Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ГЛАВА 9. РОМАНТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА

183

солюта. Искусство — это «бесконечность бессознательности», оно

выше и науки, и философии; оно конкретнее, целостнее и доступ-

нее, чем они, лишь оно непосредственным чувственным созерца-

нием «открывает взору святая святых... Эстетическое созерцание

Шеллинг ставит выше интеллектуального. Особенность эстетиче-

ской деятельности Шеллинг усматривал в том, что художник творит

не какой-либо одной своей способностью, а вовлекает в творчество

все силы своей души. При этом, в отличие от многих романтиков,

он убежден, что искусство во всех своих творческих формах (вклю-

чая мифотворчество) познаваемо философией, и притом познава-

емо полностью.

Миф как «бессознательная бесконечность»

В «системе трансцендентального идеализма» Шеллинг исхо-

дил из того, что как только неразличимое тождество субъекта

и объекта рождается, оно сразу начинает дифференцироваться

и приобретает формы особенного. Первой такой формой являют-

ся идеи. Они могут предстать сознанию либо в виде представле-

ний (понятий), и тогда мы имеем дело с философией; либо в виде

реально созерцаемых образов богов, и тогда мы имеем дело с ис-

кусством и мифологией. Таким образом, «идеи в философии и боги

в искусстве — одно и то же»

. Философия и мифология постигают

одно и то же, но только разными средствами. В философии эти сред-

ства в большей мере объективированные, а в мифологии — субъек-

тивированные. Мифологические боги «суть не что иное, как идеи

философии, но созерцаемые объективно, или реально»

. На почве

мифотворчества происходило становление философии и поэзии, ис-

кусства. Шеллинг любил говорить, что Гомер показал нам, как ми-

фология закончилась в поэзии, а Гесиод — как мифология закон-

чилась в философии.

С точки зрения Шеллинга, особенность мифотворчества в том,

что это преимущественно бессознательное творчество; это «бес-

сознательная бесконечность (синтез природы и свободы)»

; здесь,

как и в универсуме, «прошлое и будущее суть одно». Мифология —

первичный материал и материя всех основных форм культуры.

В мире мифопоэтической фантазии «все возможное непосред-

Шеллинг Ф. Философия искусства. М., 1966. С. 100.

Там же. С. 69.

Шеллинг Ф. Система трансцендентального идеализма // Ф. Шеллинг.

Соч. В 2 т. М., 1987. Т. 1. С. 478.

184

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

ственно действительно»

; именно этим объясняется своеобразие

мифологии как сказания о богах, претендовавшего на высшую

объективность. Мифология есть первобытный бессознательный

художественно-образный способ осознания всеобщего. Миф —

результат творчества целого народа. «Миф — это судьба наро-

да», — любил повторять Шеллинг. Как коллективное творчество,

мифотворчество есть творчество бессознательное, протекающее

вне законов логики.

Шеллинг — сторонник символического толкования мифов.

Мифология — это мир в форме возвышенных образов богов. В ми-

фологии «реальные, наделенные жизнью и существованием идеи

суть боги; поэтому общая символика или общее воспроизведение

идей как реальных дано в мифологии»

. Он считал, что в мифоло-

гии был заложен универсальный художественный принцип сим-

волизма, мифология должна быть понята из собственного, внут-

реннего символизма. Образы мифологии, мифологические боги —

это символы некоторых извечных начал бытия, которые, по Шел-

лингу, имеют трансцендентный характер и неизбежно чу^сды лич-

ностному опыту. Внутренние смыслы мифологии определялись

теми бессознательными силами, которые поднимались в далекое,

доисторическое, «темное и неясное» время «из глубины созна-

ния»

В мифологии заложена общая с искусством основа — бессоз-

нательное стремление к бесконечности

. Но стремление к беско-

нечности — это стремление к божеству. Мифология является

носителем символов, выражающих движение человека от непо-

средственно-конкретных к абстрактно-всеобщим формам выра-

жения Бога. На этом основании Шеллинг — вполне в духе роман-

тизма — и призывает к созданию «новой мифологии», т.е. нового

эстетизированного религиозного сознания, согласующегося с «фи-

лософией откровения» или учением о самораскрытии божествен-

ного Абсолюта.

