Найдыш В.М. Мифология

Подождите немного. Документ загружается.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АНТИЧНЫЕ УЧЕНИЯ О МИФЕ

шении мертвых, об исцелениях, о мощах и т.п. Аретология, по-види-

мому, послужила непосредственным истоком христианской евангель-

ской апокрифической (неканонизированной) и агиографической

(«жития святых», «деяния мучеников», легенды о монахах и др.) ли-

тературы.

На смену старым полисным богам приходят новые местные

культы и божества. Все чаще обожествляются реальные истори-

ческие личности. От такого «обожествления» остается только один

шаг до представления о том, что Бог может, оставаясь сверхъесте-

ственным существом, до определенного времени воплощаться в ре-

альный телесный человеческий облик, жить среди людей и лишь

после своей (разумеется, трагической) кончины воссоединиться

со своей потусторонней сущностью.

Развитие мифографии

В эпоху эллинизма выдающегося развития достигает мифо-

графия. Продолжают создаваться хорографические своды, но уже

не на основе собственных наблюдений, а на обобщении книжных

источников («Описание Эллады» Павсания

, «Римские древности»

Дионисия Галикарнасского и др.), появляются отдельные своды по

мифологии тех или иных стран (например, «Кикл о Крите и о бывших

на Крите богах и героях» Менекла Теосского), типологии мифов

Продолжается и укрепляется традиция филологического изу-

чения древнегреческой мифологии, прежде всего текстов Гомера,

которые уже были не совсем понятными и с точки зрения языка,

и по своему содержанию.

Несколько поколений александрийских ученых (Каллимах, Зе-

нодот Эфесский, Эратосфен, Аристофан Византийский, Аристарх Са-

мофракийский и др.) провели грандиозную работу по исправлению

и изданию гомеровских текстов, поиску принципов систематизации

мифов, совершенствованию жанра литературно-мифологического

комментария, написанию научно-популярных (в современной терми-

нологии) руководств по мифологии

. К классическим эпическим фор-

Павсаний. Описание Эллады. Т. 1,2. СПб., 1996.

Мифографический компендиум мифов о превращениях см.: Анто-

нин Либерал. Метаморфозы // Вестник древней истории.

1997.

№ 3,

4. Компендиум мифов о том, кто и почему превратился в небесные

созвездия; см.: Гигин. Астрономия. СПб., 1996.

В качестве такого руководства выступала, очевидно, известная рабо-

та Аполлодора «Мифологическая библиотека». Л., 1972.

ГЛАВА 3. КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ЭПОХИ ЭЛЛИНИЗМА 73

мам александрийские ученые относились прежде всего как к объек-

там научного исследования, а не художественно-эстетического вос-

хищения. На место восхищения, преклонения и уважения пришло

издевательское и пренебрежительное отношение. Так, Каллимах

(Эпиграммы, XXVIII) следующим образом характеризовал свое от-

ношение к киклическим поэтам:

Кикликов я не терплю повестушек — пути мне противны

Те, по которым толпа бродит то взад, то вперед.

Пошлый любовный напев ненавистен мне; пить я не стану

Воду ключа, где ее может любой зачерпнуть.

Александрийские филологи разбирали тексты с точки зрения

правильности, устраняли ошибки, подложные вставки, составля-

ли комментарии, словари, создавали литературные «каноны» и т.д.

При этом было допущено и немало ошибок, передергиваний, под-

час слишком смело вычеркивались или выправлялись отдельные

строки; выбрасывалось из текстов то, что александрийцам каза-

лось непонятным или устаревшим; и наоборот, они вносили от себя

то, что считали нужным для придания полноты и ясности гомеров-

скому тексту. Широко распространяется поиск малоизвестных

мифов, которые могли бы послужить основой оригинальных ли-

тературных сюжетов.

В эллинистической мифографии трезвое, рациональное изу-

чение мифологии и художественно-образная, литературная ее пе-

реработка нередко шли рука об руку. Причем мера переработки

могла быть различной: от поэтического пересказа древней мифоло-

гии при соблюдении требований эпического жанра («Аргонавтика»

Аполлония Родосского, «Деяния Диониса» Нонна Панополитанско-

го и др.) до радикальной переработки мифологии в «сакрально-аван-

тюрный» (Дионисий Скитобрахион), социально-утопический роман.

