальных условиях первобыт-

ной жизни.

Символическая теория мифа родственна аллегорической трак-

товке мифа. Обе базируются на различии чувственно-образного

и логико-понятийного в сознании. Но в отличие от аллегорической

концепции, в символической теории мифологический образ рас-

сматривается не как наглядное олицетворение некоторой идеи,

а как знак, выражающий определенный смысл. Иначе говоря, на

место образной персонификации (идей, понятий) ставится смыс-

ловое отношение, которое носит абстрактный, многозначный и от-

крытый интерпретациям характер, здесь наглядный образ наделя-

ется смысловой глубиной и перспективой. Если в аллегории

180

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

олицетворяемая идея господствует над наглядным образом, то

в символизме абстрактный смысл связан с тем, что он выражает,

опосредованными логическими связями. Потому символизм неред-

ко возникал как следствие трансформации однозначной аллего-

рии в многозначную (таких примеров много в поздней антично-

сти и в средневековье); или когда отношение между обозначаемым

(идея, смысл) и обозначающим (чувственный образ) становится

весьма абстрактным, не укладывается в русло простых наглядных

корреляций.

Символ есть проявление бесконечного в конечном конкрет-

но-чувственном образе. Но что такое бесконечное? Бесконечное —

это Бог. Вполне закономерно, что романтический мистицизм в пер-

вую очередь ориентировал символическую трактовку мифа на

постижение трансцендентных смыслов мифотворчества. Наибо-

лее яркое воплощение такая ориентация получила в трудах

Ф. Кройцера, который исходил из того, что миф несет в себе глу-

бинный символизм бесконечного, а расшифровка этого символиз-

ма — главная цель философско-теоретической и научной рефлек-

сии над мифом. Кройцер видел в символе непосредственное

и органичное выражение смысла и разделял «мистические симво-

лы», непосредственно выражающие бесконечное, и «пластичес-

кие символы», вмещающие смысловую бесконечность в замкну-

тую форму.

Каким бы неожиданным, странным, диковинным, неуклюжим

и подчас даже гротескным ни было содержание мифа, как бы ни про-

являлись в нем случайные, порожденные фантазией поэтов-творцов

(или народов) стороны художественного воображения, в любом слу-

чае они символически раскрывают содержание бесконечного. Ми-

фологические боги — самые древние символы бесконечного, едино-

го Бога, в которых «красота формы объединялась с высочайшей

полнотой сущности»

. В мифологии мистическая и пластическая сим-

волики теснейшим образом переплетаются.

По Кройцеру, миф есть простейшая и древнейшая символиче-

ская форма мудрости человечества, сообщенная ему бесконечным

Творцом. Правда, в своей подлинной форме эта древнейшая мифо-

логия до нас не дошла. Она оказалась значительно измененной либо

жрецами (которые ее упрощали и редуцировали до уровня басен

и сказок, чтобы сделать доступной простому люду), либо (как у древ-

Creuzer F. Symbolik und Mythologie der alten Völker, besonders der

Griechen. Bd. 1. Darmstadt, 1810. S. 75.

ГЛАВА 9. РОМАНТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА 181

них греков) поэтами, которые излишне опоэтизировали

ее.

Пожалуй,

только на Востоке, в Индии и, возможно, Египте, сохранились фор-

мы мифа, максимально приближенные к первоначальным. Здесь

Кройцер отдал дань моде своего времени — увлечению индийскими

Ведами, в которых (по причине их давности) стремились увидеть от-

блески первичного божественного откровения.

Усилиями романтиков было выяснено, что мифология есть за-

кономерная бессознательная форма человеческого духа, порож-

даемая на первичной стадии истории, которую неизбежно прохо-

дят все народы в своем историко-культурном развитии. Она

выражает некоторые глубинные культурно-исторические смыслы.

И потому через мифологию можно проникнуть в глубинные плас-

ты исторического процесса, приоткрыть завесы над тайнами ис-

тории, попытаться расшифровать ее пока неизреченные смыслы.