Принцип мифологического символизма Шеллинг дополнял

принципом историзма, утверждал, что мифологию «следует пони-

мать <...> исторически»

. Иначе говоря, миф находится во множе-

Шеллинг Ф. Философия искусства. С. 99.

Там же. С. 69.

Шеллинг Ф. Система трансцендентального идеализма. С. 325.

Шеллинг Ф. Философия искусства. С. 113.

Там же. С. 112.

ГЛАВА 9. РОМАНТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА

185

ственных связях с реальной историей, которые невозможно ра-

зорвать, не нарушая целостности общества и его истории. Как

и язык, мифология возникает сразу в виде целого. При этом Шел-

линг убежден в возможности научно-рационального постижения

истоков мифологии, условий ее возникновения

. Глубокими и зна-

чимыми являются рассуждения Шеллинга о продуктивной способ-

ности мифологии, ее способности создавать новые отношения, о ее

пророческих возможностях, т.е. способности постигать будущее.

Как форма универсальная и бесконечная, мифология не только

изображает прошлое, объясняет настоящее, но и должна предска-

зывать будущее

Мифология «философии откровения»

В «философии откровения», разработке которой Шеллинг по-

святил последний период своего творческого пути, мифотворче-

ство выступает как момент теокосмогонического процесса, опре-

делявшегося четырьмя потенциями, бытийными, демиургическими

силами (первая потенция — «возможность бытия», вторая — «не-

обходимость бытия», третья — «долженствование бытия» как един-

ство первых двух, а четвертая — принцип упорядочения мира —

логос). Последовательное вхождение потенций в сознание и есть

мифологический процесс, «трансцендентальная теогония». Конеч-

ная точка мифологического процесса — это восстановление един-

ства потенций в сознании, что возобновляет непосредственное

отношение человека к Богу.

Шеллинг выделял в мифологическом процессе четыре большие

эпохи. Первая эпоха, вхождение первой потенции, относительный

монотеизм: астральная религия многих кочевых племен, поклонение

звездному небу («сабеизм»).

Вторая эпоха, распад относительного монотеизма: господство

первой потенции, мужской образ Уран, женский Урания, рождение

ею нового бога-освободителя, который пока не противоборствует, а

сосуществует с ними.

Третья эпоха характеризуется борьбой первых двух потенций.

Разным фазам этой борьбы соответствуют различные образы богов

и героев: на первой фазе — Молох, Баал, Кронос, на второй — герои

Геракл, финикийский Мелькарт, на заключительной, третьей фазе —

победитель (Кронос), принимающий женский облик (Кибела).

Шеллинг Ф. Философия искусства. С. 166.

Там же.

186 ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

Четвертая эпоха — включение в мировой процесс третьей по-

тенции. Оно приводит, по мнению Шеллинга, к формированию на-

циональных мифологий — египетской, индийской, греческой. Гре-

ческая мифология завершает мифологический период. В ней вся

мифология осознается как процесс взаимодействия трех потенций,

которые трактуются как лики одного и того же бога — Диониса. Ди-

онисийские мистерии символизируют экстатическое единение раз-

личных потенций, а растерзание Диониса — их представление через

страдание. Следующий шаг — это переход к божественному откро-

вению.

Представленные Шеллингом в «философии откровения» схе-

матизация, рубрикация, типологии этномифологий представляет

собой лишь историко-философский интерес. Никакого серьезно-

го конкретно-научного содержания в «философии откровения» не

было. В конце жизни Шеллинг отошел от науки, не следил за бур-

но развивающейся у него на глазах индоевропеистикой. В его по-

следних работах не учтены новые для того времени материалы из

балтийской, германской, славянской мифологий, мифологий на-

родов Нового Света, достижения сравнительно-исторического

языкознания и сравнительно-исторической мифологии.