Позднеэллинистические произведения эпического жанра (например,

«Деяния Диониса» Нонна Панополитанского

, V

в.)

сочетают элемен-

ты мифопоэтического эпоса (отсутствие индивидуального портрет-

ного описания, эпическое преобладание общего над единичным

и т.п.) с новыми эстетическими требованиями и канонами, сложив-

шимися в приключенческом и любовном эллинистическом рома-

не, в проповеднической литературе, в риторике и т.д. Здесь не пе-

ресказываются старые мифы, а творятся новые с буквальным

смыслом, лишенным даже намека на аллегоризм и символизм. Тво-

рятся одновременно по законам и эпического творчества, и про-

Нонн Панополитанский. Деяния Диониса. СПб., 1997.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АНТИЧНЫЕ УЧЕНИЯ О МИФЕ

фессиональной повествовательной литературы, сочетая их «блеск

и нищету».

При переработке мифологии в мифологический роман на осно-

ве авторского идейного замысла во имя увлекательности свободно

перекраивается сюжет, трагедия становится мелодрамой, чудесное —

фантастической экзотикой, героизм — авантюризмом, мифологиче-

ская канва обогащается «реальным» и рациональным географиче-

ским, историческим, этнографическим материалом и др. Примера-

ми могут служить цикл романов о Троянской войне Метродора

Хиосского, Палефата, Сервия, Диктиса Критского, Дарета Фригий-

ского и др., социальные утопии Эвгемера, Ямбула и т.д.

Рациональное исследование всегда есть обобщение, абстраги-

рование. Поэтому закономерным было и развитие жанра фабуль-

ной мифографии, в которой миф абстрагировался до лаконичной

событийной формы

. Фабула — это уже не миф, а некоторый его

абстрактный коррелят, который становился предметом дальней-

шего анализа. Фабулы подвергали систематизации (генеалогиче-

ские, героические, подвигов и павших, несчастий и злодеяний, чу-

дес, достоинств, этиологические, общеобразовательные, царские

списки), рубрикации, каталогизации (например, «кто убил своего

отца», «кто убил свою мать», «кто убил своих братьев», «кто был

поражен молнией» и др.), разным классификациям (сюжетным, ге-

неалогическим, географическим, тематическим и пр.). Таким об-

разом, фабульная мифография выступила зачаточной формой

структурного анализа мифологии.

Поиск новых философских ориентиров

В эллинистической культуре развивалась аллегорическая трак-

товка мифа. Обращалось внимание на то, что аллегория раскры-

вается не на основе одного мифа, а из анализа всей совокупности

мифов на данную тему. Аллегорический замысел мифа все чаще

обоснЛывают его воспитательными функциями. Миф — средство

внушения, воспитания, возбуждения любопытства; он поощряет

добро, внушает страх, доставляет удовольствие, отвлекает от дур-

ных поступков. Наряду с этим, постепенно распространяется пред-

ставление о том, что древняя мифология — вовсе не аллегория, со-

Дошедшим до нас образцом фабульной мифографии являются

«Мифы» Гигина (Рим эпохи Антонинов, конец I — середина II в.).

См.: Гигин. Мифы. СПб., 2000.

ГЛАВА 3. КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ЭПОХИ ЭЛЛИНИЗМА

знательно заложенная древними поэтами, а бессознательная, не-

разумная,

ложная, наивная догадка древних о богах. Дескать, древ-

ние творили мифы бессознательно и нет смысла усматривать в ми-

фе аллегорию; миф есть чистая фантазия.

Приобретали весомый характер и крайние умонастроения.

Расцветали вольнодумство и скептицизм. На древнюю мифологию

нередко обрушивались с нападками, она становилась предметом

насмешек и грубого издевательства. Появилось множество чрез-

мерно усердных и несправедливо строгих критиков Гомера. Но дог-

матический скептицизм всегда и везде порождал сон разума и сонм

чудовищ. Эллинистическая эпоха в этом отношении исключени-

ем не была: на робко укреплявшееся, в том числе и через догма-

тизм, рациональное сознание накатывалась мощная волна мисти-

цизма и спиритуализма.