9.2. ФИЛОСОФИЯ МИФОЛОГИИ Ф. ШЕЛЛИНГА

Путь Ф. Шеллинга к философии мифологии

Романтики очень серьезно относились к научно-философско-

му изучению мифотворчества. Им принадлежит несомненная за-

слуга введения мифотворчества в «логические пространства» ис-

торического, эстетического, филологического исследований. Все

это происходило на фоне поисков конструктивных идей в фило-

софском и конкретно-научном изучении мифотворчества. Свое за-

вершенное развитие романтическая трактовка сущности мифо-

творчества получила в работах Ф. Шеллинга, который выделил

философию мифологии как особую отрасль философско-теорети-

ческого знания и определил ее как такое исследование, которое

«поднимается... над существованием мифологии и задается во-

просом о природе, о сущности мифологии, тогда как просто уче-

ное, или историческое, исследование довольствуется тем, что кон-

статирует данные мифологии»

. Философия мифологии трактуется

Шеллингом как теоретическое постижение сущности мифологии

в отличие от поверхностного эмпирического описания ее.

Мифотворчеством Шеллинг интересовался на протяжении всей

своей творческой жизни. Начиная с юношеского сочинения «О ми-

Шеллинг ф. Введение в философию мифологии // Шеллинг Ф. Соч.:

В 2 т. Т. 2. М., 1989. С. 162.

182

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

фах, исторических сказаниях и философемах древности», написан-

ного в 1793 г., и вплоть

до

последних лет жизни, когда им были прочи-

таны ставшие легендарными лекции по «философии откровения»,

Шеллинг продумывал принципы и содержание своей философской

теории мифотворчества. Как известно, философское развитие Шел-

линга было весьма противоречивым. В поисках путей познания Аб-

солюта он переходил от одного философского ориентира к другому.

Сначала это было фихтеанское самосознание; затем — природа, то,

что предшествует индивидуальному человеческому сознанию (пер-

вая половина 90-х гг. XVIII в.); далее Шеллинг обращается к пред-

шествующему природе Абсолютному духу, который трактует как

неразличимое тождество, недифференцированность субъекта (бес-

конечного) и объекта (конечного) — «трансцендентальный идеализм»

и философия тождества (первое десятилетие XIX в.); и в конце кон-

цов (с середины 1810-х гг. до 1854 г.) его взоры обратились к Богу,

«откровением» которого, по его мнению, и является природно-соци-

ально-духовная реальность («философия Откровения»).

В 1800 г. в «Системе трансцендентального идеализма» Шел-

линг формулирует свое понимание (важнейшего в объективном

идеализме) принципа тождества мышления. В соответствии с этим

пониманием, развитие природы (объективности) завершается по-

явлением человека с его сознанием (субъективности), а развитие

субъективности (т.е. истории познания и самопознания) должно

вновь привести к объективности — полному тождеству духовного

и материального, мышления и бытия. Идея была должным обра-

зом оценена современниками, которые ее подхватили и развили

дальше — в направлении поиска конкретных соотношений объек-

тивности и субъективности. Так, Гегель направил свои усилия на

рационально-понятийную схематизацию саморазвития Абсолют-

ной идеи. Сам Шеллинг, находившийся под значительным влия-

нием романтизма, искал решение этой проблемы в чувственно-

эмоциональной сфере сознания — через непосредственное

внутреннее переживание, художественно-образное воплощение,

интуицию. Он считал, что всеобщее с предельной очевидностью

предстает только в художественном творчестве, в непосредствен-

ном образном созерцании/Причем, предстает так, что сам худож-

ник, творец чувственной образности, не может обосновать такого

постижения, он просто верит в него и принимает как чудо, как от-

кровение.

Искусство Шеллинг считал высшей формой духовности, где

достигается наиболее полное разрешение противоречий между со-

знательным и бессознательным как важнейшими моментами Аб-