И тем не менее историческую заслугу Шеллинга перед нау-

кой о мифе сложно переоценить. С позиций романтизма он под-

вел итог всего предшествующего развития научно-рационального

постижения сущности мифотворчества, наметил пути и принци-

пы дальнейшего развития науки о мифе. Ее будущее он усматри-

вал в стремлении к пониманию мифологии как продукта бессозна-

тельного творчества, в осмыслении историзма мифологии, ее

универсальности, в сближении эмпирического и теоретического

уровней науки о мифе и др. Многие идеи Шеллинга оказались

пророческими.

9.3. ВОЗНИКНОВЕНИЕ СРАВНИТЕЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ

МИФОЛОГИИ

Зарождение сравнительно-исторического языкознания

Эпоха романтизма оказалась краеугольной вехой в историче-

ском развитии науки о мифе. Накопленный предшествующим ис-

торическим развитием философский опыт изучения мифотворче-

ства у романтиков достиг границ своей меры. Становилось

очевидным, что исторический период умозрительных толкований

ГЛАВА 9. РОМАНТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА

187

сущности мифа исчерпал себя. В науке о мифе качественно изме-

нилась ситуация. Накопился громадный массив разнообразных

конкретных эмпирических знаний, которые требовали совершен-

но новых методологических подходов. Натурфилософский (если

использовать термин, который применяется к познанию природы)

период развития науки о мифе закончился. Наука о сущности ми-

фотворчества нуждалась в переходе на пути конкретно-научного

познания своего объекта. Появилась потребность в разработке ме-

тодологических установок конкретно-научного исследования ми-

фологии. А это возможно только в тесном союзе мифологии как

науки с другими социально-гуманитарными науками — этногра-

фией, историей, археологией, лингвистикой, психологией и др.

В системе теоретико-методологических предпосылок конкрет-

но-научного изучения мифотворчества важное место занимал

принцип историзма. Он базируется на представлении о естествен-

ном развитии объекта во времени по некоторым законам, кото-

рые определяют изменяемость форм объекта и их смену; истори-

чески сложившаяся изменяемость форм является причиной их

многообразия. Апробированный в естествознании, прежде всего

в биологии, в первой половине XIX в. принцип историзма распро-

странялся и на социально-гуманитарное познание.

Широко использовался в социально-гуманитарном познании

и сравнительный метод, заключающийся в сравнении изучаемых

явлений с целью выявления их сходств и различий. Сравнитель-

ный метод позволял выявлять причинные связи между явлениями

культуры, последовательность возникновения и развития культур-

ных форм; способствовал построению различных классификаций

и типологий, что в свою очередь способствовало разработке тео-

ретических обобщений, концепций, гипотез и т.д.

Важной заслугой романтиков, критиковавших просветитель-

ную философию за ее умозрительность и схематизм, была разра-

ботка нового мощного метода в гуманитарном познании — срав-

нительно-исторического, объединившего в себе достоинства

сравнительного и исторического методов познания. Сравнитель-

но-исторический метод направлен на сопоставление различных

форм объекта, на выявление их тождества и различия с тем, чтобы

определить закономерности исторического развития объекта,

в том числе и общие истоки этих форм. Сравнительно-историче-

ский метод содержит в себе принцип системности, предполага-

ющий взаимодействие частей в составе некоторого целого. Если

в естествознании плодотворность сравнительно-исторического ме-

188

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

тода проявилась прежде всего в биологии (в сравнительной анато-

мии, эмбриологии, палеонтологии и др.), то в социально-гумани-

тарном познании эвристические возможности метода проявились

в языкознании, в изучении истории языка.

