Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ГЛАВА 21. «МИФОСОЦИОЛОГИЯ»

357

довека связываются определенные надежды, страхи, пожелания,

которые дополняют образное восприятие объекта. Человек «при-

писывает» воспринимаемым объектам дополнительные свойства,

которые соответствуют характеру его эмоциональных пережива-

ний в связи с этим объектом. Именно такие субъективно вообража-

емые, эмоционально вызываемые свойства предметов природы,

считает Леви-Брюль, и порождают представления 9 мистических

силах, присущих неодушевленным предметам, а также животным,

растениям и др

Более того, здесь мистические свойства предметов представля-

ются первобытному человеку даже более важными, чем объектив-

ные, непосредственно отражаемые органами чувств черты предме-

та. Так, в первобытном обществе своеобразно реализуется осознание

причинно-следственных связей мира. Именно мистическим чертам

объекта первобытный человек придает главенствующее значение.

Он считает, что мистическими свойствами наделены все пред-

меты — и природные, и созданные руками человека, — а любое воз-

действие на предмет, даже самое незначительное, может повлечь за

собой изменения его мистических свойств, следовательно, возмож-

ны неожиданные обратные воздействия этих мистических свойств

на человека — и благоприятные, и неблагоприятные. Второе — го-

раздо чаще, чем первое.

Леви-Брюль обращает внимание и на то, что в первобытном

сознании отсутствует само собой разумеющаяся для нас установ-

ка на интерсубъективность восприятия (объективные свойства

вещей — при одинаковых условиях — всеми людьми должны вос-

приниматься одинаково или, по крайне мере, весьма сходно

). В ис-

Поэтому, например, некое существо, обычно тотемное (медведь, дра-

кон, лев и др.), и его изображение (маска) по существу не разграничи-

ваются первобытным сознанием, осознаются им не как разные вещи,

а как сущностно взаимозаменяемые; и тот, и другой предстают лишь

как знаки — проводники некой «третьей силы» — стоящих за ними

мистических свойств. Это касается не только масок, изображений, но

и любой другой реальной вещи, которая может рассматриваться как

абстрактный знак объекта (имя человека, его тень, его сны и др.).

По Леви-Брюлю, шаманизм, колдовство, магия базируются на том, что

в первобытной культуре господствует противоположная установка: каж-

дый человек может иметь свою собственную картину

мира;

более того,

отдельные стороны мира и

вовсе

могут быть открыты только

для

избран-

ных, могут восприниматься лишь отдельными, особыми людьми.

358

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. ФРАНЦУЗСКАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА О МИФЕ

следованиях Аеви-Брюля проанализирована и такая черта перво-

бытного сознания, как отсутствие способности к интерпретаци-

онной деятельности.

Первобытный человек убежден в реальном существовании вещи

сразу, как только он ее представил в сознании. Если же индивид уве-

ровал в существование каких-либо свойств у объекта, но эти свой-

ства по тем или иным причинам не проявляются в объекте и чувствен-

но не даны индивиду, то это его нисколько не обескураживает. Он

считает такие свойства не несуществующими, а попросту временно

скрытыми. По его мнению, они раскроются тогда, когда для этого

наступят соответствующие «мистические» условия, когда этого «за-

хотят» магические силы, скрывающиеся в данном предмете, когда

пожелает проявить себя его магический «двойник».

В мировоззрении первобытного человека главное — не мно-

гообразие чувственных материальных вещей, а континуум мисти-

ческих сил, духов, идеальных «двойников» физических вещей.

Любое физическое действие и природных предметов, и самого

человека мыслится в неразрывном единстве с мистическими дей-

ствиями таких «двойников». Причем для первобытного человека

«поступки» таких «двойников» гораздо более важны, чем физи-

ческие явления, включая и поступки самого человека. В результа-

те возникает некая «мифологическая реальность» с присущими

только ей особыми «проблемами», совершенно чуждыми нам, со-

временным людям, с особыми вопросами и бессмысленными, с на-

шей точки зрения, ответами на них.