«Сверхзадача» эллинистической философской мысли в том,

чтобы спасти человека от хаоса, непредсказуемой игры соци-

альных сил, от социально-культурной катастрофы, с которой ас-

социировалось разрушение полисной цивилизации. В решении

этой задачи философская мысль отказалась от ориентации на вне-

личностные абсолюты культуры, на объективные жизненные ус-

тои. Она углубилась во внутренний мир личности, область его мыс-

лей, чувств, образов, в «личностное измерение» бытия, в сферу

самосознания. Человек сможет противостоять разрушающей хао-

тической событийности, когда найдет в себе силы проникнуть

в собственные духовные глубины, расширить «пространство» сво-

их душевных переживаний. Решение проблем онтологии ставит-

ся в зависимость от субъективистских концепций сохранения без-

мятежности человеческой личности. Вопросы объективного

устройства природы и общества отходят на второй план и переда-

ются от философии к конкретным наукам, естественным и гума-

нитарным.

Превалирование личностного начала в философском пости-

жении бытия — характерная черта трех основных философских

школ эпохи эллинизма: стоицизма, эпикуреизма и скептицизма.

Все они нацелены на поиск путей сохранения духовной индивиду-

альности, внутреннего спокойствия, духовной независимости от

жизненных тревог. Хотя при этом, конечно же, каждая философ-

ская школа ищет собственный путь самоустранения от тревог по-

вседневного бытия, перехода к безмятежности, к внешней бесстра-

стности и нечувствительности ко всему происходящему. На этом

фоне складываются и новые концепции мифотворчества.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АНТИЧНЫЕ УЧЕНИЯ О МИФЕ

3.2. ЭПИКУРЕИЗМ: МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКИЙ ПОВОРОТ

В УЧЕНИИ О МИФЕ

Мировоззренческие позиции эпикуреизма

Качественно новое отношение к мифологии сложилось в эпи-

курействе. Это философское направление названо так в честь его

создателя Эпикура (342—270 гг. до н.э.), преподававшего свою фи-

лософскую систему в основанной им в Афинах философской шко-

ле, получившей название «Сад».

Ядро эпикурейской философии — этика, наука о том, как вес-

ти человека к счастью. Эпикур и его последователи представле-

ние о счастье строили на понятиях блага и зла. Полностью избе-

жать зла в жизни невозможно. Но человеческое счастье состоит

в том, чтобы благо, добро в жизни преобладало над злом. Добро

же находит свое выражение в удовольствии, наслаждении, зло —

в боли. Этика Эпикура гедонистична, она выдвигает на первый

план принцип наслаждения, удовольствия. «Счастье как наслаж-

дение» — девиз эпикуреизма. Любое живое существо, говорили

эпикурейцы, видит в удовольствии цель своей жизни; оно всегда,

на всех этапах своего существования стремится к удовольствию

и избегает страданий, боли. Стремление к удовольствию и избега-

ние страданий — исходный пункт, принцип и начало любого жи-

вого существа, в том числе и человека.

Но Эпикур не ставил своей задачей прямолинейное и пошлова-

тое провозглашение смыслом жизни погоню за сиюминутным на-

слаждением, за удовольствиями как таковыми любой ценой. Для того

чтобы провозглашать абсолютной ценностью любые наслаждения, не

надо быть великим мыслителем. В истории Древнего мира было нема-

ло самых разных проповедников гедонизма. В том числе и таких, ко-

торые провозглашали высшей доблестью чувственное удовольствие

любой ценой, а там будь что будет! Такая этическая позиция прямо-

линейна и неконструктивна, в ней нет теоретико-мировоззренческой

перспективы.

Эпикур признан великим мыслителем именно потому, что был

тоньше и глубже множества других гедонистов. Он проповедует

не любое наслаждение, а только такое, за которым раскрываются

состояние неубывающего наслаждения бытием, мир безмятежно-

го покоя души, характеризуемый отсутствием всяких страстей

и страданий. А для такого состояния достаточно наслаждения пи-

щей из хлеба и воды. «Дайте мудрецу ячменного хлеба и воды, и он

поспорит в наслаждении с самим Зевсом» — так говорил Эпикур.