Романтическое мировоззрение нацеливало на отказ от просве-

тительного нормативного понимания языка как универсальной

структуры и признание множественности языковых форм выра-

жения знаний. (Новалис говорил, что «у каждого человека свой соб-

ственный язык».) Это способствовало формированию установки

на изучение древнейших этапов развития языков, на изучение

истории языков. (Новалис даже призывал к восстановлению древ-

них языков.) После во многом еще декларативного заявления, сде-

ланного во второй половине XVIII в. У. Джонсом, о родстве санск-

рита с европейскими языками, открылись реальные возможности

конкретно-научной реализации лингвистических и ориенталист-

ских идеалов романтиков о всеобщей связи культур и языков.

В 1808 г. Ф. Шлегель в работе «О языке и мудрости индийцев»

сформулировал программу сравнительно-исторического изучения

индоевропейских языков. Он призывал к конкретно-научному изу-

чению грамматических структур, форм спряжения, к сравнению

языков как целостных систем, ввел понятие «языковой семьи» (ин-

доевропейской). Как некогда существовал единый индоевропей-

ский язык, так существовала и общая индоевропейская мифоло-

гия, которая впоследствии распалась на множество отдельных

мифологий. При этом Ф. Шлегель высказал мысль о том, что сан-

скрит является не праязыком, а промежуточной ступенью между

праязыком и современными языками.

На конкретно-научную основу идеи Ф. Шлегеля поставил на-

ходившийся под влиянием романтиков Ф. Бопп, который и зало-

жил основы сравнительно-исторического языкознания. В 1816 г.

в работе «О системе спряжения санскритского языка в сравнении

с таковым греческого, латинского, персидского и германского язы-

ков», сравнивая глагольные флексии, Ф. Бопп показал, что в индо-

европейских языках имеется единство грамматической системы.

Сравнительно-исторический метод изучения индоевропейских

языков получил свое развитие в трудах Р. Раска и А.Х. Востокова,

которые уже были далеки от философских рассуждений о приро-

де языка, но старались выработать конкретно-научный метод ис-

следования истории языков и их сравнения. Так под влиянием ро-

мантизма в начале XIX в. зарождалась индоевропеистика,

результаты развития которой вплоть до настоящего времени су-

ГЛАВА 9. РОМАНТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА 189

щественным образом продолжают оказывать помощь ученым в их

попытках прояснить природу и историю мифологии. Эти идеи

были поддержаны Я. Гриммом, который усматривал в языке «дух

народа» и ввел в научный оборот понятие «историческая грамма-

тика», и В. Гумбольдтом, пытавшимся представить язык как осо-

бую деятельность и как органическую целостность, которая «не

может возникнуть иначе как сразу и вдруг, ...где одно проявляется

через другое, общее в частном и где благодаря всепроникающей

силе образуется целое»

В. Гумбольдт призывал изучать связь звука и значения, языко-

вые типологии и др. В языке, представляющем собой особый «мир,

лежащий между миром внешних явлений и внутренним миром

человека»

, и превращающем действительность в мысль, В. Гум-

больдт выделял две составляющие: рациональную, основываю-

щуюся на чистых идеях, и чувственную, соединяющую образную

наглядность и действительность. Такое единство неизбежно при-

дает языку художественную красоту. Потому и сущность искусст-

ва, по его мнению, состоит не в подражании действительности,

а в «претворении действительности в образ»

. Из этого следовала

идея о том, что истоки мифа нужно искать в его связях с языком.

В доисторическом прошлом слово и то, что оно выражает, были

тесно связаны; наименование предметов происходило по тому ху-

дожественно-образному впечатлению, которое эти предметы про-

изводили на человека; со временем впечатления отделились от по-

нятия, превратились в мифологию и стали забываться, а в культуре

оставались лишь отвлеченные понятия

. Сравнительно-историчес-

кий метод романтики переносят из лингвистики в науку о мифе.