Закон партиципации (сопричастия)

Ключевую роль в концепции Леви-Брюля играет положение

о том, что первобытные «коллективные представления» не только

структурно отличаются от «коллективных представлений» совре-

менного типа, но и сочетаются одни с другими иначе, чем совре-

менные (которые связываются между собой по законам логики).

По его мнению, первобытные «коллективные представления» со-

четаются по законам партиципации (сопричастия). Сопричастие —

это способность сознания стирать, сглаживать всякую двойствен-

ность, наделять предмет одновременно противоположными свой-

ствами. Сопричастие предполагает единство, тождественность, не-

разделенность вещей, субъектов, предметов, когда субъект может

быть одновременно и самим собой, и неким другим существом,

к которому он сопричастен.

ГЛАВА 21. «МИФОСОЦИОЛОГИЯ» 359

В основе сопричастия лежит ассоциативность сознания, при-

чем ассоциации здесь строятся на основе комбинирования не

объективных свойств чувственно воспринимаемых предметов, а их

мистических, «потусторонних» свойств. Предшествующие и по-

следующие состояния вещей связываются не объективными, а ми-

стическими характеристиками этих вещей. В результате порож-

даются необычные для нас образы: в одних нераздельно то, что на

самом деле существует независимо друг от друга; в других —

субъект может быть одновременно и самим собой, и неким дру-

гим существом, к которому он сопричастен и т.д.

Важной особенностью первобытного сознания является и то,

что «связи представлений обычно даны здесь вместе с самими пред-

ставлениями»

. Это значит, что первобытное мышление еще не

умеет отделять отношения вещей от самих вещей, не умеет аб-

страгировать связи, отношения вещей от их чувственно воспри-

нимаемых свойств и потому подменяет абстрагирование соприча-

стием. Поэтому даже, казалось бы, самые простые и очевидные,

почти наглядные, детерминистические связи (чередование дня

и ночи, зачатие ребенка и его рождение и пр.) не осознаются пер-

вобытным человеком в качестве причинно-следственных.

Принцип сопричастия позволяет Аеви-Брюлю объяснить мно-

гие явления первобытной культуры — своеобразие первобытных

языков (неразвитость форм глагола; множественность форм лич-

ных местоимений; отсутствие слов для обозначения общих поня-

тий; преимущественное внимание выражению пространственных,

а не временных отношений; образность первобытного языка, от-

сутствие категориальной связки «быть», «существовать»; сосуще-

ствование языка жестов с вербальным языком и др.). Он также

объяснил становление представлений о числе, умение счета, фор-

мирование религиозно-магических институтов (магические эле-

менты охоты, рыбной ловли, военных действий, магия при лече-

нии заболеваний, в трактовке рождения и смерти, процессы

гадания и др.).

Проведенный Леви-Брюлем анализ первобытного сознания

позволил сделать ряд важных выводов. Во-первых, первобытное со-

знание уже разделяет феноменальную и сущностную стороны бы-

тия, но не в мышлении, а на уровне чувственно-эмоционального

переживания мира. Ощущение глубинности бытия здесь уже есть.

Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. С. 72.

360

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. ФРАНЦУЗСКАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА О МИФЕ

Но еще нет ориентированности на познание мира, получение

объективных знаний о нем. Поэтому воображаемые «потусторон-

ние силы» для такого сознания более важны, чем реальные физи-

ческие события, а лица, способные воздействовать на «потусторон-

ние силы» (т.е. шаман, колдун и др.), обладают высоким статусом

«преобразователей природы».

Во-вторых, чувственные образы упорядочиваются здесь не

логическими (т.е. объективно-обусловленными), асубъективно-ас-

социативными связями. Поэтому опыт первобытного человека пе-

ренасыщен конкретными представлениями; развитая образная па-

мять заменяет ему логическое мышление.

