Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ГЛАВА 24. МИФ КАК ФАЗА ПЕРЕХОДА «ОБРАЗ-МЫСЛЬ»

407

чему в мифологическом сознании часть и целое, случайное и за-

кономерное, единичное и множественное не различаются; объект

здесь выступает как синкретическое целое. В языке подобный син-

кретизм выражался господством соединительных конструкций:

любые связи предметов выражались через расположение предме-

тов одного возле другого.

На этапе мифологического сознания субъект способен опери-

ровать с образами объекта, выявлять его отдельные свойства, но

не способен выявлять отношения объекта к субъекту. Субъект

пока не обладает способностью соотносить себя с объектом отра-

жения и потому не осознает себя в качестве носителя сознания.

Отношения субъекта (той координатной системы, в которую он

включен) к объекту еще не стали предметом мыслительного опе-

рирования; они еще «растворены» в чувственно-эмоциональной

сфере субъекта (его ощущениях, переживаниях). Иначе говоря,

первобытная мифология еще «не децентрируется в объективной

системе»

, мифологическое сознание носит эгоцентрический ха-

рактер. Поэтому на уровне предметного взаимодействия субъект

здесь скорее «играет» с объектом, чем целенаправленно его осва-

ивает. Субъект действует методом проб и ошибок, ведет случай-

ный поиск (то, что К. Леви-Строс называл «бриколаж»).

Недецентрированность (эгоцентризм) мифомышяения

Эгоцентризм мифомышления порождается тем, что такое

мышление не разграничивает отношения, которые зависят от си-

стемы координат субъекта и которые не зависят от нее. Субъект

еще не умеет мысленно преобразовывать ту систему координат,

в которой он находится, и вносить поправки на особенность своей

позиции. Именно эгоцентризм мифологического сознания порож-

дает те необычные свойства мифосознания, которые долгое вре-

мя ставили в тупик исследователей первобытной культуры.

Во-первых, неразличение объекта и его образа в сознании

субъекта (объекта и мысли о нем, вымысла и действительности,

правды и «поэзии» и др.).

Во-вторых, то, что образ не осознается как субъективная реаль-

ность и выносится вовне, в мир, в объективную реальность — поэто-

му надетая на лицо маска для первобытного человека в действитель-

ности и есть то животное или демон, которое она изображает.

Пиаже Ж. Избранные психологические труды. М, 1969. С. 214.

408

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. НАУКА О МИФЕ В НАЧАЛЕ XXI В.

В-третьих, отсутствие согласованности объема и содержания

образных структур (пользуясь современным логическим языком,

неправильное употребление кванторов общности — «все», «неко-

торые», «один», «ни один»). Здесь объем образа представлен лишь

наглядными совокупностями, ансамблями разного рода фигурных

и фоновых характеристик, — всегда пространственно ограничен-

ными и поэтому никогда не достигающими уровня организации

логических классов. Логический класс в принципе не может быть

выделен на уровне лишь оперирования образами, «поскольку он,

как правило, обладает бесконечным объемом»

В-четвертых, в манипуляциях наглядных образов внутрен-

ние логические связи не выделяются, а значит, невозможно ин-

дуктивное и дедуктивное движение мысли. Здесь мысль может

двигаться только в пределах образного оперирования единичны-

ми случаями (трансдукция). Этим определяются такие черты ми-

фомышления, как неполная обратимость логических операций,

нечувствительность к логическим противоречиям, неполнота ин-

вариантности образов как операндов мыслительного процесса

(мысль способна воспроизводить инвариантные отношения меж-

ду объектами, но не инвариантные отношения внутри самих объек-

тов, т.е. в сфере сущности)

. Все это в свое время привело к теории

дологического характера мифологического сознания (Л. Аеви-

Брюль), концепциям, отрицающим этиологическую (т.е. объясни-

тельную) функцию мифа, и др.

От мифомышления к понятийному мышлению

Каким образом преодолевается мифологическое мышление?

Высший уровень мыслительного процесса — понятийное мышле-

ние. Выработка способности образовывать понятия означает за-

вершение исторического становления мышления. Понятийное

мышление преодолевает непосредственно-пространственные гра-

ницы мыслительного поля и придает ему характер всеобщности.