Становление сравнительно-исторической мифологии

В отличие от братьев Шлегелей, «поздние» романтики братья

Гримм были весьма скептически настроены к активным попыткам

воссоздать мифологию в формах современной поэзии. Они исхо-

дили из того, что «искусственная» поэзия, поэзия определенного

автора, поэта-творца — это поэзия, пронизанная рассудочными ус-

тановками, предпочтениями, оценками и т.п. Этим она кардиналь-

Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М., 1984.

С. 308.

Там же. С. 304.

Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. М. 1985. С. 222.

Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. С. 103.

190

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

но отличается от народной поэзии, которая является не плодом

неизбежно рассудочного творчества поэта, а результатом коллек-

тивного, безличного и анонимного труда. Миф прекрасен потому

что в нем все безыскусственно, а значит, и истинно. Миф не мо-

жет быть неистинным, в мифе всегда есть своя поэтическая

и нравственная правда, «в сказаниях заключена истина, хотя они

и ненадежны»

, в мифах и сказаниях «зарыто неприметное осно-

вание истинности, перед чем мы внутренне робеем — эта робость...

благодаря своей скрытой истине преобразуется в удовольствие»

Миф — это единство воображения, фантазии и реальной истории.

Миф возникал вокруг определенного исторического факта,

который в памяти народа запечатлевался столь ярко, что его по-

этизировали, создавая миф. Миф должен быть понят как резуль-

тат коллективной и бессознательной мысли целого народа (или ре-

лигиозной общины), в мифологии «всегда содержится итог целого

народа и никогда нельзя полагать, что она изошла из уст одного

человека...»

. Миф, как и язык — продукт бессознательно творя-

щего народного духа. Именно такую, «коллективистскую» пара-

дигму исследования сущности мифотворчества закладывали «по-

здние» романтики. (Например, Я. Гримм эмоционально заявлял:

«Я не могу представить себе, чтобы когда-либо жил Гомер или ав-

тор «Нибелунгов»

Коллективное бессознательное мифотворчество братья Гримм

наделяли сверхъестественными чертами. Миф, как и язык, дан лю-

дям Богом. Народная поэзия — наиболее зримое и высшее прояв-

ление божественного в человеческом, а история народного твор-

чества — это не только история людей, «но также и история

божественная»

. Именно божественное происхождение всех на-

циональных мифологий делает их сходными во многих чертах. Так

через общее божественное происхождение объяснялось загадоч-

ное сходство мифологий различных, в том числе и удаленных друг

от друга, народов мира.

Гримм Я. Мысли о том, как соотносятся сказания с поэзией и истори-

ей // Эстетика немецких романтиков. М., 1987.С.410.

Там же. С. 408.

Якоб Гримм — Савиньи. 20 мая 1811 г. // Эстетика немецких роман-

тиков. С. 416.

Якоб Гримм — Арниму. 20 мая 1811г.// Эстетика немецких романти-

ков. С. 424.

Якоб Гримм — Арниму. 29 октября 1812 г. // Эстетика немецких ро-

мантиков. С. 436.

ГЛАВА 9. РОМАНТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА 191

Миф — это целостная и тотальная форма духа, в которой на-

род выражает свои чувства и мысли. Как и национальный язык,

миф — продукт длительного исторического коллективного бессоз-

нательного творчества. Миф, язык, обычаи, народная поэзия тес-

нейшим образом связаны и между собой, и с историей народа.

Только из анализа истории народной жизни можно восстановить

мифологию народа, историю его языка, древние обычаи. Миф со-

ответствует глубинной сути народа. Каков народ, таковы и его

мифы. Это значит, что из анализа древней мифологии народа мож-

но вывести представление о его своеобразии, неповторимых осо-

бенностях его истории.