Миф как эмоциональный «допинг»

Какое же место в первобытном сознании, по Аеви-Брюлю, за-

нимает мифология? Прогресс первобытного сознания Аеви-Брюль

усматривал в постепенной индивидуализации личности, преодо-

лении привязанности индивидуального сознания к коллективно-

му, ослаблении действия принципа сопричастия. По мере роста ин-

дивидуализации, развития самосознания личность отдаляется от

родового коллектива, а вместе с тем индивидуализируются обра-

зы «потусторонних сил», они наделяются персонифицирующими

чертами (духов, душ и др.) и сопричастность все менее и менее

переживается актуально. Между индивидом и коллективом появ-

ляется «третий элемент» — культ предков, мифотворчество.

Таким образом, для Леви-Брюля мифы — это достаточно по-

здний продукт первобытной культуры

. По Леви-Брюлю, миф —

это форма стимулирования сопричастия, своего рода партици-

пационный «допинг». Миф появляется тогда, когда непосредствен-

ная партиципация изживает себя и нужен некий новый особый

«механизм», который бы восполнял ее отсутствие, встраивался

в способы восприятия мира и обеспечивал высокий эмоциональ-

но-аффективный накал. Миф обеспечивает сопричастность чело-

века с социальной группой, с прошлым его рода, с тотемом, а со-

циальной группы — с окружающей социальной и природной

средой. Миф есть средство оживления и поддержки социального

родового чувства сопричастности и солидарности

. По мере того

как партиципации начинают ощущаться все менее непосредствен-

Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. С. 307.

Там же. С. 309.

ГЛАВА 21. «МИФОСОЦИОЛОГИЯ»

361

но, первобытные «коллективные представления», преобразуются

в формы современных представлений (с господством логических

связей, дифференциацией когнитивного и эмоционального и др.).

Резкое противопоставление Аеви-Брюлем современного мыш-

ления (как логического) первобытному дологическому вызвало

волну критики. Эта критика была нередко весьма несправедливой,

вплоть до обвинений в расизме, но приводились и серьезные ар-

гументы. Главный из них состоит в том, что первобытный чело-

век в своей практической, повседневной, будничной жизни был

вполне «логичен» и «рационален». Никакой «мистический мир»

не уводил его от решения насущных вопросов реального мира,

а значит, нужно не отрицать первобытную логику, а признать ее

и попытаться понять ее специфику. Леви-Брюль в своих послед-

них работах пытался учесть рациональные моменты этой крити-

ки и пересмотрел первоначальную идею дологичности первобыт-

ного сознания

Вместе с тем в историю учений о первобытной культуре Леви-

Брюль все-таки вошел именно своими ранними идеями о доло-

гичности первобытного мышления. В них воплощался особый

теоретический пафос, некая бескомпромиссная позиция,

последовательное проведение которой позволило оттенить мно-

гие важные противоречия, трудности и проблемы в теоретичес-

ком воспроизведении закономерностей первобытной духовной

культуры.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы идейные основания «новой социологии» Э. Дюрк-

гейма?

2. Что такое «коллективные представления»

3. В каких формах проявляются коллективные представления?

4. В чем смысл оппозиции сакрального и профанного, по Дюрк-

гейму?

5. Что, с точки зрения Дюркгейма, является действительным

объектом религиозного преклонения?

6. В чем Дюркгейм усматривал основания религии?

7. Чем, с точки зрения Дюркгейма, порождается мифология?

Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М.,

1937.

362

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. ФРАНЦУЗСКАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА О МИФЕ

8. Как Дюркгейм понимал социальную детерминацию перво-

бытного сознания?

9. На каких идейных основаниях возводил свою концепцию

первобытного мышления А. Леви-Брюль?

10. Что такое закон сопричастия (партиципации)

11. Как трактовал Леви-Брюль сущность мифа?

12. Насколько обоснованно понимание первобытного мышления

как дологического?

