
269
долгом, требуется совсем иная структура, которая является агентом
правительства, которая управляет долгом в пределах полномочий и
лимитов, установленных ей Министерством финансов… В Швеции, где
очень развита система государственных заимствований, это специальный
офис Минфина, который работает ‘на хозрасчете’… По-видимому,
создание такой структуры предстоит и в России».
Это интервью может служить исходным пунктом в дискуссии о том,
нужно ли России долговое агентство. По Златкис выходило, что «сколько-
нибудь серьезно управлять долгом» из минфина невозможно; для этого
требуется долговое агентство. Значит, в США, Италии, Японии, той же
России и многих других странах, где нет долговых агентств, не может быть
и «серьезного» УГД? У Златкис «серьезное» УГД – это «активное
управление долгом, включающее вторичный рынок, свопы, репо и т.д.».
Напомним: к активному УГД прибегают с целью получения выгоды от
ожидаемых колебаний процентных ставок или обменного курса
национальной валюту.
В прошлом минфин часто поручал Банку России продать
послеаукционные остатки на вторичном рынке, надеясь получить за них
хорошую цену. За последние два-три года анонимные интервенции на
вторичном рынке сведены к минимуму. Иначе говоря, эмиссия ГЦБ стала в
основном механической.
203
Выкуп, обмен, свопы и репо не применяются.
Так что УГД не является активным. С этой точки зрения России следует в
фарватере США. Почему Златкис считала активное УГД «серьезным» и
связывала его с «эффективной системой управления долгом»? Похоже, она
не предполагала, что и пассивное, механическое УГД может быть
«серьезным».
203
Алехин Борис. Эталонизация рынка государственных ценных бумаг, М.: 2004, сс. 48-31.