Важнейшей стороной перехода от мифологического мышления

образами к логическому мышлению понятиями является преодо-

ление эгоцентризма, интеллектуальная децентрация

Пиаже Ж., Инельдер Б. Генезис элементарных логических структур.

М, 1963. С. 22.

Пиаже Ж. Избранные психологические труды. С. 44—46.

Веккер A.M. Психика и реальность. Единая теория психических про-

цессов. М., 2000. С. 319—325.

ГЛАВА 24. МИФ КАК ФАЗА ПЕРЕХОДА «ОБРАЗ-МЫСЛЬ» 409

Интеллектуальная децентрация предполагает, что субъект спо-

собен вносить в результат познания коррективы, учитывающие

особенности условий познания (пространственно-временных, со-

циокультурных). Субъект должен быть способен мысленно выйти

за пределы той конкретной, локальной «системы познавательных

координат», которую он занимает, к более общей «системе отсче-

та», по отношению к которой его исходная локальная позиция яв-

ляется частным, вариативным моментом. Такой переход есть не

что иное, как формирование родо-видового логического отноше-

ния. Он возможен лишь тогда, когда в качестве объекта выступа-

ют сами операции мышления.

Другими словами, способность субъекта мысленно перестра-

ивать исходную, занимаемую им «систему познавательных коор-

динат» и занимать более общую позицию по отношению к объекту

проявляется в способности устанавливать логические родо-видо-

вые отношения, т.е. выделять инвариантность родовых и видовых

признаков объекта. А это и есть не что иное, как способность об-

разовывать понятийные структуры, которые отражают не внешние

и случайные свойства объекта, а его внутренние существенные ха-

рактеристики. На этом пути достигается то, что отличает логиче-

ское мышление от мифологического — согласование содержания

и объема понятийной мысли, ее индуктивно-дедуктивный строй,

иерархичность понятий, адекватность вариантных и инвариант-

ных компонентов мысли, полноту обратимости операций, чувстви-

тельность к противоречиям и др.

Интеллектуальная децентрация становится возможной в ус-

ловиях, когда конкретно-исторический субъект находится в актив-

ных, деятельных отношениях с объектом. Такие условия склады-

ваются в эпоху неолитической революции. Именно в это время

преобразовательно-производительная активность (земледелие,

скотоводство, ремесленное производство, т.е. конструирование

вещей в их закономерных свойствах и др.) ставит субъект в поло-

жение инициативного полюса в системе отношений «мир — чело-

век». И действительно, как убедительно доказано историческими

материалами, именно на заре цивилизации происходит переход от

Мифа к Логосу, становление понятийно-теоретической мысли,

зарождаются предпосылки научно-философского постижения

мира.

410

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. НАУКА О МИФЕ В НАЧАЛЕ XXI В.

24.3. ЛИЧНОСТНАЯ МОДАЛЬНОСТЬ

МИФОТВОРЧЕСТВА

Открытость процедуры децентрации

Как мы отмечали, мифотворчество не сводится только к пер-

вобытной мифологии. Мифоподобные структуры творятся и выс-

шими, исторически более продвинутыми формами сознания. В чем

коренится всеобщность мифотворчества? Ответ на этот вопрос

кроется в закономерностях децентрации мышления.

Как мы выяснили, способность оперировать отношением

субъекта к объекту является условием интеллектуальной децент-

рации. Вместе с тем такая децентрация, по-видимому, охватывает

далеко не все отношения субъекта к объекту. Отношения субъек-

та к объекту многообразны. Это целый многообразный мир устой-

чивых пространственно-временных, социокультурных и духовных

связей человека и бытия. Среди них базовое место занимают от-

ношения, формирующиеся в перцептивной активности субъекта.

При реализации когнитивной связи субъекта со средой клю-

чевую роль играет перцептивное отражение. Оно всегда эмоцио-

нально насыщенно и выражает зависимость организма от окру-

жающей среды, культурно-исторический и личный опыт субъекта.