ГЛАВА 22

«МИФОЛОГИКА»

К. ЛЕВИ-СТРОСА

22.1. СТРУКТУРНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ

КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ И МЕТОДОЛОГИЯ

Новые пути познания мифа:

от структурной лингвистики к этнологии

Новые горизонты перед наукой о природе мифа открыла

структурная лингвистика, основы которой были заложены Фер-

динандом де Соссюром (1857—1913). В основе структурной линг-

вистики лежит представление о необходимости рассмотрения язы-

ка как независимого и целостного объекта, отличного от речи как

индивидуального акта воли и понимания, проявления которой ин-

дивидуальны и мгновенны. Язык потенциально существует в каж-

дом мозгу в виде грамматической системы и выступает как регу-

лятор речи, т.е. индивидуального обнаружения языка. Для

индивида язык есть некоторая сложившаяся готовая данность, со-

зданная без его участия, которую он должен усвоить, чтобы нор-

мально участвовать в процессе общения. Язык и речь нераздели-

мы, язык является и продуктом речи, и ее орудием, но тем не менее,

по Соссюру, это — принципиально различные вещи. Первостепен-

ную задачу лингвистики он усматривал в изучении именно языка

как независимого от индивида объекта.

364

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. ФРАНЦУЗСКАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА О МИФЕ

Разделению языка и речи соответствует и разделение фонетики

как науки об эволюции звуков языка и фонологии — науки о меха-

низмах и закономерностях артикуляции речи. Элементарная едини-

ца акустических впечатлений и артикуляционных движений — фо-

нема — минимальная единица, «клеточка» звуковых качеств,

значимость которой определяется позицией и звуковыми отличия-

ми от других фонем. Количество фонем является конечным числом

(в

любом языке их не более нескольких десятков) и подчиняется стро-

гим закономерностям.

Язык есть формализующее и формообразовательное начало;

активная форма, которая накладывается на множественный и ха-

отический поток речевых проявлений субъекта и упорядочивает

его. Язык — это социальная знаковая система. Он оставляет весь-

ма малое поле для инициативы субъекта.

Язык — это система взаимозависимых элементов, знаков, под-

чиняющаяся строгим правилам; это структура, представляющая со-

бой совокупность отношений; поэтому язык и должен изучаться

как единое целое. Структурная лингвистика делает объектом по-

знания не отношения слова к тому предмету, который оно обозна-

чает, а отношения между компонентами и элементами языка (сло-

вами, фонемами, морфемами и др.). Здесь значение слова

определяется не предметом, который этим словом обозначается,

а окружением этого слова в системе языка.

В языке следует различать определяющий значения его элемен-

тов синхронический «срез» и диахронический «срез» — предше-

ствующие состояния языка, соотнесенные с нынешним состоянием,

его историю. Лингвист, отмечал Соссюр, «должен... пренебречь ди-

ахронией. Только отбросив прошлое, он может проникнуть в созна-

ние говорящих. Вторжение истории может только сбить его с тол-

ку»

. Ведь любое диахроническое изменение ведет к изменению

синхронических отношений между элементами языка.

Системно-структурный подход к языку предполагает, что об-

нарулйпъ систему различий (например, определить одно значение

через его противопоставление другому значению) — это значит

раскрыть отношения между элементами целостной структуры. Эта

идея Соссюра сыграла большую роль как в структурной лингви-

стике, так и в социально-гуманитарном познании второй половины

в.

Ведь любая культура может рассматриваться как совокупность

символических систем, на первом уровне которой располагаются

Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М., 1998. С. 81.

ГЛАВА

22.

«МИФОЛОГИ

К А» К. ЛЕВИ-СТРОСА

365

язык, затем — система брачных отношений, экономические отно-

шения, искусство, наука, религия. Эта идея об изучении знаковых

систем в обществе оказала большое влияние на развитие этноло-

гии.

Следует подчеркнуть, что в первой четверти XX в. идеи симво-

лизма, структурного анализа «витали в воздухе» и потому на воз-

никновение структурной лингвистики оказало влияние творчество

не только Соссюра, но и многих других исследователей — H.A. Бо-

дуэна де Куртэне, О. Есперсена, Э. Сепира, Московского лингви-

стического кружка (P.O. Якобсон и др.), Пражской лингвистиче-

ской школы с яркими работами Н.С. Трубецкого по фонологии

и др.