ГЛАВА 3. КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ЭПОХИ ЭЛЛИНИЗМА

Жизнь в укромном месте («живи скрытно»), в тесном кругу дру-

зей, единомышленников, неучастие в политической и государствен-

ной деятельности, отчуждение от суетливой погони за богатством,

от упования на мирскую суету, на помощь богов, людей, от борьбы,

побед и поражений — таков смысл советов Эпикура тем, кто хочет

через мудрость стать счастливым. В идеалы социального переустрой-

ства жизни Эпикур уже не верит. Нужно не мир приспосабливать

к человеку, а человеку приспособиться к миру; причем не когда-то

в будущем, а сегодня, сейчас.

Самая большая преграда для достижения самонаслаждения

заключается в боли, и прежде всего боли душевной, а не телесной.

Высшая же степень душевной боли, душевного зла выражена

в страхе. Именно страх, и прежде всего страх перед смертью и за-

гробной жизнью, перед всемогущими богами, страх ответствен-

ности за прожитую жизнь, за свои деяния постоянно вырывает че-

ловека из состояния удовольствия, не позволяет ему безмятежно

наслаждаться бытием. Но люди волнуются напрасно, успокаивает

человечество Эпикур. Их волнение вызвано тем, что они не зна-

ют, как на самом деле устроен мир. Мифологическое представле-

ние толпы о мире ничего общего с подлинным знанием о мире не

имеет. Философия рисует совершенно иную картину мира.

Учение Эпикура о природе (физика) примыкает к атомисти-

ческому учению Демокрита, который учил, что реально существу-

ет не только бытие, но и небытие, что бытие есть атомы, небытие —

пустота, пустое пространство. Пустота неподвижна и беспредель-

на; она не оказывает никакого влияния на находящиеся в ней тела,

на бытие. Идея пустоты привела атомистов к идее бесконечного

пространства, в котором во всех направлениях беспорядочно но-

сятся, перемещаются атомы (как пылинки в солнечном луче). Пред-

ставление о пустоте — достаточно сильная абстракция, требую-

щая высокого уровня теоретического мышления.

Эпикур модифицирует атомизм с точки зрения своей главной

этической установки — освобождения человека от страха смерти.

Во-первых, он отказался от представления об изотропности про-

странства, т.е. представления о том, что во всех направлениях свой-

ства пространства одинаковы. По Эпикуру, атомы движутся не бес-

порядочно, подобно пылинкам, а непрерывным потоком в одном

направлении — сверху вниз. Мир атомов и вещей, в том числе и лю-

ди, движется в едином всеобъемлющем, не останавливающемся

грандиозном потоке сверху вниз; мир и люди непрерывно падают

в пространстве, не замечая этого, поскольку все одновременно

находятся в этом низвергающем движении.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АНТИЧНЫЕ УЧЕНИЯ О МИФЕ

Второе нововведение Эпикура состояло в идее спонтанного,

самопроизвольного, ничтожно малого отклонения атомов от не-

прерывного падения в бесконечность. Такое отклонение приводит

к столкновению атомов, сцеплению их друг с другом и образова-

нию сложных вещ^й. Из сочетания определенных атомов создает-

ся и душа человека. Смерть человека — это распадение атомов, из

которых состояли его тело и душа. И потому смерть не влечет пе-

реход человека в какой-то другой мир. Следовательно, человеку

нечего бояться ответственности за свои деяния; никакой загроб-

ной жизни не существует. Боги никаким образом не вмешивают-

ся в повседневное человеческое существование. Ничто не мешает

стремлению человека самоуспокоенно наслаждаться бытием. Бо-

лее того, познав законы бытия, роль и место богов в мире, человек

сам может жить «как бог среди людей».

Лишение мифологии внечеловеческих оснований

А что же боги? Как они живут? И существуют ли они вообще?

Эпикур — не атеист, он признавал существование богов. Но боги,

считал он, представляют собой совсем не то, что о них думают люди.