Оно вплетено в акты повседневной жизнедеятельности субъекта

и несет на себе их смысловой отпечаток. Перцептивный процесс

всегда имеет личностный план, смысловую сторону. Это касается

как первичной, так и вторичной образности (представления)

Как бы операционально-знаковая активность ни трансформи-

ровала перцептивный уровень, личностный (смысловой) план пер-

цептивного отражения не может быть полностью исчерпан. Пер-

цептивный образ невозможно интерпретировать до конца. Именно

потому иллюзию, галлюцинацию невозможно отлйчить от действи-

тельного образа, оставаясь только в рамках чувственного отраже-

ния. В этой фундаментальной закономерности психики заключе-

на причина «вечности» мифотворчества. В широком понимании

миф — это образ (первичный или вторичный) в единстве с его

неотъемлемым личностным смыслом.

В ходе любых культурно-исторических трансформаций пси-

хики ее перцептивный уровень неизбежно личностно модален, т.е.

он включает в себя и продуцирование наглядно-чувственной об-

Барабанщиков В.А. Восприятие и событие. СПб., 2002. С. 463—464.

ГЛАВА 24. МИФ КАК ФАЗА ПЕРЕХОДА «ОБРАЗ-МЫСЛЬ»

411

разности, и неразрывную ее связь с личностным смыслом. Всеоб-

щность мифотворчества определяется его личностной модальнос-

тью.

Мифотворчество протекает не в абстрактном пространстве пси-

хологических форм, а в реальных условиях жизни, являясь спосо-

бом разрешения постоянно возникающих противоречий в отноше-

ниях мира и конкретного индивида, обладающего определенным

набором потребностей, интересов, средств их удовлетворения.

Миф — это и форма духа, и некоторое событие в неповторимой

жизни личности. Миф обладает личностной модальностью. Он ин-

дивидуально порождается и индивидуально переживается. Миф

всегда есть единство знания и переживания действительности.

Структура личности изначально участвует в жизни мифа и непов-

торимо испытывает на себе его влияние. Миф — событие лично-

стно-бытийное, неповторимое явление жизни личности. И в этом

своем качестве он должен быть включен в контекст реальной жиз-

недеятельности человека.

Особенность первобытного мифотворчества состоит в том, что

личностный смысл образности в нем был представлен лишь эмоцио-

нально-аффективно насыщенной потребностью в перцептивном от-

ражении мира. Это и зафиксировал в своей теории Л. Леви-Брюль.

Существует важная закономерность исторического развития

психики, согласно которой «в ходе филогенеза предметное со-

держание перцептивных потребностей дифференцируется и обо-

гащается: чем полнее и многообразнее индивид включен в жизнь,

тем тоньше и разнообразнее он должен отражать свое бытие. Раз-

витие перцептивной потребности означает расширение сферы

контроля индивидом... условий жизнедеятельности»

. На наш

взгляд, данная закономерность не ограничивается собственно

биологической эволюцией, но может быть отнесена и к социаль-

но-культурной эволюции. Это значит, что личностная, смысло-

вая составляющая перцептивного уровня постоянно диверсифи-

цируется, становится тоньше и многообразнее, из чего следует,

что мифотворческая активность сознания не только не исчер-

пала себя, но эволюционирует, исторически разнообразится.

Барабанщиков В.А. Восприятие и событие. С. 82.

412

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. НАУКА О МИФЕ В НАЧАЛЕ XXI В.

Миф как культурная универсалия

Личностная модальность мифотворчества придает ему черты

культурной универсалии, т.е. деятельности духа, имеющей множе-

ство ипостасей и способной к историческому развертыванию,

к многообразным инкарнациям в культуре. Всеобщие условия ми-

фотворчества могут быть определены следующими позициями.

Во-первых, мифотворчество — особая, исторически развива-

ющаяся форма сознания, содержанием которой является проду-

цирование конкретно-чувственной образности.

Во-вторых, порождаемые мифотворчеством конкретно-чув-

ственные образы являются некоторым обобщением действитель-

ности. Мифотворчество — это всегда до- и внетеоретическое обоб-

щение мира.