Так, в частности, Трубецким было показано, что некоторые ком-

бинации фонем встречаются в самых разных языках, в то время как

другие комбинации вообще нигде не встречаются

. В ряде исследо-

ваний фонологическая система анализировалась на основе бинарных

оппозиций. Оказалось, что фонемы языков мира могут быть описаны

конечным числом двоичных признаков. Согласно некоторым данным,

их должно быть от 12 до 20

. Если это действительно так, то вполне

закономерно следует вывод о существовании некоторых бессознатель-

ных (наследственных) конструктивных принципов (структуры) по-

рождения таких признаков.

Через труды Якобсона и Трубецкого идеи структурной линг-

вистики оказали значительное влияние на творчество выдающего

этнолога современности, творца, пожалуй, наиболее глубокой те-

ории мифа XX в. — Клода Аеви-Строса. Те потенциальные воз-

можности, которые заложены в его теории мифа, ее методологи-

ческих установках не исчерпаны и по сей день.

От экзистенциализма к структурализму

КЛОД Леви-Строс родился в 1908 г. в Бельгии в семье художни-

ка. В 1927—1931 гг. изучал в Парижском университете право, а за-

тем философию.

В годы учебы он сблизился с молодыми интеллектуалами, ищу-

щими философские ответы на вопросы, поставленные временем.

Трубецкой Н.С. Основы фонологии. М., I960.

Дихотомическая фонология // Новое в лингвистике. Вып. 2. М., 1962;

Иванов Вяч. Вс. Бинарные структуры в семиотических системах //

Системные исследования. Ежегодник. 1972. М., 1972. С. 210—212.

366

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. ФРАНЦУЗСКАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА О МИФЕ

К этому кругу принадлежали одногодки Леви-Строса С. де Бовуар,

М. Мерло-Понти, близок к нему был Ж.П. Сартр (старше Леви-Стро-

са на три года) и другие известные всему миру деятели французской

культуры.

В 1935 году Леви-Строс уехал в Бразилию преподавать социо-

логию в университете г. Сан-Пауло. Здесь перед ним открылись

широкие возможности для исследования культур индейских на-

родов бассейна Амазонки. В 1935—1939 гг. в ходе полевых иссле-

дований Леви-Стросу удалось собрать большой материал из жиз-

ни первобытных обществ Южной Америки. Он осмысливал свой

опыт знакомства с жизнью первобытных племен Амазонии в ши-

роком социально-философским контексте

Леви-Строс искал ответы на вопросы об ответственности че-

ловечества за судьбы буквально вымирающих племен, этносов,

культур; о роли и месте антрополога в деле отстаивания права раз-

ных культур на свое самобытное развитие; о ценности и истинно-

сти устоявшихся в западной социально-философской мысли пред-

ставлений о «высших» и «низших» обществах и др. Леви-Строс

категорически опровергает устоявшиеся представления о том, что

первобытные общества — варварские и менее рациональные, чем

современное общество. Он постоянно подчеркивает, что первобыт-

ные общества — просто другие, не существует никаких «высших»

и «низших» обществ. И показывает, что многие вопросы повсед-

невного бытия в первобытных культурах решаются более адекват-

но человеческой сущности, чем в так называемых цивилизован-

ных обществах. Кроме того, он уверен, что первобытные общества

ближе к фундаментальным основам социума; такие основы легче

вычленить именно в антропологии и этнологии, чем в истории и со-

циологии современных обществ.

После войны во Франции духовная атмосфера обновилась.

Леви-Строс обдумывал основы своей структурной методологии

тогда, когда в культуре послевоенной Франции господствовал эк-

зистенциализм, сводивший теорию бытия к бытию сознания

субъекта.

Не общество, а отдельный человек превыше всего; не обще-

ство — носитель высшей моральной силы, а человек, конкретный ин-

дивид, его внутренняя, духовная самосознающая активность. Экзи-

Леви-Строс К. Печальные тропики. М., 1984.