Боги — это некие идеальные существа, пребывающие в глубинах

Космоса, в пространствах между мирами. Мифология, в которую

верят люди, приписывает богам гнев, страсти, постоянное вмеша-

тельство в жизнь и судьбу человека. На самом деле ничего подоб-

ного нет. Боги — существа блаженные и бессмертные; они заняты

своим внутренним состоянием, стремятся к самонаслаждению,

а судьбы людей их не интересуют. «Нечестив не тот, кто устраня-

ет богов толпы, а тот, кто применяет к богам представления толпы;

ибо высказывания толпы о богах являются не естественными по-

нятиями, но лживыми домыслами, согласно которым дурным лю-

дям боги посылают величайший вред, а хорошим — пользу», — так

Эпикур рационалистически оценивал массовое, мифологическое

сознание

Секст-Эмпирик в своем труде «Против ученых» точно и лаконично

характеризует учение Эпикура: «Эпикур <...> сохраняет бога

для

тол-

пы, но не признает

его с

точки зрения сущности» (Секст-Эмпирик. Соч.

В 2 т. Т. 1. М., 1976. С. 254). В античности существовала и другая точка

зрения, в соответствии с которой Эпикур будто бы считал: «Нет ни-

каких богов, а то, что он говорил о бессмертных богах, он говорил

ради того, чтобы не подвергаться осуждению» (Цицерон. О природе

богов / Цицерон. Философские трактаты. М., 1985. С. 100).

ГЛАВА 3. КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ЭПОХИ ЭЛЛИНИЗМА

А римский последователь и систематизатор эпикуреизма Лук-

реций Кар (96—55 гг. до н.э.) считал, что приписывание богам вме-

шательства в человеческую жизнь не только не соответствует ис-

тине, но попросту унижает их божественное достоинство. Боги по

определению выше всех мелких человеческих треволнений и сует:

Ибо все боги должны по природе своей непременно

Жизнью бессмертной всегда наслаждаться в полнейшем покое,

Чуждые наших забот и от них далеко отстранившись.

Ведь безо всяких скорбей, далеки от опасностей всяких,

Всем обладают они и ни в чем не нуждаются нашем;

Благодеяния им ни к чему, да и гнев неизвестен

Таким образом, эпикурейские боги углублены в себя, пребы-

вают в состоянии вечного блаженства и самонаслаждения. Они яв-

ляются высшим идеальным воплощением самих принципов эпи-

курейского учения; боги — это и есть подлинные «эпикурейцы».

Минимизируя функции богов, Эпикур прокладывает пути для пре-

вращения в бога самого человека. Человек не только стремится,

но и способен приблизиться к божеству, перейти грани бытия

и гармонично соотнестись с его основами. Такой человек — выс-

ший идеал для людей. Каждый человек должен стремиться стать

похожим на настоящих богов.

Эпикурейцы весьма критически относились к древнегрече-

ской мифологии как к мнению толпы о богах, вызывающему смя-

тение человеческих душ и мешающему человеку достичь счастья.

Эпикуреизм избегал обращения к мифологии. Эпикур заменяет

мифологических богов философскими богами-абстракциями. Ми-

фология не только выводится им за пределы рационального зна-

ния, но и объявляется вредной низменно-иллюзорной формой со-

знания, суетливым мнением толпы. В эпикуреизме мифология

лишается внечеловеческих, сверхъестественных оснований.

Сам Эпикур, по-видимому, считал, что у людей есть врожден-

ная установка на обожествление мира. Излагая точку зрения эпи-

куреизма по этому вопросу, Цицерон писал: ...Необходимо при-

знать, что боги существуют именно потому, что знания об этом

заложены в нас (insitae) или, лучше сказать, являются врожденны-

ми (innatae)... в нас, есть «антиципация», или предварительное

знание о богах, «предзнание» (praenotio)»

. В такой врожденной

Лукреций Кар. О природе вещей. И, 644—651.

Цицерон. О природе богов // Цицерон. Философские трактаты.

С. 74—75.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АНТИЧНЫЕ УЧЕНИЯ О МИФЕ

установке на обожествление мира эпикурейская философия ус-

матривала основания мифотворчества.

Однако вопрос о конкретном происхождении олимпийской

мифологии здесь остается открытым.