В-третьих, в порождаемом мифотворчеством конкретно-чув-

ственном образе знание и переживание не дифференцированы,

они сплавлены между собой, амальгамированы. Именно поэтому

продукты мифотворчества принципиально не интерпретируемы.

В мифосознании нет однозначных, устойчивых и воспроизводи-

мых логических путей от конкретного к абстрактному, как, впрочем,

и от абстрактного к конкретному. Все исторические формы мифо-

творчества (от первобытного до неомифотворчества) сходны в том,

что движение от конкретной чувственности к обобщающей структу-

рированности у них не совпадает с обратным движением — от обоб-

щающей структурированности к конкретной чувственности образа.

В-четвертых, порожденные мифотворчеством конкретно-чув-

ственные образы несут в себе определенную явно выраженную

заинтересованность в них субъекта; на них направлены его воле-

вые интенции. Поэтому мифотворчество является и формой власт-

но-волевого самоопределения человека.

То обстоятельство, что мифотворчество является культурной

универсалией, объясняет многие явления и тенденции не только

в истории, но и в системе современной культуры.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Что такое предметно-действенное мышление?

2. Как современная наука трактует возникновение языка?

3. Какое место занимает миф в логике перехода от образа

к мысли?

ГЛАВА 24. МИФ КАК ФАЗА ПЕРЕХОДА «ОБРАЗ-МЫСЛЬ»

413

4. Что такое недецентрированность мифомышления?

5. Как исторически осуществлялся переход от мифомышления

к понятийному мышлению?

6. Как преодолевалась недецентрированность наглядно-образ-

ного мышления?

7. В чем состоит личностная модальность мифотворчества?

8. Охарактеризуйте миф как культурную универсалию.

ГЛАВА 25

МИФОТВОРЧЕСТВО

В СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ

25.1. ОТЕЧЕСТВЕННОЕ НЕОМИФОТВОРЧЕСТВО

Ремифологизация отечественной духовной культуры

История культуры знает немало периодов ремифологизации

сознания. На рубеже XX—XXI вв. всплеск мистицизма пережива-

ет отечественная духовная культура. Радикальные социально-эко-

номические преобразования в нашей стране конца XX в. привели

к противоречивым изменениям в системе духовной культуры.

Со второй половины 1980-х гг. в нашу повседневную жизнь вош-

ли казавшиеся давно исчезнувшими языческие суеверия, оккуль-

тизм, магия, спиритизм, колдовство и пр. Эти явления успели стать

чуть ли не будничными. Растет число людей, пытающихся решать

встающие перед ними жизненные проблемы на спиритических се-

ансах, вызывая духов и призраков. Модой стало обращение к гадал-

кам, предсказателям судеб. Исключительно популярна астрология.

Астрологические календари регулярно публикуются во многих,

в том числе и весьма «солидных», газетах и журналах. Нередкие го-

сти на телеэкране — колдун и предсказатель, уверенно «предска-

зывающие» нам близкое и далекое будущее. Солидные господа, по-

блескивая перстнями на пухлых руках, внушительным голосом

с авторитарными интонациями высокомерно убеждают зрителей

в реальном существовании сверхъестественных существ — нечи-

ГЛАВА 25. МИФОТВОРЧЕСТВО В СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ

415

стой силы, домовых, «барабашек» и прочей нечисти. Любой аля-

поватый бред, «подтвержденный» слухами или свидетелями весь-

ма сомнительного (а иногда и явно патологического) вида, выдает-

ся за очевидную реальность, за доказанный (научный) факт.

Масштабы оккультизма и современной магии возросли на-

столько, что появилась потребность в их институционализации. Со-

здаются ассоциации астрологов, колдунов, уфологов и др. «Незави-

симыми трансцендентными издательствами» большими тиражами

издается эзотерическая периодика. В России зарегистрировано свы-

ше полутора сотен различных «академий» оккультных наук, около

пяти тысяч практикующих колдунов, знахарей и др. Денежный

оборот всей этой оккультной сферы услуг в 2007 г. оценивался

в сумму, превышающую 50 млрд руб.