В таком подходе была заложена высокая оценка языческой

культуры как культуры народной, выражающей внутреннюю

жизнь народа, его нравственные и религиозные качества. Это дало

романтикам основания для воссоздания народной поэтической

культуры средневековья. Отказавшись от просветительских оце-

нок, они представили яркую, величественную и своеобразную кар-

тину средневековой народной культуры, противопоставив ее хри-

стианству, которое, по словам Я. Гримма, «не было народным. Оно

пришло из чуждого далека и хотело вытеснить старых домашних

богов, которых земля уважала и любила»

Ключ к пониманию древней мифологии романтики усматри-

вали в языке. Филология, историческая грамматика позволяют рас-

крыть не только глубины языка, но и глубины национальной ми-

фологии. Связь между языком и мифологией состоит в том, что

первоначально слова возникли не как непосредственное обозна-

чение предмета, а как средство выражения некоторого изобрази-

тельного впечатления от предмета в сознании субъекта. И только

впоследствии эти же слова стали использоваться как знаки для обо-

значения отвлеченного понятия. Поэтому значение слова (которое

было неотделимо и от того, что оно выражало, и от повседневных

жизненных обстоятельств, образов, обрядов, верований и др.) при-

обрело мифологическую образность. Миф здесь выступает след-

ствием развития способности языка отражать абстрактные отно-

шения. Таким образом, история языка есть одновременно история

мышления, история мифологии, история национальной психологии.

История слова позволяет выразить тончайшие нюансы в истории

Духовной жизни народа. Так закладывались романтиками методо-

логические основы сравнительно-исторической мифологии.

Grimm J.L.K. Deutsche Mythologie. Warshawa; Leipzig. 1844. S. VII.

192 ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗУЧЕНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА

Уже Я. Гримм исследовал немецкую мифологию не философ,

скими, абстрактно-схематическими, умозрительными, а конкрет-

но-научными методами, прежде всего сравнительно-историческим

методом. Он многое сделал для обоснования применения этого

метода в изучении народного творчества. В его трудах определе-

ние родства мифологий (а не только языков) по степени их близо-

сти становилось необходимой предпосылкой построения схемы

исторического развития мифологии. Из трех ступеней развития

германских языков (древней, средней, новой) он выводит и ступе-

ни развития немецкой этномифологии.

Разумеется, его пионерские методологические разработки

были еще незрелыми, содержали немало ошибок. Так, он не сумел

отделить немецкую мифологию от мифологий других европейских

народов, в частности преувеличивал сходство немецкой мифоло-

гии со скандинавскими сагами. В результате в его «немецкую ми-

фологию» «затесались» и не немецкие боги. Кроме того, не всегда

Я. Гримму удавалось отделять языческую мифологию от христи-

анства, евангельской мифологии. И наконец, он нередко отожде-

ствлял поэтические произведения средневековых поэтов с продук-

тами народного мифологического творчества.

И тем не менее именно в творчестве немецких романтиков,

и прежде всего Я. Гримма, были заложены основы сравнительно-

исторической мифологии, которая нацелена на основе сравнения

мифов (образов, сюжетов и смыслов) различных исторических

эпох (одного или разных народов) раскрывать объективные за-

кономерности формирования и развития мифологического со-

знания.

Постановка индоевропейской проблемы.

Зарождение диффузионизма

Романтики разрушили базировавшуюся на религиозных воз-

зрениях лингвистическую догму XVIII в., согласно которой перво-

бытньГм языком человеческого рода был древнееврейский и зада-

ча науки о языке состоит в том, чтобы объяснить, каким образом

греческий, латинский и другие европейские языки произошли от

древнееврейского. На смену этой догме пришло представление

о праиндоевропейском истоке европейских языков: когда не су-

ществовало еще европейских языков, был единый праиндоевро-

пейский язык, или, как тогда его называли, арийский язык. Ф. Бопп,

Р. Раек, А.Х. Востоков и другие заложили основы сравнительно-

исторического языкознания, показали, что в индоевропейских язы-