Эвгемеризм

Так все-таки что же такое мифы? Каково отношение между

подлинными богами и теми, которые изображены в мифах? Не

могли же древние создавать такие величественные поэтические

произведения на голом месте? Пройти мимо этих вопросов мыс-

лители не могли. Их ответом стала новая концепция мифотворче-

ства. В соответствии с ней боги, изображенные в мифах, — это не

подлинные боги, а исторические личности, превращенные чело-

веческим сознанием в богов: цари, законодатели, полководцы,

гражданские герои. Мифологические же сюжеты суть подлинные,

но преобразованные человеческой фантазией события реальной

истории. Такая концепция стала возможна благодаря сложившей-

ся в эпоху эллинизма традиции наделять реальных исторических

личностей божественными атрибутами. Она развилась из древне-

греческого культа мертвых, «культа героев».

Этот культ возник из представления о способности душ умер-

ших предков влиять на события в жизни их живых потомков. Древ-

ние греки считали, что души умерших героев могут приносить пользу

людям

там,

где похоронены герои. Души героев могли влиять на судь-

бы людей, государств, народов, спасать от болезней и бедствий, пре-

дотвращать злые стихии и способствовать урожайности, плодородию,

хорошей погоде и т.п. В Древней Греции культ героев был очень рас-

пространен. Героев было огромное множество. В древнегреческом

сознании границы между богами и героями, с одной стороны, и меж-

ду героями и людьми, с другой, подчас оказывались расплывчатыми:

боги низводились до уровня героев, герои могли превращаться в бо-

гов, при этом считалось, что герои являются людям реально, как ма-

териальные существа.

Древнегреческий культ героев получил дополнительный им-

пульс в эпоху эллинизма под влиянием идеи живого бога-царя, ко-

торая всегда была живуча на Востоке. Царь есть живой бог, а бог —

это живой царь. Значит, богом может быть реальный живой чело-

век. Так постепенно в эпоху эллинизма начинается обожествле-

ние конкретных исторических личностей еще при их жизни. Все

ГЛАВА 3. КОНЦЕПЦИИ МИФОТВОРЧЕСТВА ЭПОХИ ЭЛЛИНИЗМА

более утверждалась идея человека-бога: земные люди становятся

богами, образы земных героев в памяти народа превращаются

в мифы. Грань между богом и человеком еще больше размывает-

ся. В таких условиях остается только один шаг до постановки «об-

ратного» вопроса: не являются ли образы древней мифологии па-

мятью народов об исторических личностях, сыгравших важную

роль в жизни этих народов? Наиболее ревностным сторонником

подобного взгляда на сущность богов был Эвгемер (340—260 гг. до

н.э.), а эвгемеризм — одна из самых распространенных трактовок

природы мифа, которая просуществовала вплоть до ХѴПІ в.

В историю ранне эллинистической культуры Эвгемер вошел

как автор одной из первых античных социальных утопий — про-

изведения «Священная запись», соединившего древнегреческие

и восточные (древнеегипетские) традиции понимания обществен-

ных идеалов

. Текст «Священной записи» (одновременно и соци-

альная утопия, и некоторая философия мифологии, и литератур-

но-художественное произведение) не сохранился, о ее содержании

мы можем судить из пересказа Диодора Сицилийского в его «Ис-

торической библиотеке».

В произведении Эвгемера речь идет о путешествии, будто бы

предпринятом самим автором на юг от богатой, изобильной страны

Аравии

. В ходе путешествия, говорит Эвгемер, ему удалось недале-

ко от Индии открыть три острова в Эритрейском море. Особенное

его внимание привлек остров Панхайя (Всепрекрасный). Его столи-

ца — благоденствующий город Панара. В 60 стадиях от Панары рас-

положена одна из главных достопримечательностей острова — древ-

нее и великолепное святилище Зевса Трифилия, «сооруженное им

самим в то время, когда он, пребывая еще среди людей, царствовал

над миром. В святилище этом стоит золотая колонна, на которой пан-

хайскими письменами изложены в основных чертах деяния Урана,

Крона и Зевса»

. Основатель страны Зевс рассказывает о себе, сво-

ем деде Уране и отце Кроносе. Все они были благодетелями людей,

помогали создавать культуру, цивилизацию, государство, законы.

В знак благодарности отцу и деду Зевс — царь и основоположник го-

сударства — установил им, а также самому себе еще при жизни бо-

жественные почести.

Со времен античности в литературе бытует мнение о том, что Эвге-

мер — это вымышленная личность, возможно, чей-то псевдоним.

Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. М, 2000.

С.

107.

Там же.

С. 135.