По сути, на рубеже XX—XXI вв. в отечественном массовом

сознании сложился целый фронт антирационализма и неомифо-

логии, представленный различными осовремененными формами

оккультизма, мифологизма, магии, колдовства, ясновидения и пр.

Его представители заявляют, что они способны к «непосредствен-

ному познанию» мира и сверхъестественному воздействию на при-

роду, общество и самого человека. Все чаще звучат голоса о «несо-

стоятельности современной науки и ее основ».

Особо следует отметить, что всплеск интереса к мистицизму,

расцвет паракультурных форм сознания — не исключительно оте-

чественное явление. (Хотя, как и многое другое, у нас оно подчас

приобретает особо неприглядные либо вовсе даже уродливые фор-

мы.) Нынешний накат волны мистицизма — это явление мирово-

го, общецивилизационного уровня; оно характерно и для культур-

ной жизни развитых стран Запада, где научная общественность

уже неоднократно высказывала свою крайнюю озабоченность

интенсивной пролиферацией паракультурных форм сознания.

Широкий общественный резонанс получило так называемое за-

явление 186 — выступление большой группы известных западных

ученых, в том числе и 18 лауреатов Нобелевской премии, против

мистифицирования и мифологизации современной науки и куль-

туры, против попыток подмены науки паракультурными, квазина-

учными формами сознания, в том числе и астрологией

. Бегство от

Европейская и американская научная общественность активно реа-

гирует на всплеск оккультизма и мистицизма, разоблачая оккультис-

тов, экстрасенсов и астрологов, особенно из числа тех, которые кон-

сультируют финансовые круги и силовые структуры (См.: Наука,

антинаука и мировой кризис // Наука и жизнь. № 12. 2001. С. 10—17).

416

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. НАУКА О МИФЕ В НАЧАЛЕ XXI В.

материализма к мистике стало модой и для отечественного, и для

зарубежного безбрежного скептицизма.

Одна из наиболее занимательных форм неомифологии — ква-

зинаучное мифотворчество, т.е. своеобразный «синтез» науки и

мифологии.

Квазинаучное мифотворчество

В пластах массового сознания все большее место занимают не-

кие духовные кентавры, в которых соседствуют и дополняют друг

друга научное и мифопоэтическое, логико-доказательное и мифо-

логическое, рационально-теоретическое и иррационально-мисти-

ческое. В квазинаучном мифотворчестве мирно уживаются пред-

ставления и понятия, которыми оперирует современная научная

картина мира, и мифопоэтические образы, заимствованные из ар-

сенала древних народных верований, пластов языческого мироощу-

щения, сохранившихся в недрах массового сознания до наших дней.

«Классическая» квазинаучная мифологическая триада (неверо-

ятные появления лох-несского чудовища, поиски «снежного чело-

века» и таинственные происшествия в Бермудском треугольнике)

многократно расширилась и впитала в себя новые мифологемы —

поиски НЛО, полтергейст, левитация, идеи реинкарнации, «жиз-

ни после жизни», точнее говоря, после смерти, существование вне-

телесных образов, призраков, спонтанных самовозгораний и др.

Все это происходит на фоне участившихся газетных сенсаций о до-

стижениях экстрасенсорики.

Особенно сильна тенденция порождения мифологем в том, что

касается истоков и судеб человеческой цивилизации, организации

и населенности Вселенной, взаимодействий человеческой циви-

лизации с «над (вне) человеческими разумами» во Вселенной и др.

Стало повальным увлечение поисками НЛО и страстное ожида-

ние пришельцев из внеземных цивилизаций, из иных миров. Это

увлечение приобретает подчас черты массового психоза — чуть

ли не ежемесячно в средствах массовой информации появляются

сообщения о проявивших себя инопланетянах и умыкании ими

землян прямо в центрах многомиллионных городов «спейснэ-

пинге». Ширятся слухи о начатой операторами НЛО эвакуации

землян в просторы Вселенной... Появилась новая трактовка пред-

ставлений об ангелах — их трактуют как отличную от людей

сверхъестественную форму развития земной жизни, благожела-

тельную к людям... Все чаще появляются сообщения о космиче-

ских посланиях из иных миров, которые передаются (телепатиче-